Лондонский мост падает +1575

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Пэйринг и персонажи:
Гарри Поттер/Драко Малфой, Нарцисса Малфой, Рон Уизли/Гермиона Грейнджер, Драко Малфой, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Нарцисса Малфой
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Романтика, Ангст, Songfic
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Миди, 52 страницы, 13 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от ....Fucking Love....
«За три часа удовольствия!» от Змея в кувшине с молоком
«Великолепное написание!» от NatsukiKuga
«Прекрасная история! спасибо)» от tigrave
Описание:
Война закончилась: справедливость торжествует, Упивающихся судят, Хогвартс восстанавливают. В Хогвартсе восьмой год обучения, Рон и Гермиона счастливы, Драко пересматривает взгляды на жизнь, а с Гарри происходит что-то не то, вот только никому, кажется, нет до этого дела.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
В фанфике в качестве эпиграфов используются слова народного детского стишка/песенки "London Bridge Is Falling Down". Ознакомиться с полным текстом/переводом можно здесь: http://ru.wikipedia.org/wiki/London_Bridge_Is_Falling_Down
Нецензурная лексика. АУ эпилога.

Сиквел "Love me again" http://ficbook.net/readfic/1720111

Глава 1

20 февраля 2014, 23:24
London Bridge is falling down,
Falling down, falling down.
London Bridge is falling down,
My fair lady.


Мыло в Норе терпко пахло вишней. Мысль о том, что этот запах когда-нибудь полностью заполнит его лёгкие и разорвёт их на мелкие кусочки пришла Гарри в голову между мытьём рук и вытиранием их пушистым оранжевым полотенцем.
Иногда Гарри казалось, что в Норе всего немного чересчур: чересчур мало места, чересчур громкий упырь, чересчур много оранжевого и рыжего, чересчур помешанный на магглах Артур, чересчур полная Молли. Чересчур приставучая Джинни. И вот вишнёвого запаха тоже чересчур.
Лестница в Норе тоже чересчур – длинная и узкая. А за окном чересчур долго идёт дождь.
Гарри подошёл к окну и, обняв себя за плечи, нахмурился и вгляделся в завесу дождя за стеклом. Джинни любила говорить, что, если идёт дождь, значит, небеса плачут – проливают слёзы по уже ушедшим и тем, кому ещё только предстоит уйти. Она сказала это, когда пошёл первый дождь после Победы – на небе сверкали молнии и грохотал гром, а косые струи дождя, оседая на землю, смывали кровь в сторону Озера. И Гарри ещё тогда точно решил, что Озеро стоит переименовать в Кровавое. И ещё точно решил, что больше никогда не будет в нём плавать. Никогда в жизни.
А Джинни тогда говорила про плачущие небеса и, кажется, сама не срывалась в слёзы только потому, что плакать было уже нечем – она уже всё выплакала. Она просто стояла на пороге полуразрушенного Хогвартса, всматривалась в завесу дождя и говорила, говорила, говорила… Как будто только это ей и осталось.
Она говорила, что никогда не простит убийство Фреда. А Гарри всё думал, кому она не собирается его прощать, если все они мертвы. Джинни говорила, что все Упивающиеся и их семьи должны быть наказаны за то, что они сделали. А Гарри думал, причём здесь семьи, если они, в общем-то, были как раз таки не причём. Джинни говорила, что все они, и Гарри в первую очередь, должны отомстить. А Гарри думал, неужели ей ещё не хватило войны?
Возможно, именно из-за этого монолога Джинни её тоже стало немного чересчур – её внимания, её идей, её мыслей, которые она так активно пыталась пропихнуть Гарри в голову.
- Привет.
Гарри вздрогнул и обернулся. Она стояла прямо у него за спиной, и он подумал, что всё-таки хорошо, что она не владеет легиллименцией и не может влезть в его голову, чтобы услышать, что он думает о ней.
- Привет.
- Снова дождь, да?
Она смотрела на него и, кажется, ждала ответа на это своё утверждение. А может быть, ждала чего-то ещё. Только вот Гарри не мог – и не хотел – дать ей то, что она хотела.
- Да, - кивнул он и повернулся обратно к окну. Джинни тяжело вздохнула.
- Идёшь завтракать?
- Через пару минут.
Через неделю после Победы, когда они вернулись в восстановленную после войны Нору, Рон сказал, что Гарри стал каким-то не таким. «Ты слишком напряжён, брат», - сказал он, по-свойски хлопнув Гарри по плечу. Гарри только кивнул – ответить ему было нечего. «Успокойся, всё уже позади. Можно жить дальше, Гарри», - сказал он ещё через время, а Гарри только стиснул зубы и коротко кивнул.
Рон вообще очень много и часто говорил. Он шутил и смеялся, рассказывал о том, какая у него замечательная Гермиона, и заявлял, что обязательно сходит на первый же матч «Пушек», нахваливал материнскую стряпню и пытался развеселить притихшего после смерти брата Джорджа, устраивал полёты на мётлах вокруг сарая и тащил всех за собой. А ещё Рон очень любил говорить о будущем. «Знаешь, в прошлом году говорить о нём было бессмысленно. Ну, потому что была война и… В общем, теперь-то можно, правда?» - пояснял он молчаливому Гарри. А потом рассказывал – о том, что закончит Хогварт и пойдёт учиться на Аврора, женится на Гермионе и купит большой коттедж в пригороде Лондона, и его семья будет жить там долго и счастливо.
А Гарри слушал всё это и мог только завидовать лучшему другу. По-хорошему завидовать, радоваться за него, но всё же немного жалеть о том, что он сам, в отличие от Рона, совершенно не знал, что ему делать завтра.
Потому что, несмотря на то, что Волдеморт был уничтожен, Упивающиеся ожидали судебных разбирательств, погибшие были оплаканы, магическая Британия постепенно приходила в себя, а людям как никогда хотелось жить, самому Гарри почему-то жить совершенно не хотелось.