Глава 29. Я люблю тебя
9 октября 2014 г., 10:11
Ненавидя себя с такой силой, что почти не мог дышать, Леголас погонял коня, стремясь попасть во дворец как можно скорее. Вспоминая все слова, что он говорил Кириэль, все поступки, которые он совершал, принц приходил в отчаяние. Он понимал, что окажись сам на месте Кириэль, никогда не смог бы простить. Глупая, ни на чем не основанная ревность, поступки, достойные мальчишки, но никак не взрослого мужчины. Какое он мог найти себе оправдание? На ум приходило только одно — любовь.
Подъехав ко дворцу, Леголас кинул поводья подоспевшему груму и на глазах изумленных слуг почти побежал по лестнице. Сердце бешено билось где-то в горле, а в голову не приходило ни одного слова. Но принц был уверен, что сможет все объяснить. Сможет вымолить прощение у единственной, любимой.
Распахнув дверь, Леголас замер на пороге. Комнату мягко озарял горевший камин. Свечи плавились в канделябре на столе, накрытом к ужину. Приготовленная ко сну кровать манила отогнутым в сторону одеялом. Со стороны купели доносился тихий плеск. Осторожно, стараясь, чтобы его не заметили раньше времени, Леголас подошел к двери.
Кириэль сидела спиной к входу, расслабившись и отдавшись в умелые руки служанки. Та аккуратно терла ей спину, мягкими движениями смывая пену. Леголас, появившись в дверях, успел приложить палец к губам и осторожно подойти к служанке. Он взял у нее мочалку и знаком приказал выйти. Дождавшись, когда служанка покинет их, Леголас осторожно принялся намыливать спину жены, стараясь не касаться ее пальцами, и смывая пену водой.
— На сегодня все, можешь идти, — пробормотала Кириэль, откидываясь к бортику.
Обычно она мылась сама, но обеспокоенные ее состоянием слуги настояли на том, чтобы принять их помощь. Ведь она почти ничего не ела и слабела на глазах.
Розовая, в сверкающих каплях воды, Кириэль вышла из купели. Она хотела было повернуться, чтобы взять полотенце, но служанка со своей чрезмерной заботой уже аккуратно вытирала спину, плечи, шею.
— Спасибо, дальше я сама, — повторила Кириэль с легким раздражением, поворачиваясь.
Краска сбежала с лица принцессы, ноги задрожали, и Кириэль чуть не упала при виде мрачного, неулыбающегося, но при этом оставшегося таким прекрасным лица ее мужа. Он, не сказав ни слова, продолжал вытирать ее. Кириэль застыла. В горле собрался тугой комок, мешающий сделать вдох.
Став на колени, Леголас принялся вытирать ее ноги, промокая каждую каплю.
— Леголас, — порывисто прошептала она, — пожалуйста, прекрати.
Но Леголас, не обращая внимания на просьбы, продолжал ее вытирать, пока Кириэль не взяла его руки в ладони, заставляя поднять голову и посмотреть на нее.
— Не надо, любимый. Прошу тебя.
В ответ Леголас судорожно вздохнул, нежно целуя ее ладони, и вдруг порывисто обнял ее ноги, пряча голову на животе Кириэль. Она застыла, чувствуя, как разливается в груди невероятное, ошеломляющее тепло. Чувствуя, как уходит боль и обида, уступая место безграничному счастью.
— Ты сможешь простить меня? Хотя бы когда-нибудь? Могу я надеяться, что когда-нибудь ты снова посмотришь на меня как раньше, с любовью?
Его голос звучал глухо и надтреснуто, а Кириэль вдруг застыла, вспомнив, сколько она успела вытерпеть от своего любимого мужа за последние недели. Стоило ли идти на поводу у чувств сейчас, безоговорочно прощая, а значит, разрешая вести себя так и дальше, как только подвернётся случай?
— Я не могу обещать тебе полного прощения, — дрожащим голосом ответила Кириэль. — Не сейчас.
И она бережно погладила склоненную к ее коленям голову, пытаясь вложить в ласку все то, что не могла пока озвучить. То, как ей было страшно и больно, то, как сильно он ее обидел…
Леголас медленно кивнул, словно смиряясь с ответом, и, поднявшись, пошел к гардеробу. Он принес шелковый халат, одел стоящую послушно жену и, подняв на руки, понес к столу. Усадив ее к себе на колени, он взял в руки тарелку. Кириэль поняла, что он собирается собственноручно кормить ее и недовольно заелозила на его коленях.
