Насильно мил не будешь

Не бечено       Локи встретил на себе взгляд старшего брата и вмиг смекнул, что еще немного и он пропалится. Лжец перестал давить лыбу и нагнал на свое лицо самое что ни на есть несчастное выражение. Он запустил влаги в глаза, закусил губу и обхватив руками свои тонкие плечи, выскользнувшие из-под прикрытия замызганного Торова халата и покрытые синяками, царапинами.       Пронзительно всхлипнув (от этого звука даже у самого черствого чурбака должно было затрепетать сердце и засосать под ложечкой от всемирной несправедливости), трикстер прижался щекой к спине матери и обхватил ее руками за талию, как-бы удерживая в стороне от брата:       - Мамо, не нужно! Я сам виноват... я знаю, что я ему не родной, но... - очередной всхлип. Локи добавил в голос истеричных ноток и продолжил, словно плакальщик над могилой, - но шо мене це стоило не говорить?! Я так испужался, когда он меня на землю повалил, да стал целомудренности лишать... Маменька... он даже молот свой переплавил в пояс верности, чтобы надеть на меня после утех плотских…       Длинные пальцы трикстера заскользили по красивому одеянию матери, путаясь в складках и хватаясь за материю, словно та была его последней преградой перед страшным и ужасным миром:       - Мамо... он хотел меня обрюхатить… он завидовал отцу за то, что у того в услужении мой Слепнирчик находится… его глаза застила пелена зависти и гордыни… Но я не в обиде! Если мой венценосный брат так хочет коня... я готов! Готов! – Локи театрально заломил руки и с рыданиями в голосе воскликнул. Он с грохотом осел на колени и опуская очи долу, позволив плащу соскользнуть с плеч окончательно. Обнаженное тело лжеца, являло собой без малого карту сражения вражеских армий - до того было изранено и истерзано.       - Ты же знаешь, брат, я всем сердцем тебя люблю... - зашелестел дрожащим шепотом трикстер. Он на коленях обполз кровать и подобрался к краю огроменного ложа, где продолжал пребывать взъерошенный и прифигевший громовержец.       Лафейсон протянул свои "испуганные" руки к ладони брата. Он притянул ту к своему лицу и покрыл горячими короткими поцелуями грубую кожу, попутно намотав на нее слез и соплей. Лжец поднялся поцелуями выше и забрался на кровать с ногами. Чтобы прижаться всем телом к расхристанному Тору и обнять его руками за могучую шею. Локи обдал дыханием родное ухо и абсолютно нормальным голосом вопросил:       - Ты же не думал, что после того, что сделал, сможешь слинять в кусты, братец? Медвежонку нужен медведь, знаешь ли, и все такое... - со смешком шепнул брюнет, кусая громовержца за ухо.       - Мамо! - Локи оттолкнул от себя пребывающего в ахуе Тора и кинулся на шею к матери, всхлипывая, - Тор меня не любит! Позволь мне уехать! Я сам! Сам! Один выращу нашего дитятю! Я сильный, я справлюсь! - театрально прижав ладонь ко лбу, трикстер разрыдался во всю богатырскую мощь легких и выбежал из комнаты, сверкая голым задом и полощущимися по ветру причиндалами.       От такой душераздирающей сцены губы асиньи мелко задрожали, а материнское сердце налилось кровью обожания дитятки младшего своего. Из глаз медленно потекли слезы, а по верхней губе скользнула одинокая сопля.       - Локи, сыночек! – матушка не выдержала и бросилась следом за йотуном, заливаясь солеными выделениями и разбрызгивая по ветру сопли.       Материнская любовь ломает все преграды. Богиня с ревом скрылась в коридоре, в догонку за голой задницей сына. По пути сбив с ног в этот момент входящего в покои старшего сына Всеоца, раскидав по углам стражу и окончательно выбив еле держащуюся на одной петле дверь       Тор проводил ополоумевшую парочку округлившимися огромными глазами и перевел взгляд на отскабливающегося с мраморного пола отца. Тот, наконец, поднялся через минуту, оставив в полу четкий контур своего тела. Всеотец деловито одернул одеяния и сурово уставился на Тора.       - Ну?! - пророкотал Один, - Как истинный сын Одина ты должен теперь женится на Локи!       Громовержец медленно отвел взгляд от выхода из своих покоев и поднял неверящий глаза на своего отца. На одноглазом лице того виднелся четкий след от туфли и проявляющийся лиловый фингал. Тор несколько секунд взирал на эту картину, а затем тихо пискнул сорвавшемся голосом.       - Что?.. – Тор воистину богатырски пытался переварить только что услышанное.       - Батенька, таки лучшая новость за последние дни! – наконец, воскликнул он.       Старший сын Одина резко подскочил с кровати и сжал потрепанного отца в медвежьей хватке, поднимая того над полом. В порыве страсти блондин облабызал Всеотца в обе щеки и стал метаться по покоям, не пойми зачем перекладывая вещи с полки на полку.       - Нужно сказать портным чтобы сшили Локи пышное белое платье! - начал вдохновенно планировать Тор свое будущее. - Мы поженимся, построим дом, посадим сына и вырастим коня! Я думаю, этому мерзкому йотунскому отродью подойдет обтягивающее белье! Нужно будет прикупить ему, чтоб он красочней выполнял свой супружеский долг! Мы откроем племенной завод имени Асгарда! - прибалдевший отец всея Асгарда в принципе, и самого Тора в частности следил за мечущимся, чуть было не мочущимся от переполнявшей его радости, сыном.       - Стоп! - вышел, наконец, из ступора Один и с силой ударил скипетром о каменный золотой пол, заставив тем самым бога грома остановиться.       - "Работа работой, а обед по расписанию"! - самодовольно захихикав, сам пошутил и сам посмеялся одноглазый правитель.       - Сначала мы устроим тебе мальчишник! Дабы нагулялся ты вдоволь после того, как связать себя на веки вечные с одним единственным человеком. Сию же минуту собираешь мешок свой походный ты и отправляешься в Мидгард во имя мужского либидо и Одисонской ненасытности!       - Вот я в свое время!.. - мечтательно выдохнул отец блондина. И, прикрыв рот морщинистой ладошкой, снова захихикал, впадая в воспоминания.       - Отец, но как же... - хотел было не согласиться с данной свадебной программой будущий молодой правитель. Но Всеотец лишь снова ударил своей кочергой о пол, сказав:       - Я Всеотец, я не хочу ничего решать. Я хочу чтобы все было по-моему! - и мужчина резко развернулся на пятках к выходу. Окрыленный воспоминаниями молодости, Один, легко размахивая руками и чуть пружиня в ногах, покинул опочивальню старшего сына, оставив оного в гордом одиночестве.       Не смея противоречить воли отца, Тор обречонно вздохнул. Медленно ходя по комнате, он долго собирал вещевой мешок. И только через несколько часов он отправился к радужному мосту.       Попав в Мидгард, громовержец огляделся, как только яркий луч света погас. Тор оказался посреди большого города, по дорогам которого, крутя упругими ляжками, ходили смертные. Бог грома расплылся в мечтательной улыбке.       - А что? Иногда полезно! - изрек громовержец неопровержимую правду бытия. Он схватил своей здоровой волосатой лапищей за упругую задицу, обтянутую тканью коротких шортиков, первую попавшуюся мадаму. Та игриво взбрыкнула копытами в виде тонких высоких шпилек и уставилась мохнатой мордой на блондина.       - Здравствуй сладенький. – прокуреным мужским басом гаркнула "мадама", почесывая такую же заросшую, как и у самого Тора, щетиной рожу.       Глупая довольная улыбка будущего короля Всего и Вся медленно сползала с его лица.