In My Arms

– Я ничего не чувствую, – это признание с трудом далось мэру Миллс. Она не привыкла открывать душу перед кем-то. Но и отступать не было в ее привычках. И, раз уж она вызвала этого психотерапевта, то следовало ему рассказать, что именно ее беспокоит. – Ребенок, – доктор Хоппер улыбнулся, выслушав Реджину, когда она рассказала про Оуэна. – Он бы мог придать всему смысл. Сердце забилось чаще. Ребенок. Возможно, это действительно именно то, что ей нужно, чтобы заполнить пустоту в своем сердце. Но, словно издеваясь, в каждом агентстве по усыновлению ей говорили одно и то же: очередь на несколько лет вперед. Стиснув кулаки от злости, мэр глубоко вздохнула. Был еще шанс получить ребенка именно сейчас, но для этого ей придется обратиться за помощью к человеку, с которым она предпочла бы не связываться. Но в данной ситуации других вариантов Миллс не видела. Как Реджина и ожидала, уже на следующий день Голд сообщил ей, что есть ребенок, от которого отказались. – Но один небольшой недостаток, мисс Миллс, – Голд скривил губы в легкой усмешке. – Это не младенец, как вы хотели. Малышке уже пять лет. Приемные родители отказались от нее, вернув в детский дом. – Пять лет? Вы издеваетесь? Мне нужен младенец, – Реджина старалась сдержать свою злость. Она так надеялась на Голда, но даже он не смог предоставить ей то, что нужно. – Увы, это единственный вариант на данный момент, – пожал плечами антиквар. – И других, как я понимаю, в ближайшие несколько лет не предвидится. Даже этого ребенка я с трудом нашел. Многие хотят иметь детей. Ухмылка, скользнувшая по его лицу, не понравилась мэру. Голд всегда и во всем искал выгоду для себя, и Миллс не сомневалась, что и в этот раз было что-то не так. – Я так понимаю, эта малышка вам не нужна? – вырвал он Реджину из невеселых раздумий. – Пожалуй, это все же хороший вариант, – наконец произнесла мэр. – Девочка уже достаточно взрослая, и управляться с ней будет намного легче, нежели с младенцем. – Вот и отлично, – весело улыбнулся Голд. – Я почему-то не сомневался, что вы согласитесь, поэтому заранее подготовил все бумаги, – он протянул ей документы. – Вас ждут завтра в Бостоне. Мэр выдавила некое подобие улыбки и взяла протянутые листочки. «Пять лет. Это не совсем то, что я хотела, – думала Миллс, выходя из лавки Голда и намеренно громко хлопая дверью. – Но и ждать два года, а то и больше, я не собираюсь». Весь остаток дня Миллс провела дома, подготавливая комнату для будущей дочери.

