Насильно мил не будешь

      — Брат... — Тор смотрел на трикстера своими голубыми глазами. Он был просто не в силах отвести своего взгляда.       — Пойдем домой! — с придыханием продолжил громовержец и преданно заглянул в глаза своему ненаглядному лжецу.       В Асгарде расцветал закат. Яркий оранжевый диск заходящего солнца освещал золотой город: его изысканные фонтаны, зеленые насаждения и величественные здания, укрытые прекрасным, чистым как кристалл, небом.       Локи отвел взгляд от красочных пейзажей. Он с ухмылкой посмотрел в глаза своего брата и провел ладонью по его небритой щеке.       — Я бы с радостью, брат, да вот только ты по-прежнему живешь с родителями.       В запале обещающего зародиться спора, Тор подался вперед. Он перехватил своей рукой ладонь брата, которой тот ласкал его лицо. Крепко, почти до хруста сжал тонкую кисть.       — Я съеду, обещаю! — затараторил громовержец. В попытке переубедить брата и доказать ему свою готовность к взрослой жизни он сильнее прижал ладонь брюнета к своей мохнатой варварской физиономии.       — Я построю дом, ты заведешь себе собаку и родишь мне коня, на котором я буду скакать по полю, чтобы мои волосы развевались на ветру! — завороженный мечтами Тор сладостно прикрыл глаза. Он заливисто щебетал о предстоящем им обоим радужном будущем. О тепле любви, о гладкой шерсти рожденных коней, о том, как он, Тор, будет радоваться жизни.       — Ага. Стало быть, я собаку завести должен непременно. Именно для того, чтобы родить тебе коня? — засюсюкал Локи. Он с умилением потрепал волосатого детину за небритую разрумянившуюся щечку, сжав оную парой пальцев.       — Брат, я всегда знал, что ты прогуливал занятия с учителями в Асгарде. Однако не думал, что ты настолько неопытен и наивен, чтобы предположить, что собака станет началом новой породы арабских скакунов. Это совершенно новаторская идея, Тор.       Трикстер улыбнулся и опустил вторую руку вниз, сжав ладонью громовержцевы яйца через ткань одежд.       — Откроем племязавод? — оскалившись, романтично прощебетал лжец. Он игриво стеганул по яйцам Тора холодком, совершенно случайно стекшим с пальцев.       Воцарилась пауза и громовержец нахмурился на отповедь своего брата. Он сосредоточенно сдвинул могучие брови в монобровь. Тор даже не пытался думать, только властным движением устроил свою широкую ладонь на тощей шее младшего. Сжал пальцами его загривок и притянул вплотную к себе:       — Ты собрался мне изменять с собакой, йотунское отродье? — Громовержец чуть было не вспылил. Однако вовремя остуженное хозяйство заставило бога грома вовремя одуматься от зарождающегося скандала.       Блондин эротично захихикал и напряг мышцы паха. Он игриво подергал сначала одним яйцом, потом другим. В течение нескольких секунд бог с наслаждением перекатывал их по холодной ладони младшего брата. А затем очнулся от томной неги и пошло поиграл сдвинутыми в одну монобровь бровями.       Бог грома подхватил трикстера под поясницу и закинул его себе на плечо. На губах поросшей щетиной морды расцвела мечтательная улыбка юной девы, добравшейся до ложа своего принца. А из глотки донеслись слова, произнесенные грудным басом:       — Я Тор! Я не хочу ничего решать. Я хочу себе породистого скакуна, — произнеся эту своеобразную мантру, Тор потащил названного младшего брата в укромный уголок. Для воплощения своих фантазий по поводу плотских утех.       Однако бравого громовержца и воина всея Асгарда ждала неудача — Лафейсон откровенно не желал тащиться в «пещеру злобного тролля». Лжец проникновенно вздохнул и, будучи висящим на могучем плече Громовержца крепким, как орех, задом кверху, уперся локтем одной руки в поясницу брата. Ладонью он подпер свой подбородок, а пальцами второй руки начал игриво выстукивать по упругой заднице Тора морзянку.       — Дорогой мой, тугодумный брат, — величественно заговорил трикстер, — да будет тебе известно, что я, зная твой воистину терпеливый и сдержанный характер, заказал себе пояс верности.       Бог лжи замолчал, делая театральную паузу. Он давал возможность брату переварить сказанное и подготовиться к горькой правде.       — И вот какая незадача, — как ни в чем не бывало продолжил трикстер через несколько секунд, — совершенно случайно я тот ключ с радужного моста уронил. Так что, как бы я не был польщен твоим вниманием и заботой о моей задовздернутой персоне... с прискорбием сообщаю, что у меня, так и быть, болит голова!       Но не повел Тор даже ухом. Лишь глубокомысленно выдал, с выражением лица мудреца, познавшего все тайны мироздания:       — Голова не жопа!       И мгновением позже блондин скосил лиловый глаз на тощую задницу трикстера. Он повернул голову, решая проверить: говорит ли правду его брат — заядлый лжец.       — У меня — не жопа, — легче легкого согласился с неопровержимой истиной трикстер. Со смешком он перевел взгляд «гаррипоттеровских» очей на пружинящую при походке задницу Тора. — А вот насчет других не уверен, — Лафейсон любовно хлопнул ладонью по ранее тщательно осмотренной пампушке. — Держи меня, соломинка, держи!       А тем временем, пока Локи сыпал ядовитыми речами, Тор распахивал свою львиную пасть. С явным намерением если не сожрать младшего целиком, то точно всосать в себя ближнее его полужопие, громовержец сомкнул могучие челюсти. Стены коридора огласил режущий уши скрежет — зубы бога впились в железные трусы его младшего брата.       — Хфу ты, иходъ фхоклятый! — обреченно взвыл Тор, сплевывая металлические стружки себе под ноги.       — Я достаю из широких штанин... — продолжил он чуть тише, более внятно.       Тор залихватски замахнулся и приложил шершавой ладонью по выставленной заднице брата. Оставил знатный отпечаток руки на железном блюстителе целомудрия брюнета. Светлую голову громовержца посетила поистине гениальная идея.       — В общем эта! Вытряхну я тебя из штанин! — уверенно заявил блондин. Он круто развернулся на пятках и потащил трепыхающуюся тушу Локи к Сиф, которая недаром прославилась на весь Асгард и близлежащие миры отличным воришкой и была в состоянии взломать (а скорее проломить) любой замок.