Лондонский мост падает

London Bridge is falling down, Falling down, falling down. London Bridge is falling down, My fair lady. Мыло в Норе терпко пахло вишней. Мысль о том, что этот запах когда-нибудь полностью заполнит его лёгкие и разорвёт их на мелкие кусочки пришла Гарри в голову между мытьём рук и вытиранием их пушистым оранжевым полотенцем. Иногда Гарри казалось, что в Норе всего немного чересчур: чересчур мало места, чересчур громкий упырь, чересчур много оранжевого и рыжего, чересчур помешанный на магглах Артур, чересчур полная Молли. Чересчур приставучая Джинни. И вот вишнёвого запаха тоже чересчур. Лестница в Норе тоже чересчур – длинная и узкая. А за окном чересчур долго идёт дождь. Гарри подошёл к окну и, обняв себя за плечи, нахмурился и вгляделся в завесу дождя за стеклом. Джинни любила говорить, что, если идёт дождь, значит, небеса плачут – проливают слёзы по уже ушедшим и тем, кому ещё только предстоит уйти. Она сказала это, когда пошёл первый дождь после Победы – на небе сверкали молнии и грохотал гром, а косые струи дождя, оседая на землю, смывали кровь в сторону Озера. И Гарри ещё тогда точно решил, что Озеро стоит переименовать в Кровавое. И ещё точно решил, что больше никогда не будет в нём плавать. Никогда в жизни. А Джинни тогда говорила про плачущие небеса и, кажется, сама не срывалась в слёзы только потому, что плакать было уже нечем – она уже всё выплакала. Она просто стояла на пороге полуразрушенного Хогвартса, всматривалась в завесу дождя и говорила, говорила, говорила… Как будто только это ей и осталось. Она говорила, что никогда не простит убийство Фреда. А Гарри всё думал, кому она не собирается его прощать, если все они мертвы. Джинни говорила, что все Упивающиеся и их семьи должны быть наказаны за то, что они сделали. А Гарри думал, причём здесь семьи, если они, в общем-то, были как раз таки не причём. Джинни говорила, что все они, и Гарри в первую очередь, должны отомстить. А Гарри думал, неужели ей ещё не хватило войны? Возможно, именно из-за этого монолога Джинни её тоже стало немного чересчур – её внимания, её идей, её мыслей, которые она так активно пыталась пропихнуть Гарри в голову. - Привет. Гарри вздрогнул и обернулся. Она стояла прямо у него за спиной, и он подумал, что всё-таки хорошо, что она не владеет легиллименцией и не может влезть в его голову, чтобы услышать, что он думает о ней. - Привет. - Снова дождь, да? Она смотрела на него и, кажется, ждала ответа на это своё утверждение. А может быть, ждала чего-то ещё. Только вот Гарри не мог – и не хотел – дать ей то, что она хотела. - Да, - кивнул он и повернулся обратно к окну. Джинни тяжело вздохнула. - Идёшь завтракать? - Через пару минут. Через неделю после Победы, когда они вернулись в восстановленную после войны Нору, Рон сказал, что Гарри стал каким-то не таким. «Ты слишком напряжён, брат», - сказал он, по-свойски хлопнув Гарри по плечу. Гарри только кивнул – ответить ему было нечего. «Успокойся, всё уже позади. Можно жить дальше, Гарри», - сказал он ещё через время, а Гарри только стиснул зубы и коротко кивнул. Рон вообще очень много и часто говорил. Он шутил и смеялся, рассказывал о том, какая у него замечательная Гермиона, и заявлял, что обязательно сходит на первый же матч «Пушек», нахваливал материнскую стряпню и пытался развеселить притихшего после смерти брата Джорджа, устраивал полёты на мётлах вокруг сарая и тащил всех за собой. А ещё Рон очень любил говорить о будущем. «Знаешь, в прошлом году говорить о нём было бессмысленно. Ну, потому что была война и… В общем, теперь-то можно, правда?» - пояснял он молчаливому Гарри. А потом рассказывал – о том, что закончит Хогварт и пойдёт учиться на Аврора, женится на Гермионе и купит большой коттедж в пригороде Лондона, и его семья будет жить там долго и счастливо. А Гарри слушал всё это и мог только завидовать лучшему другу. По-хорошему завидовать, радоваться за него, но всё же немного жалеть о том, что он сам, в отличие от Рона, совершенно не знал, что ему делать завтра. Потому что, несмотря на то, что Волдеморт был уничтожен, Упивающиеся ожидали судебных разбирательств, погибшие были оплаканы, магическая Британия постепенно приходила в себя, а людям как никогда хотелось жить, самому Гарри почему-то жить совершенно не хотелось.