Насильно мил не будешь

Не бечено       Локи с потерянным и отчаянным видом стоял на краю пропасти, образовавшейся после взлета честнОй компании. Но уже через несколько секунд он театрально воздел руки к небу, где еще виднелся хвост своевольно запущенной "кометы".       - Мамо, за что мне цэ наказание? - в самых лучших традициях драмы и мелодрамы, ангста и прочих душераздирающих жанров, трикстер с грохотом рухнул на колени, отбивая их о глыбы развалин, когда-то бывшими полом шикарной танц-площадки, и "уронил голову".       - Я не нужен Пэдро! Мой самый Пэдристый Пэдро из всех Пэдров на свете отказался от меня! О, Санта Мария Бэлла Лючия Франческа Донна Маргарита... как же мне пережить сей позор?! - Трикстер замолчал и притаился, словно ожидая ответа от бытия. Но так и не дождавшись упавшего с неба чуда он, как и всегда, решил все взять под свой контроль.       - Мамо! - лихорадочно сверкая зелеными глазами, Локи вскочил с колен и решительно распрямился, хватая рыдающую от умиления мать за руки, - Мамо... я решил! Раз я не нужен ему, я уйду! Я не буду преградой для его вольного сердца! Я... покину этот мир, чтобы он жил в гармонии с самим собой!... Не... ищите меня!       Локи тряхнул головой и трагично замолк, пуская скупую мужскую соплю и всхлипывая в лучших традициях мексиканских сериалов       - Мамо... передай ему... передай ему, что я был верен только ему! И что наш сын вырастет и найдет его, когда придет время! - Трикстер развернулся на пятках, утирая фонтаны слез руками, а его черные кудри игриво колыхнулись на волнах свежего сквозняка, пробирающегося из фигурной дыры, оставленной на стене телами двух богов, филантропа и престарелого, но хорошо сохранившегося, военного.       Отобрав у матери Одинову палку-забывалку, Локи оседлал полированное древко и взлетел навстречу звездам, уносясь в неведомые дали, туда, где не ступало ноги ни человека, ни аса, ни йотуна...

***

В одной далекой-далекой галактике, там, где ступила нога йотуна

      На грядках сидел изможденный, покрытый грязью человек. Он ковырял палочкой пространство между взошедшими ростками, чтобы разрыхлить землю, сбившуюся от недавнего кислотного дождя в один мерзкий комок. Из стоящего неподалеку шалаша выбежал белобрысый карапуз, не менее грязный, нежели сидящий на грядках человек.       - Папо, папо, в небе пролетела еще одна комета. Пойдем, посмотрим? Пойдем?       - Нет, сынок, - скрипуче отозвался первый абориген, поднимаясь с тощих коленок и отряхивая те от комочков земли.       - Но я хочу!       - Послушай меня, Люк, - устало выдохнул родитель, подходя к дитяте и опускаясь перед ним на колени, чтобы бережно обнять и прижать к себе. Мужчина заглянул в небесно-голубые глаза, так сильно напоминавшие о прошлой жизни, в которой, порой, даже были проблески счастья и довольства своим существованием.       - А если послушаю, пойдем смотреть на звездопад? - совсем по-трикстеровски сощурившись и лукаво улыбнувшись поинтересовался мелкий перец.       - Кого я вырастил на мою седую голову, - запричитал взрослый и провел пальцами, похожими на обтянутые кожей косточки, по пухлой щеке сына. - Послушай меня, Люк.       - Ну, я слушаю..       - Люк, - сделал паузу Локи, собираясь с духом, - у тебя есть еще один отец...       Малец начал переваривать услышанную весть, отчего шевеление шестеренок в его мозгах было слышно обнимающему его папаше номер один.       - И?       - Если со мной что-нибудь случится, возьми ту палку-забывалку, которая подпирает крышу на крылечке нашего шалаша, и лети по направлению во-о-он к той звезде, - Лафейсон указал длинным пальцем дрожащей руки в нужное направление, заставив сына проследить за своим движением.       - Нет! - тут же упрямо заявил мелкий, топнув ногой. - С тобой ничего не случится и у нас будет свое "долго-и-счастливо"!       - Вот же асово отродье, - шикнул на него трикстер, отвесив легкий щелбан, - сколько не смотрю на тебя, все сомневаюсь, от кого тебе думалка досталась: от меня или твоего тугодума-папаши.       - Оба постарались, - со знанием дела заявил Люк, скрестив на груди руки. - Рассказывай.       И поведал ему Локи все, что случилось с ним в последние годы его жизни в Асгарде. И как помутнился разум его от ревности к Сиф, отчего захотелось прибрать к рукам непутевого брата. Заодно завоевав один-другой мирок. И, как казалось, ответил брат взаимностью, но отказался он от трикстера, заставив того улететь в неведомые дали, чтобы забыться от горя своего, существо все затопившее.       - Ага, и?       - Что, "и"? - нахмурился Локи, дрожащими пальцами распутывая свои грязные волосы.       - Я так понял, что мой второй папаша - тугодумный идиот-криминал, обрюхативший ради своего интереса моего обожаемого второго родителя, который растил меня, не щадя живота своего. И ты, думая, что помрешь от истощения и недоедания, отправляешь меня к подобному родителю? Я ничего не упустил?       Будучи шокированным от слов сына, Локи кашлянул:       - Ты не совсем прав, Люк, но общее направление ты уловил...       - Папо, - нахмурился карапуз, сжимая пальцами плечи издыхающего папаши и уставляясь тому в глаза, - а ну иди жрать, а? Достал ты меня своими депрессиями. Вот.       - Хорошо...       И оба повернули головы, смотря на очередную пролетающую по небу комету.       - Красиво…