У них был совсем другой конец

Шумная улица большого города, такая же, как множество других, перенаселенная, пахнущая отходами и выхлопными газами. Улица большого города, в котором проживает свыше двадцати трёх миллионов человек. Улица, которая полностью принадлежит той, что называет себя «Драконом», которую за спиной одновременно презрительно и боязливо называют «Лисой». Здесь много людей, очень много, слишком много. Они снуют везде, как полчища тараканов или муравьёв. Живые и мёртвые, они перемешались, слились, никто из них не может с точностью сказать, кто из них жив, а кто мёртв. Взгляды всех и каждого потухли уже очень давно. Тогда, когда все поняли, что им не выбраться отсюда. Девушка с длинными чёрными волосами смотрит в окно, стоя на последнем этаже самого высокого здания на этой улице. Её кожа бледна и покрыта синими нитями шрамов. Глаза девушки горят золотом, из-под подола короткого белого платья вылезают девять лисьих хвостов. Она усмехается алыми губами, на которых слишком много помады, и отворачивается от окна, обратив свой взор на человека, стоящего посередине комнаты. - Ты знаешь, почему ты здесь? – Её голос хриплый и тихий. Он режет слух и заставляет мужчину недовольно прищуриться. - Мне сказали, что Вы расскажете мне о моей семье, – отвечает он на ломанном китайском, под конец отчаянно пытаясь не перейти на родной японский. Мужчина высок, он почти достаёт до потолка и от этого ближайший журавлик, который висит в воздухе, располагается напротив его глаз. Его это немного раздражает, но уже не удивляет. Левитация вещей не может удивить, после всего, что он увидел перед этим. - Правильно сказали, – кивает головой девушка и подходит к японцу. Она окидывает его взглядом, отмечает напряжённость и нервозность. Ей это нравится, она питается этими чувствами, но ей не хватает одного – страха. Поэтому она подходит к нему со спины и проводит рукой по лопаткам. – Только вот у меня свои методы для восстановления семей. – тихо шепчет она и кончиком пальца, на котором красуется длинный ноготок, рвет футболку мужчины, от чего он вздрагивает и недоумевающее поворачивается к ней. - Что за…? – Он не успевает договорить, так как видит взамен рук девушки когтистые лапы, замечает добавление звериных черт в её лице и замирает от шока. - Беги. – Произносит девушка и улыбается, обнажив белоснежные острые зубы. И мужчина бежит. Не разбирая дороги, вниз, к людям. Спускается по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, ведь в этом здании нет лифта, и слышит как нечто, бывшее недавно странной девушкой, спускается следом. Он оступается, кубарем летит вниз, вскакивает и выбегает наружу. Его объял страх. Животный, неповторимый, лишающий рассудка. И он бежит. Сквозь толпу, прочь с этой улицы, но шорох за спиной не отступает, а улица не заканчивается. Он орёт на людей, которые будто не замечают его, просит их о помощи, но в ответ встречает лишь скучающие взгляды и усиливающийся шорох. Он не может понять, что ему не выбраться. Мужчина упорно бежит, заворачивая, поднимаясь по лестницам, благодаря тренеру, который в детстве научил его быстро бегать. Он надеется, что вот-вот оторвётся и в какой-то момент всё резко затихает. Нет больше ничего, кроме мерных голосов беседующих старичков, что сидят на одном из балконов. Японец оглядывается, тяжело дыша, и прикрывает глаза. Оторвался. Того чудовища больше нет. - Ку-ку. – Знакомый хриплый голос и он вздрагивает. Она за спиной. У него за спиной. Страх опять ударяет в голову. Но на этот раз мужчина не может пошевелиться. Он чувствует прикосновение, где-то рядом с лопатками, напротив сердца. Резкая боль, а через секунду он валяется на каменной дорожке, уже ничего не чувствуя. *** - Дорогой. – Черноволосая девушка стоит на коленях напротив статуи какому-то человеку. У него в руках меч и он заносит его для удара. – Я принесла тебе ещё одну душу. – Девушка кладет остывшее сердце к ногам мужчины. – В нём меньше крови наших врагов, но более я не смогла найти. – Та фраза кажется жалкой, она сама это чувствует. Но ничего более сказать не может, лишь закрывает глаза и ждёт. Статуя на миг завлекается стаей светлячков, а потом на её месте уже стоит молодой человек. Он высок, красив, жив. Парень опускает взгляд и презрительно фыркает. - Этого хватит ненадолго, Мулан. – Произносит он так, что её собственное имя кажется ей ругательством. И она лишь кивает, не решаясь поднять голову или открыть глаза. Он был единственным, кого она боялась и кого боготворила одновременно. - Я знаю, любимый, – как можно уверенней говорит она. В его присутствии она всегда боялась сделать что-то не так. - Знает она… - Он проходит мимо, больше не даруя ей и взгляда. Она ему откровенно противна. Жалкая, не способная мыслить. Он всегда о ней так думал. Даже когда брал в жёны. *** - Сегодня всё изменится, Мушу, – шепчет девушка, гладя голову своего дракона. – Сегодня мы станем полноправными хозяевами. – она улыбается и подбрасывает нового журавлика, который застывает в воздухе под потолком. Журавликов ровно тысяча. Ровно столько сердец она вырвала, чтобы каждый раз возвращать своего мужа из мира мёртвых. Ровно столько душ нужно было подарить богу смерти, чтобы он вернул ее дракона и навеки забрал её «возлюбленного». Мулан усмехается, смотря как корчится Шанг от ножевого ранения. Ей это нравится. Смотреть как тот, кому она отдала когда-то всю себя, умирает. Она рада, что его больше никогда не будет в её жизни. Этого гадкого, противного мужлана, который хотел вечной жизни. Когда-то девушка стала лисой ради него. Когда-то она вырезала сердце из груди своего лучшего друга, чтобы вернуть Шанга к жизни. Когда-то она начала убивать ни в чём не повинных людей только ради прихоти своего мужа. От воина, что чуть не погиб под снежной лавиной, осталось только имя. Не более. Мулан накручивает прядь волос на палец и прикрывает глаза. Деревянный дракон под её рукой в окружении светлячков. Её друг возвращается к жизни, чтобы помочь девушке расширить владения: сначала Шанхай, а потом и весь Китай.