Любой ценой!

                    Дворец замер в предвкушении праздника. Бесшумные слуги накрывали многочисленные столы, развешивали гирлянды листьев и ягод, музыканты настраивали свои инструменты. Мягкие огоньки медленно зажигались в тени деревьев, озаряя сад, окружавший дворец, загадочным мерцанием.       Кирсэон помогал одеться принцу, с удовольствием наблюдая за его безмятежным лицом и блуждающей улыбкой. Леголас был погружен в мысли, бездумно подставляя дворецкому один рукав за другим, позволяя ему застегнуть пуговицы, расправить праздничный камзол. Когда все было закончено, он с удивлением оглядел себя, казалось, только сейчас поняв, что уже готов к празднику.       — Ваше Высочество, позвольте заметить, вы выглядите сегодня очень счастливым. — Кирсэон с нежной улыбкой наблюдал за своим принцем, который, несмотря на прожитые годы, все еще оставался для него маленьким эльфенком, просящим провести его тайком в зал, чтобы посмотреть издалека на великолепный бал отца. Сейчас перед ним стоял взрослый, уверенный в себе мужчина, прекрасный, словно окруженный ореолом из сияющих белых волос.       — Я и правда очень счастлив, Кирсэон. — Леголас мягко улыбнулся и потрепал слугу по плечу. — Кажется, наконец моя неугомонная жена согласится проявить нежность ко мне при окружающих и перестанет изводить меня своим неуемным легкомыслием.       — Но, мой принц… — Кирсэон деликатно кашлянул, словно боясь высказать свою мысль вслух.       — Смелее, Кирсэон, сегодня ничто не сможет меня рассердить! — Леголас встал перед зеркалом, поправляя камзол, расстегивая верхнюю пуговицу, которую старый дворецкий всегда почему-то застегивал.       — Мой принц… Ведь это вы, осмелюсь предположить, послужили началом вашей размолвки, привезя во дворец леди Гвиэль. — Кирсэон произнес это и замер в ожидании отповеди.       Вместо ожидаемой бури, Леголас разразился добродушным смехом.       — Ты догадлив, друг мой, я действительно все начал сам. Но вот причину моего поступка я сперва объясню Кириэль, если ты не против! — Леголас усмехнулся и, закрепив мифриловый обруч на лбу, повернулся к Кирсэону. — Я нормально выгляжу?       — Мой принц, как всегда вы величественны и великолепны! — Кирсэон почтительно поклонился принцу, пропуская его за дверь. Сердце старого дворецкого билось гулко и радостно, он был неимоверно счастлив тому, что супруги наконец помирятся. Ему, как никому другому, были известны проблемы в венценосной семье, проблемы, которых другие не видели и не слышали, да и не должны были о них догадываться. Слезы принцессы, злость и ревность принца — вся семейная история молодой пары проходила у него перед глазами. Кирсэон давно уже разглядел причину терзавших принца мыслей и в душе очень радовался тому, что его воспитанник, его ненаглядный принц наконец открыл свое сердце настоящей любви.       В свою очередь, Кириэль так же тщательно готовилась к будущему балу. Она решила надеть черное платье, гладкое, шелковое, летящее, без единого проблеска света. Тяжелые складки обвивали фигуру, плавно обнимали грудь, струились по бедрам и обволакивали ноги при каждом шаге. Никаких украшений не предусматривалось, платье покоряло своей простотой и элегантностью. Лишь на лоб Кириэль надела мифриловый обруч, который отдали ей на свадьбе родители. Бледный матовый блеск металла добавлял благородства и подчеркивал красоту принцессы. Сердечко отбивало бешеный ритм, и Кириэль предвкушала что-то важное, что-то, что изменит ее жизнь с сегодняшнего дня раз и навсегда.       Тихо спускаясь по лестницам, проходя бесконечные коридоры, Кириэль услышала приглушенные голоса, в одном из которых она не без удивления узнала голос Мириймэ. Во втором спорщике угадывался Тирион.       — Как у тебя только мозгов хватило додуматься до такого! — Голос Мириймэ, казалось, готов был лопнуть от возмущения, хоть она и говорила шепотом. — Ты недоумок! Еще больший, чем я думала!       — Я?! А кто притащил во дворец кучу незнакомых эльфов? Тебе своих мало было что ли? — Тирион дышал возмущением.       Кириэль позволила себе высунуться из-за колонны, успокаивая совесть тем, что Мириймэ и так бы ей все рассказала.       — А кто начал волочиться за этой эльфийкой из королевского дворца? Кто перетащил ее через лужу? Кто вообще перестал обращать на меня внимание? — Голос Мириймэ лучился обидой и даже, кажется, слезами.       — Я? За эльфийкой? — пробормотал растеряно Тирион. — Да я никогда… Да кроме тебя…       — Правда? — Мириймэ подняла полные слез глаза на Тириона.       — Конечно правда, глупая! Я ведь только тебя люблю. — Тирион нежно притянул к себе Мириймэ…       В этот момент Кириэль поспешно отпрянула от колонны и продолжила свой путь в зал. На губах играла счастливая улыбка — Кириэль была счастлива, и ей хотелось, чтобы это счастье окутало всех вокруг!

