О принцах, колдуне и времени...

Златовласый мужчина открывает глаза, резко подскочив на кровати. Перекатывается, приземляясь на ноги и становится в боевую стойку, попутно вытащив из-под подушки кинжал. Изогнутое лезвие на мгновенье отразило лунный блик, заслепив чужака и заставляя отшатнуться, и Тор, не теряя ни секунды более, резко бросается в атаку. Перекатывается, шагает в сторону, когда из-под широкой полы плаща показывается сильная жилистая рука с похожим кинжалом: только сделанным из чего-то, напоминающее гоблинскую сталь. И не менее опасное, чем его собственное оружие. Отводит голову в сторону, чтобы лезвие не отрезало ему ухо и одним сильным ударом ладони выбивает кинжал из рук чужака. Ставит блок, когда человек хотел было ударить его в живот, и перекатывается, повалив на мягкую шкуру. Протягивает руку, сдергивая капюшон и на несколько секунд ошарашено вглядывается в лицо напротив. Тор моргает, думая, что у него окончательно поехала крыша. — Ну? Вздрагивает от звука хриплого голоса, и отпускает, понимая, что слишком сильно сдавил чужое горло. Леди Людифа поднимается, отряхивает несуществующие пылинки с плаща и улыбается мягко, точно ребенку. Тор смотрит на нее и не может понять, что происходит. Пока леди на заговаривает мягким голосом: — Я пришла попрощаться, — замолкает на мгновенье, стоит только Тору кивнуть. — Ты хорошо реагируешь. — Что это значит? — интересуется в ответ, отворачиваясь и натягивая на голые плечи тонкую льняную рубаху, до этого брошенную на пол. — Я волновалась, что ты не сможешь справится в случае внезапной атаки. Воин поворачивается к ване с совершенно озадаченным выражением лица. Нет, серьезно? Эта женщина напала на него просто потому, что ей что-то там показалось? Леди Людифа смеется, смеется звонко и заражающе, как не подобает смеяться леди, но Тору это даже еще больше нравится. Стоит ей вдохнуть побольше воздуха, успокаиваясь, как он сам начинает улыбаться. С ней было легко. И не было того странного желания прервать все возможные контакты, наоборот: Людифу хотелось слушать. Она присаживается на край чужой кровати, разравнивая складки на своем плаще и на мгновенье Тору чудятся страшные когти на ее руках. Смаргивает, понимая, что это всего лишь морок уставшего, разбуженного посреди ночи сознания. Усталость брала свое: адреналин и чувство опасности спали, оставляя после себя сосущее чувство опустошенности. Асгардец тяжело выдыхает и потирает пальцами веки, хлопает себя по щекам, стараясь отогнать сонливость. Леди на это лишь бросает понимающий взгляд. — Ты проследил за леди Сиф? — слово «леди» она выделяет особо неприязненным тоном, заставляя Тора нахмурится, но ничего не говоря по этому поводу. Качает головой, отрицая, заставляя вану вздохнуть. — Крошка Юма видела, как она пыталась тебе подмешать зелье. Ас бездумно хлопает глазами, переваривая услышанное. Нет, обращение леди Людифы к альве его не сильно тронуло, но вот то, что темнокожая воительница сказала дальше, озадачило. Он открывает и закрывает рот, силясь выдавить из себя хоть что-то, хоть какой-то звук, но ничего не получается. Вана лишь терпеливо ждет ответа. Снова. — Но… как? И почему? Людифа пожимает плечами. — Юма поколдовала немного, но с напитками этого делать нельзя, велик риск, — на мгновенье стреляет глазами в сторону двери, ясно давая понять, что вышесказанная Юма сейчас дожидается невольную сообщницу, — сделать что-то не то и действие зелья станет прямо противоположным. — И что же это было за зелье? — хрипло выдыхает Тор. Леди смотрит на него выразительным взглядом, в котором едва не читается что-то наподобие: «Мужчины, такие мужчины». Но в следующее мгновенье лишь поднимается, выравнивается во весь свой немалый рост и гордо приподнимает голову. Смотрит серьезными, блестящими черными глазами и отчего-то