Насильно мил не будешь

Не бечено       Долго ли, коротко ли будущий царь Асгарда метался за своим отцом - старым прохвостом, решившим вспомнить былую молодость. Как не старался громовержец разжалобить прародителя своего, дабы тот позволил ему вернуться домой, к будущей жене родимой, у него не выходило. Овладело могучим Всеотцом порока царство, пиво пил он - по усам текло, а в рот не попадало, да девок охаживал - слишком долгими тысячелетиями жена родимая держала яйца его в кулаках своих богатырских.       Наконец, спустя долгих семь дней, вернулись они в царствие свое - к пиру бражному и свадьбе пышной готовыми.       Но горе-горестное и разочарование постигло их у самого порога.       Черные тучи сгустились над прекрасным Асгардом, концентрируясь над притихшими отцом и сыном - с другого конца радужного моста, страшная в своем гневе, как тысяча мидгардских китайцев, летела на них фурия окаянная, тучи пыли за собой взметающая. Золотистые волосы ее торчали во все стороны, словно змеи шевелились на ветру. Скрюченные пальцы, предвкушающе, перебирали в воздухе, а дикие глаза, в гневе вылезжи из под по-семейному сдвинутых в одну монобровь бровей, в диком темпе вращалися вокруг своей оси.       - Ах вы ироды окаянные! Младшенького моего извели, заставили его мир этот покинуть, отказаться от всего. С ребеночком маленьким бросил, лось проклятый. Не сын ты мне больше! - гневно визжало чудовище, готовясь к решающему прыжку.       Смекнув, что сейчас каждый сам за себя громовержец схватил за шиворот хотевшего было слинять отца и кинул он его на съедение взбешенной гарпии.       - Я люблю тебя, отец, но я должен жить! Я должен найти свою единственную любовь! - и, резко крутанувшись на пятках, Тор рыбкой нырнул в уже закрывающийся портал радужного моста.       - И в кого ты такой пошел, ирод моногамный! - донесся до исчезающего в портале Тора истеричный и обреченный на все муки египетские вопль пролетающего на бреющем полете отца.       Прикручинился гомовержец, вновь оказавшись в чужом мире злом и враждебном. Стал он думу думать, да решать как дальше жить-поживать. И решил он, шестернями в голове пошевелив, что без любви его неземной нет дороги обратно в дом свой родимый. Не видать ему больше теплого взгляда матушки и доброго словца от батеньки, и пловца с борщом сытного от повара упитанного.       Решил он обриться в монахи и в горы двинуться, бытие постигать мидгаровское. Достал он из-за пояса кинжал острый, обстрогал свои светлы волосы быстро, аккурат под корень самый. Но, взял себя в руки неожиданно, хоть и поздно спасать было вихры прекрасные. Утер он скупую слезу с лица своего не бритого, намотал соплю на ухо, огладив череп лысенький и призвал спутника своего верного - молот скрюченный, изувеченный. И пошел громовержец, обет себе давши "не отращивать более светлы волосы, аккурат пока брата родимого не сыщет". Влюбленный до крайности, заметался громовержец Тор по всем девяти мирам, ища жизни спутника своего и ради добра-доброго и во имя жизни радужной уничтожая все на своем пути. Ну и просто от скуки.       Десять лет и три года громовержец не находил себе покоя, но и не терял надежды найти судьбу свою чернобровую, зеленоглазую. Скитался он по мирам и вселенным, покуда не забрел в лес дремучий на планете неведанной - даже там от отчаяния черного половинку свою сыскать надеялся. Дикий, голодный, борзой Скитается по лесу Тор удалой. Жертву он ищет, как истиный зверь! Не успокоится он - ты мне уж поверь. Наш громовержец силен от тоски, Мигом твердеют у бога соски!       И закинул он раз могучий молот, стоя на поляне среди скрюченых засохших деревьев мертвого леса, и попал тот в белый дом мидгардский. Закинул второй раз, попав в широкий лоб короля йотунского. Но все было без толку.       И тогда, на последний день года третьего, после десятка лет минувшего, потерял последнюю крупицу надежды. Весь израненый, силы терять начинающий, от долгого отсутствия в желудке пловца и борща, без доброго словца отца и взгляда матушки. И набрал тогда в легкие богатырские побольше воздуха Тор обреченно, и многозначительно, и, конечно же, отчаянно вскричал, белый свет проклинаючи:       - А-а-а-а-а!       Отчаянно молот свой завертевший Тор решил мир проклятый покинуть, ибо нет ему жизни без любимого младшего брата. Метнув Мьельнир в небо черное, оттолкнулся от земли он ногами могучими, да и выставил руку с молотком вперед. Взметнувши облако пыльное, близрастущие деревья с корнем вырывающи, громовержец затарахтел, резко стартовал и был таков.       Пролетая мимо миллиардов звезд Тор начинал медленно синеть, глаза вваливались из почти потерявшего бессмертие тела от нехватки воздуха. Щеки могучие скукожились, ввалившись внутрь рта, синие губы трубочкой вытянулись. Глаза громовержца закатились и тот, теряя управление, начал входить в атмосферу ближайшей планеты, казавшейся с виду пустующей и мертвой.       Все так же выставленный вперед молоток начал раскаляться, обрастая языками алого пламени. Щеки принца Асгарда поласкались по ветру алыми парусами, а губы трепыхались над оголенными зубами белыми. Ноздри раздувались, а кожа лба упорно оттягивалась назад, грозя сорвать с могучего коротко стриженого черепа скальп.       С громом и молнией, любой комете фору дамши, бог долетел огненным шаром до твердой земли, врезавшись в нее и оставив на месте приземления своего кратер. "Избушка на курьих ножках", которую с большим трудом можно было назвать пригодной для жизни, дрогнула, над засохшей бесплодной землей подскочивши.