***

      Зал встретил принцессу приглушенной музыкой и мягким блеском фонариков. Быстро привыкнув к полумраку, Кириэль стала осматривать гостей, судорожно ища одного, который заставлял стучать сердце в бешеном ритме. Ведь именно сегодня она поняла, как важно показать всему свету свою любовь, как глупо было вообще пытаться скрыть, что при одном только его виде кровь несется по венам в десять раз быстрее, мурашки отплясывают веселые танцы, а тело предательски ноет в ожидании прикосновений…       Леголас увидел Кириэль первым. Извинившись перед гостями, с которыми вел разговор, он поставил бокал, который держал в руке, на поднос, и медленно стал обходить присутствующих, улыбаясь уже заметившей его жене. Казалось, все вокруг замерло, и только они одни двигались на встречу друг другу…       — Леди Кириэль, вы несомненно затмили всех присутствующих сегодня вечером! — Тингол подхватил Кириэль за локоть и настойчиво повел ее в противоположную от Леголаса сторону. Она только успела бросить на него виноватый взгляд и успеть уловить его ответный кивок. Благодарно улыбнувшись мужу за понимание, эллет отвернулась и позволила увлечь себя в круг танцующих.       — Я не могу найти слов, чтобы выразить свое восхищение вашей красотой! Разве мог я мечтать о том, что, так далеко уехав из дома, встречу такой бриллиант! — Тингол, казалось, не мог остановиться, пытаясь поскорее высказать все, что накопилось у него на душе. — Нет, я брежу, вы, конечно, не бриллиант, холодный и твердый. Вы — лилия! Прекрасная лилия, благоухающая, нежная, ранимая. Любимая…       Кириэль не заметила, что Тингол неспешно в танце вел ее к балкону, на котором они оказались в тот момент, когда эльф закончил говорить. Едва только признание сорвалось с его губ, как он, набравшись смелости, прикоснулся губами к обнаженному плечу Кириэль, которая, опешив, замерла в его руках. Не встречая сопротивления, Тингол продолжил целовать ее плечо, перемещаясь на шею, мягко, но настойчиво прижимая к себе. В этот момент на балконе появилась еще одна пара, которая, казалось, тоже искала уединения. Гвиэль прилипла к Леголасу, как плющ, прижимая его голову к своей, впиваясь губами в его губы.       Все случилось так быстро… Леголас резко оторвался от Гвиэль, устремляя взгляд вниз, туда, где стояла Кириэль с Тинголом. Он встретился с ней глазами, горько усмехнулся и, обняв Гвиэль, быстро покинул балкон. Волна разочарования накрыла Кириэль. Словно опомнившись, она оттолкнула Тингола от себя и с гневом воскликнула:       — Вы кажется совсем голову потеряли, мой защитник! За кого вы меня принимаете?! — Грудь Кириэль тяжело вздымалась, вся она раскраснелась, на шее неистово билась жилка, а маленькие завитки волос прилипли к вискам. Такой желанной, такой близкой никогда еще не казалась она Тинголу.       Внезапно он свистнул, и через мгновение из темноты сада вынырнул конь. Схватив не успевшую опомниться Кириэль, Тингол вскочил на коня и умчался вглубь леса.