Жизнь, Adar, прекрасная вещь

Леголас вошел в тронный зал. Такой знакомый, такой величественный и красивый, под стать Трандуилу. Великолепный. Король эльфов стоял у небольшого столика, откинув золотые волосы за плечи, и сосредоточенно наливал излюбленное вино в позолоченный кубок. Ухо его слегка дрогнуло, услышав шаги принца, и Леголас подумал, что только он может услышать его шаги, такие бесшумные, легкие и парящие. Принц опустился на одно колено, низко склонив голову, и негромко проговорил, приветствуя отца: - Владыка. Трандуил обернулся, протягивая эльфу изящную кисть, и Леголас покорно коснулся ее губами, а после поднялся. - Да, Леголас? Тебе что-то нужно? Принц несколько неуверенно переступил с ноги на ногу, ожидая, пока Трандуил, отвернувшийся от него, обернется и будет готов слушать. Король с наслаждением отпил вина, изящно держа кубок в тонких длинных пальцах, обернулся к сыну и величественно кивнул, приказывая говорить. - Отец, я прошу у тебя дозволения сводить Голлума в лес, - начал принц, тщательно подбирая слова. - Он... Сам знаешь, в темнице не очень-то хорошо сидеть, нет свежего воздуха, солнца, он совсем стосковался в темноте... Владыка запрокинул назад голову и еле слышно рассмеялся. Леголас опустил голову, вспомнив, что совсем не так он смеялся раньше. Тогда все было открыто, искренне, а сейчас... Сейчас Трандуил даже улыбался как-то холодно, хищно и пренебрежительно, не говоря уже о смехе... Наконец, когда приступ холодного веселья отца закончился, Владыка неспешно налил еще вина и ответил, как-то странно блестя голубыми глазами в полумраке: - И, тем не менее, он более пяти сот лет жил в своей пещере во Мглистых Горах? - он оскалился. - Но, отец, может... Он изменился? - робко спросил Леголас, хватаясь за последнюю надежду. Уж больно жалко ему было это существо, порабощенное Кольцом Всевластия, о котором даже сейчас вспоминают, дрожа от страха. - Какая глупость, Леголас! Увидев, как поник принц, Трандуил немного смягчился. - Ты прекрасно знаешь, что эта тварь не изменится никогда. Ты должен это понимать, ведь он убивал, убивал невинных существ. Да пусть не невинных, тех же самых орков, но он убил собственного друга и брата за это кольцо! - Ты знаешь, оно умеет подчинять своей воле... - Знаю, - Трандуил подошел и ласково погладил Леголаса по голове. - А потому, не думаю, что он станет другим. А ты веришь? -Верю, что он может избавиться от влияния Кольца, - твердо сказал принц, будто воодушевленный внезапным проявлением отцовской любви. - Тогда можешь отвести его в лес, но только до того самого дерева! Времена неспокойные, поговаривают о том, что тьма просыпается... - проговорил Владыка, медленно кивая. - Иди, сын мой, но возвращайся до заката, я беспокоюсь за твою безопасность. - Спасибо! - воскликнул эльф, торопливо обнимая отца, целуя в щеку и кланяясь. - До свидания, Adar! Трандуил тепло улыбнулся и кивнул, а когда принц ушел, испустил долгий вздох, запрокинув назад голову. Все-таки он не доверял этой твари. Ох, что-то она может выкинуть... Неспокойно было на душе эльфийского короля, но он мысленно приказал себе перестать заниматься глупостями и ,наконец, начать раздавать приказы. Усилить патрули, послать дополнительный отряд к Дол Гулдуру, приказать уничтожить гнездо пауков... Перед носом лесного Владыки маячил еще один нелегкий дел, наполненный кучей всяких забот. ** На Лихолесье медленно опускались сумерки, чуть розоватое небо известило о том, что закат не за горами, стало прохладно и влажно, эльфы уже переминались с ноги на ногу, нетерпеливо и рассерженно глядя на крону одного из деревьев, на верхушке которого