* * *

Всегда сдержанная мэр Миллс в этот момент, сидя перед директором детского дома, нервничала как никогда. Ей не терпелось поскорее увидеть свою дочь, но приходилось отвечать на множество вопросов. – Мисс Миллс, – обратился к ней директор, – в этом усыновлении есть один минус… – И почему мне все говорят о минусах? – усмехнулась Миллс. – Хоть бы раз кто-нибудь сказал о плюсах. – Плюсы, несомненно, есть, – засмеялся мужчина напротив нее. – Я хотел сказать, что бывают непредвиденные ситуации. Например, переливание крови при операциях, и тому подобное, когда требуются настоящие родные ребенка. Но вы не сможете с ними связаться. Мы просто-напросто их не знаем. Девочку нашли на обочине дороги совершенно одну. – Ребенок болен? – напряглась Миллс, выслушав все это. – Нет, с чего вы взяли? Девочка абсолютно здорова. Но в жизни всякое бывает. – Действительно, – согласно кивнула мэр. – Когда я уже смогу ее увидеть? – Подождите буквально пару минут, – взяв документы, мужчина вышел из кабинета. Напряжение, владевшее мэром еще со вчерашнего дня, усилилось. Не в силах больше сидеть на месте, она встала и начала ходить по кабинету, пытаясь сосредоточить свое внимание на чем угодно. Только чувство тревоги с каждой секундой пробиралось в ее сердце, заставляя еще больше нервничать. Миллс пыталась списать все это на предстоящую встречу с ребенком, которому она должна была стать матерью. Но было что-то еще. Что-то непонятное и едва уловимое. – Мисс Миллс, – позвал ее директор. Резко остановившись, мэр развернулась. Рядом с мужчиной стояла пятилетняя девчушка. Светлые волосики собраны в хвостики, смешно подрагивающие при ходьбе. Девочка остановилась позади мужчины, прижимая к груди небольшой рюкзачок, в котором, по-видимому, были дорогие сердцу ребенка вещи. Серо-зеленые глаза девочки недоверчиво осматривали Реджину. – Эмма, познакомься со своей новой мамой, – директор подтолкнул малышку к замершей Миллс, которая почему-то не осмелилась шагнуть навстречу девочке. – Привет, – Реджина, наконец, подошла к девочке. Но та не сделала ответного шага. – Она тоже бросит меня, – малышка отвернулась от Реджины. Сердце Миллс сжалось от жалости, когда она услышала с какой грустью и отчаянием произнесла свои слова Эмма. – Эмма, милая, я не брошу тебя, – мэр преодолела разделяющее их расстояние и, присев на корточки перед ребенком, взяла маленькую ладошку в свою. – Посмотри на меня. Нехотя девочка все же повернулась. В ее глазах перемешались грусть и отчаяние, которые ребенок ее возраста не должен был знать. Но судьба слишком рано познакомила малышку с реалиями жизни. – Иди сюда, – Миллс осторожно потянула девочку к себе и, когда та поддалась, крепко обняла малышку. – Я не брошу тебя, – прошептала она, поглаживая Эмму по спине. – Обещаешь? – прошептала девочка, уткнувшись лицом в плечо Реджины. – Обещаю, – мягко произнесла Миллс, еще крепче прижимая к себе Эмму. Директор, все это время молча стоявший в стороне и наблюдавший за мэром и девочкой, напомнил о себе легким покашливанием. – Мисс Миллс, – обратился он к Реджине. – Вам необходимо подписать еще пару бумаг, и вы с дочерью можете быть свободны. – Конечно, – мэр поднялась на ноги, но руки Эммы из своей не выпустила. Девочка вцепилась в нее так, словно боялась, что если отпустит, то Реджина исчезнет. Когда все формальности, наконец, были закончены, и Миллс с малышкой оказались на улице, только тогда мэр смогла свободно вздохнуть. – А где мой папа? – неожиданно спросила Эмма. На секунду Миллс замешкалась. Она не думала, что малышка спросит об этом. – Его нет, – с грустью в голосе сказала Реджина, вспоминая в этот момент своего собственного отца. – Только я. – Это хорошо, – девочка произнесла это с облегчением. Брюнетка не успела удивиться, как Эмма добавила: – Мой прошлый папа был злой. – А мама? – Она была хорошей, – пожала плечами девочка. – Но у них появился свой малыш, и она меня разлюбила. И вернула в детский дом. В душе Реджины поднималась злость на столь беспечных людей, которые сначала дали маленькому ребенку надежду, а потом избавились, как от чего-то старого и ненужного, когда появилось более новое. – Я никогда тебя не брошу, обещаю, – Реджина сжала детскую ладошку. Сердце пропустило удар, когда Эмма доверчиво посмотрела на нее, и сжала в ответ ее руку. – Поехали домой. Всю дорогу до Сторибрука с губ мэра не сходила улыбка. Бросая время от времени взгляд в зеркало заднего вида, она с умилением смотрела на спящую девочку. Даже во сне Эмма не выпускала свой рюкзачок. Реджине, конечно, было интересно, что же такого в нем драгоценного, что ребенок так прижимает его к себе. Но считала, что лучше будет, если малышка сама покажет. Она не собиралась давить на ребенка, если хотела полностью расположить малышку к себе, и завоевать ее любовь. Наконец, показался придорожный знак с надписью «Добро пожаловать в Сторибрук». Миллс облегченно выдохнула, когда, наконец, пересекла черту и оказалась в родном городе.