светловолосому мужчине хочется сжаться. — Будь осторожнее с этой женщиной. Она кивает на прощанье, разворачиваясь и уходя прочь, ни слова более не проговаривая. Тор еще долго думает над сказанными словами. Непонятное беспокойство засело в грудной клетке, дрянной кошкой скреблось, мешая сосредоточится на бое с Фандралом. Тор рефлекторно уклоняется, чтобы в следующий момент пропустить подножку и набрать полный рот песка. Отплевывается, пока Фандрал отбрасывает оружие в сторону и подает ему руку. — Что с тобой? — спрашивает друг и светлые глаза его выражают крайнюю степень обеспокоенности. — Ничего, все в порядке, — отвечает ас, сам себе не веря. После сказанного Людифой все в голове перемешалось, вывернулось наизнанку, обрастая новыми деталями и красками, чтобы в следующий момент встать на места. Вот леди Сиф, тонкая и прекрасная, идеально балансирует с длинным копьем, валит на землю Фандрала с радостным криком. Вот ее темные волосы развеваются на ветру, а лицо так и пыщет жаром и любовью. Вот она облачена в тонкое легкое платье, идеально подчеркивающее ее фигуру и ладные бедра. А в следующий момент голубые глаза полыхают ненавистью; полные губы кривятся в злостной усмешке. Валькирия топает ногой, как ребенок, требуя свое и получая неожиданный отказ, кривится сильнее, из-за чего красивое лицо ее искажается, как карикатура. Почему он не замечал этого раньше? Не замечал, или не хотел замечать? Тор прекрасно знал о сложном характере леди, потому как знавал ее с детства и считал хорошей подругой, воином, о которого можно опереться и доверить спину. Но совсем неожиданно его будто подменили и он ответил на ее чувства взаимностью. Тор смаргивает, стоит перед глазами появится рассерженному лицу и обрамлении длинных темных волос. Нет, сейчас не время. Ему нужно всего лишь подождать, поиграть роль. Не стоит подставлять леди Юму, которая своей волшбой не позволила Тору выпить зелье. Лучше пусть валькирия будет думать, что зелье действует и тогда, в конечном итоге, даст промашку, оплошность, которая позволит асгардскому принцу понять все. Светловолосый мужчина бредет в свои покои, закрывается и, сбрасывая пропахшую пылью и потом одежду, погружается в лохань, которую до этого попросил наполнить горячей водой первую попавшуюся на пути служанку. Служанка выполнила свое дело на отлично, приготовив в углу кусок душистого мыла и широкое льняное полотенце, едва не хрустящее от чистоты. Тор с головой погружается в воду, настолько, насколько хватает воздуха в легких, после же выныривая и отбрасывая со лба мокрые волосы. На мгновенье грубые мозолистые пальцы его задерживаются на шраме, пересекающем левую бровь и он улыбается, вспоминая тот бой. Противник был не промах, раз едва не снес ему голову саблей; он был еще более широкий, чем сам Тор, и не менее опасный. Да, славный тогда был бой. Но, в конечном итоге, едва ли кто сможет сравниться с ним, с Тором, в силе. Да и за право обладания Мьелльниром, волшебным молотом, который дарует немалую силу тому, кто сумеет его поднять и кого сам молот признает достойным, сражались многие. Многие пытались, но ни у кого не получалось. Пока Тор, на свое совершеннолетие, когда отец решил, что отпрыск достаточно взрослый для такого сложного задания, не сумел поднять молот. Кажется, тогда Один сказал что-то о том, что молот в подарок должен был привести йотунхеймский гонец, как дань миру, однако этого не произошло. Молот сам оказался у асов, пробив крышу восточного крыла дворца и обосновавшись там на многие годы. «Не смей замахиваться на меня моими же дарами» Тор вздрагивает, широко распахивая глаза. Голова гудит, его ведет из стороны в сторону. Воин хватается руками за бортик лохани, едва сдерживая рвотный позыв от накатившей слабости и осознания. «Что ты пил?» — так уверенно спросит Локи.