сидел Голлум. Эдакое противное существо, тощее, с длинными руками и ногами, большой глазастой головой, а тело все сплошь белое, настолько костлявое, что смотреть не то жалко, не то противно. Сейчас он вцепился в ветку как противный паук и глядел вдаль, выпучив глаза, такие болезненно голубые, что эльфы иногда передергивались, смотря в них. - Может, оставим на ночь стражу? - зевнул один эльф с русыми волосами и устало распрямил спину. - Я вот не отказался бы сейчас поспать, зная, что Голлума охраняют. - Можно и так, - пожал плечами принц, сидящий под деревом спиной к крепкой коре. - Держи. Он кинул эльфу эльфийский хлеб, лембас, который держал всегда при себе. Страж ловко поймал хлеб и благодарно кивнул принцу, начиная разламывать лембас на небольшие кусочки, деля на всех. Эльфы поблагодарили Леголаса, начиная с удовольствием кушать, а принц лишь улыбался, тепло глядя на подданных. Его все любили, в особенности за скромность, доброту и открытость. Леголас со всеми общался на равных, однако эльфы все равно немного смущались, разговаривая с самим сыном их Владыки. Принц обычно, когда видел, что его смущаются или побаиваются, легко улыбался, обнимал и заверял, что все отлично, что не стоит не доверять ему или опасаться. Леголас любил своих подчиненных, а на праздниках, пирах, позволял себе почти детские забавы, играл с детьми и даже разрешал им вплетать цветы и ленты в свои золотые волосы. Детишки, еще маленькие, чтобы смущаться, целовали его в щеки, обнимали, а эльф смеялся и ласково трепал их по волосам. "Славный эльф"- говорил Лихолесский народ. Принц не заметил, как немного прикорнул, убаюканный тихим пением стражей, вдоволь наевшихся лембаса. Такие уж души были у эльфов. Когда им было хорошо, или же печально, когда их одолевали тяжкие думы или наоборот, светлые, они начинали петь, словно на ходу сочиняя стихи и песни. А проснулся Леголас тогда, когда услышал быстрое биение эльфийских сердец, и... топот ног, тяжелый, грузный и отнюдь не эльфийский. Наследник вскочил с земли, оглядываясь по сторонам, и заметил средь деревьев огромный отряд орков. В груди все похолодело. Эльфов явно не хватало, чтобы справиться с этим отрядом. - Эру... - шепнул принц, машинально и резко доставая лук и стрелу. - Эру, помоги... За спиной слышалось тихое пение стрел, треск тетив, натягиваемых до предела, и грохот сердец... Леголас выдохнул и выпустил стрелу, одновременно прокричав: - В бой! *** Трандуил метался по зале. Ночь уже опустилась на Лихолесье, а принц так и не вернулся. Король уже отправил за его отрядом два патруля, но никто до сих пор не вернулся. От лесного Владыки исходил едва заметный тонкий запах страха, которым пропиталось все существо Трандуила. Каждый раз он оборачивался на малейший скрип, в надежде, что это Леголас вернулся, привычно сияя своей ангельской улыбкой. Тихо застонала дверь, и Владыка резко развернулся. В залу вошел Леголас. Золотые волосы были забрызганы темной, почти черной кровью, голубые глаза поблекли, не блестели больше, ноги принц с трудом переставлял, на боку расползалось большое пятно алой крови, капало на пол, а когда Трандуил открыл рот, чтобы заговорить, эльф безжизненно упал перед ним, потеряв сознание. - Леголас! - ахнул король. В лунном свете серебряной молнией мелькнул он, взмахнув золотыми волосами, стряхивая с головы мешающую корону, и она тяжело ударилась о мраморный пол. Трандуил присел рядом с лежащим сыном, бережно переворачивая его на спину и мелко дрожа от ужаса. Из уголка тонких губ принца струилась алая кровь, орошая и без того запачканные волосы. Владыка склонился, прислушиваясь к затихающему