— Это уже точно лишнее, Леголас! — возмущенно воскликнула Кириэль, поднимаясь и отступая на шаг. — Ты думаешь, что можешь прийти вот так, как ни в чем не бывало, и я прощу? Сразу? С порога? Может, ты сначала поговоришь со мной?
— Я не могу, — мучительно прошептал Леголас, задыхаясь, — не могу найти слов, которые заставят тебя простить меня.
Тоска в его голосе была такой безнадежной, что Кириэль мигом забыла все слова, что заготовила. Она смотрела на него, в его глаза, полные боли и раскаяния, и понимала, что не может вымолвить ни слова. Слезы хлынули из глаз, и она не пыталась их сдержать, чувствуя, как рушится стена внутри, стена, которой она себя от него отгородила.
— Зато я могу, — судорожно выдохнула Кириэль и, сев рядом, взяла в свои руки его голову, заставляя посмотреть на себя. Голубые глаза принца смотрели на нее с отчаянием. Он замер, ожидая ее приговора. — Я люблю тебя. И поэтому прощаю.
— Я люблю тебя! — хрипло отозвался Леголас. — Я так сильно тебя люблю! Я не могу без тебя жить, не могу без тебя дышать. Почему мне понадобилось столько времени, чтобы окончательно это понять?!
***
Ночь давно перевалила за половину. Снег, блестевший в отражении луны, обманчиво скрывал темноту. В комнате царил мягкий полумрак. Леголас с нежностью смотрел на темную головку своей жены, так доверчиво уснувшую у него на плече. Он осторожно убрал локон с лица и прошептал: — Я люблю тебя. Хотя, знал, что Кириэль спит и ничего не услышит. Но Леголасу хотелось повторять эти слова снова и снова. Этими словами пело его сердце, когда целовал ее этой ночью, когда доводил до вершины блаженства и там присоединялся к ней. — Я люблю тебя, — пробормотала Кириэль, устраиваясь поудобней. — Ш-ш, спи, родная, — Леголас накрыл жену одеялом, заботливо подоткнув его, чтобы она не замерзла. — Почему ты так долго… — она откинула голову назад, чтобы лучше видеть лицо мужа. — Почему я так долго что? — Не важно, — Кириэль резко отвернулась. — Нет, подожди, для тебя это важно, — Леголас повернул Кириэль к себе, глядя в затуманенные болью глаза. Кириэль уже пожалела, что начала этот разговор. Но обида в душе все разрасталась, растравляя сердце, словно рана, которая никак не хотела заживать. Она понимала, что Леголас все равно настоит на ответе. Поэтому, собравшись с силами, она произнесла лишь одно слово: — Гвиэль. — И что же с ней? — Это из-за нее ты уехал? Поэтому ты так долго не возвращался? Леголас крепко прижал жену к себе, в который раз укоряя за всю боль, что успел ей причинить. — Да, ты права, я уехал из-за нее, — Леголас почувствовал, как Кириэль вздрогнула и напряглась. — Она сказала мне, что Тингол в Дейле, и я поспешил туда, чтобы поговорить с ним. Теперь я понимаю, что мне с самого начала нужно было идти к тебе, не слушая никого вокруг. Но тогда это показалось мне единственным правильным решением. Кириэль расслабилась, вытирая предательски выступившие слезы. Леголас нежно обвел большим пальцем контуры ее лица и поцеловал в лоб. — А теперь засыпай, родная, иначе я найду постели другое применение. Кириэль послушно закрыла глаза, закидывая на мужа ногу и обнимая его. Леголас тихо выдохнул, стараясь не шевелиться. В этот момент рука жены случайно соскользнула с талии, пробежав пальчиками по бедру. Леголас перехватил руку и, повернув Кириэль на спину, навис над ней. Кириэль и не думала спать — ее огромные глаза сияли любовью. — Не говори потом, что я тебя не предупреждал, — хрипло прошептал он, оставляя на шее цепочку поцелуев. — Не скажу, — выдохнула Кириэль, с блаженным стоном откидываясь на подушку.
