Жизнь, Adar, прекрасная вещь

«Не устаю тобою восхищаться, мой сын. Ты вырос. Ты больше не ребенок. Теперь ты стал прекрасным воином - высоким, тонким и изящным. Быстрым и неуловимым. Как ты превосходно стреляешь из лука! Твои стрелы всегда попадают в цель. Я видел тебя однажды в лесу, ведь мне редко выпадает случай вырваться из этих вечных проблем и просто прогуляться по любимому Лихолесью. О, я видел тебя в патруле. Какой ты был спокойный, а когда ты быстро отдавал приказы, в твоем голосе не было и капли гордыни, лишь неброская властность. И тебе тут же повиновались, безропотно выполняя приказы. Все любили тебя, а ты общался с эльфами дружелюбно. И вот я вижу троих орков неподалеку от твоего патруля. Не успеваю ни я, ни твои воины предпринять хоть что-то, как эти твари уже лежат мертвые, а ты спокойно опускаешь лук. Я стою, не в силах шелохнуться, но все же заставляю себя идти вперед и громко говорить: - Отличная работа, сын. Я вижу, как радостно вспыхивают твои небесно-голубые глаза, как на твоем лице расцветает улыбка. Я киваю твоим патрульным, что только что низко поклонились мне, и ухожу, но чувствую твой тоскливый взгляд, устремленный мне вслед. Прости, сын, я не могу остаться. Меня ждут дела. И вот так каждый раз. Я знаю, тебе плохо без меня и без моей отцовской ласки, Леголас, но и мне нелегко. Сейчас в Лихолесье слишком много бед, лес умирает, и всему виной пробудившаяся в Дол Гулдуре тьма. Прости, сын, я совсем позабыл про тебя. Каждый день я еле притаскиваю ноги в свои покои и падаю на кровать, даже не раздевшись, и забываюсь тревожным сном. Едва тьма на небе расступается, я поднимаюсь с кровати и с тихим стоном плетусь в тронный зал, ведь меня ждет куча дел и сегодня. Ты тоже постоянно занят, ты без устали обходишь наши границы, защищаешь их, а после тут же возвращаешься ко мне с докладом. Я киваю, выслушивая тебя, и едва твой рассказ заканчивается, ты быстро кланяешься и уходишь вновь обозревать границы, и в каждый раз я замечаю в твоих прекрасных глазах, мой сын, грусть и безмерную печаль. Я вздыхаю и вновь сажусь на трон, стараясь, что бы мое лицо выглядело как можно спокойней, но я устал. Бывает так, что стоит сумеркам опуститься на небо, тронному залу опустеть, а мне остаться одному, ты приходишь. Я сижу, опустив голову и прикрыв руками глаза. Ты осторожно поднимаешься ко мне, присаживаешься рядышком, снимаешь с моей головы корону и гладишь по волосам. Я устало вздыхаю и говорю: - Ох, Леголас, раньше я тебя успокаивал, похоже, пришел твой черед… - Ничего, отец, все еще наладится, вот увидишь. Мы победим в этой войне, и Лихолесье вновь заживет мирно, а лес залечит свои боевые раны подобно воину… Ты легко целуешь меня в щеку и, будто испугавшись, вскакиваешь и уходишь. Ты стал меня бояться еще шестьдесят лет назад, когда хворь поселилась в нашем лесу, Леголас, и я оставил тебя без внимания… Прости, сын… Прости.»