дыханию и гулкому сердцебиению сына, и прикоснулся к груди Леголаса, передавая ему часть сил, хотя он сам был сильно ослаблен липким страхом. - Принести в мои покои все необходимое, живо! - рявкнул он слугам и стражникам, вертевшимся здесь же, стаскивая серебристую мантию и резко разрывая ее на полоски. Дорогая ткань, тяжелая, крепкая, поддалась под силой эльфийского короля, тоскливо затрещав. Ткань быстро легла на раненную грудь принца, умелые руки Трандуила лихорадочно обматывали лоскутами рану, хотя ткань быстро потяжелела от крови. Король поднял обездвиженное тело Леголаса на руки и быстрым шагом направился к себе в покои, которые находились ближе всего. За сегодняшний день сердце пропустило как минимум ударов двадцать, не меньше. *** Опустив принца на кровать, Трандуил стал быстро стаскивать лоскуты ткани, не глядя бросая на пол. Одним рывком разорвав рубашку и тунику сына, король стал осторожно вытирать струящуюся из ужасной рваной раны кровь. Слуги принесли все необходимое, и на том спасибо. Трандуил больше не доверял целителю жизни дорогих его сердцу эльфов. Промокая влажной тряпкой рану, король другой рукой искал нужную смесь трав. Так... Неплохо бы промыть ацеласом, но он кончился в Лихолесье, сколько бы его ни искали. Можжевельник, маковые зерна, тысячелистник, ромашка... Что за бред?! Где травы от кровотечения и заражения?! Король мелко затрясся от гнева и страха, не представляя, что сделает со слугами, принесшими ему не те травы. "Наконец-то!" Найдя кашицу из хвоща, Владыка немного успокоился, аккуратно размазывая целебную смесь по ране. Леголас, до сих пор пребывающий в коме, задергался, застонал от боли, из приоткрытых глаз потекли слезы. Он махал руками, пытаясь как то воспрепятствовать действиям отца, а из раны так и хлестала кровь. Принц был мертвенно бледным, сопротивлялся все слабее и слабее, медленно и мучительно умирая от неведомой раны. Трандуил все еще усиленно смазывал рану, пытался хоть что-то сделать, но не мог, руки дрожали так сильно, что целебная смесь падала и тяжело шлепалась о постель, а с ресниц эльфа давно срывались прозрачные слезы. - Прошу, Леголас, не умирай... - прошептал король, кое-как перебинтовывая рану и отчаянно удерживая жизнь сына рядом, что едва теплилась в груди принца, безвольно лежащего на кровати, раскинув руки. Перед глазами встала картина: мертвая Анорсель, точно так же лежала, устремив неподвижный взор как будто сквозь короля... Только сейчас умирал сын, а вместе с ним и надежда Владыки вылечить сына. Но он, рыдая, все еще цеплялся за ускользающую жизнь Леголаса, безостановочно перематывая рану дрожащими руками. - Эру, умоляю, спаси моего сына!.. Король уронил голову на грудь принца, целуя его золотые волосы, щеки, лоб, закрытые глаза и все шептал и шептал молитвы Илуватару, сквозь слезы шептал, всхлипывал, но не прекращал молиться. Сердце пропускало удары, король задыхался, словно боль принца передалась ему. Трандуил запоздало понял, что хоть последние несколько лет общался с сыном и издали, но не переставал любить. Любить всем сердцем, всей душой, всем существом. Именно Леголас помогал жить дальше, от одной его милой улыбки хотелось петь, с сердца будто сваливался груз, король вздыхал спокойно и почти счастливо. Сейчас же душа замирала, сердце сжималось от любви, горя и глупой надежды, но принц уже почти отошел в Чертоги Мандоса. И от этих мыслей король закричал. Закричал так громко, что срывался голос, из глаз хлынули слезы, солоноватый вкус которых Трандуил почувствовал, едва они коснулись его распахнутых в вопле губ. Перед глазами полыхнула вспышка света, и покои короля исчезли.