Жизнь, Adar, прекрасная вещь

Трандуил не сомкнул глаз за всю ночь, молясь всем святым в благодарность за спасенную жизнь сына. В руке он держал кисть принца, постоянно проверяя пульс, и стоило у него накопиться чуть больше жизненных сил, он тут же передавал их Леголасу, спящему уже более спокойным сном. На рассвете слуги принесли королю немного воды и фруктов на подносе. Владыка Лихолесья тихо поблагодарил их и отослал помогать на похоронах погибших эльфов, сказав, что обязательно придет на их могилы и проводит в последний путь достойно. Сейчас Трандуил с наслаждением пил воду из хрустального стакана, чувствуя, как холодная и кристально чистая жидкость пробегает внутри, каждая клеточка тела словно оживает, и приятная нега разливается в давно пересохшем горле. Король уже не сидел на кровати, предпочитая не нарушать столь хрупкий сон любимого сына, и расположился на кресле, придвинутом к кровати поближе. Тауриэль приходила еще раз, когда небо уже окрасилось в нежно-голубой цвет, немного посидела рядом с Леголасом, бережно гладя его по руке и волосам, что то очень тихо прошептала ему в самое ухо, и спешно ушла, смущенно поклонившись своему королю. Тот не стал слушать, что говорила принцу эльфийка, спокойно наблюдая за ней полуприкрытыми голубыми глазами. Внезапно ресницы принца дрогнули, он сонно завозился, наморщил брови от легкой боли в груди. Трандуил тут же присел рядом на кровать, сжимая обеими руками ладонь Леголаса, смотря в его лицо со смесью радости и счастья, такого, что хотелось очень крепко прижать к себе сына, расцеловать в обе щеки, бормоча что то ласковое, неразборчивое, едва связывая слова в предложения от тихого смеха, что порождает яркий свет внутри под названием "отцовская любовь". Смех такой счастливый, от этого слезы текут по щекам, очерчивая каждую черточку лица, но слезы на этот раз не от горя, нет... Леголас открыл глаза, смаргивая мутную пелену перед ними, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающейся перед ним фигуры. Когда наконец туман перед глазами рассеялся, принц увидел отца- перемазанного кровью, бледного как сама смерть, с полу прозрачной кожей, с залегшими под покрасневшими от пролитых слез глазами темными кругами, но все еще улыбающегося. На лице блестят мокрые дорожки. - Папа? - голос хрипел от долгого молчания. А может, он был сорван от крика ночью, который принц не мог контролировать? Эльф протянул дрожащую от слабости руку к лицу Трандуила, осторожно погладил короля по голове, вытер слезы на щеках. Король прикрыл глаза, прижимая к лицу ладонь сына, и прошептал: - Если бы ты знал, как я счастлив видеть тебя живым, Леголас... Несколько мгновений они молчали, пока принц не опомнившись, быстро заговорил: - Отец, как же те, кто погиб? Что произошло в замке, пока меня не было? И почему ты такой бледный? Мне так жаль тебя, ты, наверное, не спал? Может, приляжешь? Трандуил тихо усмехнулся, ласково гладя принца по голове. - Леголас, Леголас... Ты неисправим! Всего недавно был при смерти, сам сейчас едва живой, с трудом говоришь, а все о других печешься! Все заботишься, словно каждый из нашего народа- дорогой твоему сердцу эльф. Относишься к ним, как к своим родным детям, да все приглядываешь за каждым! - А как иначе? - спросил Леголас. В голубых глазах читалось явное недоумение, принц даже слегка дернул уголком губ. В голове не укладывалось. А как же относиться к подданным? Они все - дети Лихолесья! Но Леголас заботится о них так, как если бы они были его собственными детьми. За каждым приглянуть, каждому отдать приказ, о каждом потрястись, решая какой нибудь важный вопрос. Трандуил улыбнулся. - Я рад, что у меня такой сын как ты, - сказал он, не без гордости в голосе. - Тауриэль заправляла всем, что касалось охраны границ и похорон, не беспокойся. Все будет хорошо. Сам Эру благословил тебя, а Намо вернул жизнь в твое тело. Валар помогали мне излечить тебя. Король бережно коснулся губами изящной кисти сына, улыбаясь. Леголас с легким недоверием посмотрел на отца, дернув уголками губ, сначала решив, что это неправда. - Не врешь? - Не вру, - заверил принца Владыка. - Клянусь, на этой самой кровати сидела Остэ и врачевала твою рану, избавляя кровь от яда. - Да? - Конечно! - кивнул Трандуил. - Не болит рана? - Нет. Совсем, - принц осторожно и медленно сел. Голова пошла кругом, он пошатнулся, но король быстро поймал его одной рукой, обнял, с усмешкой говоря: - Эх, ты, торопишься же! Только-только поправляться начал, а уже скачешь куда-то! Леголас молча обнял его в ответ, целуя в щеку. Несколько минут они сидели в молчании. - Я очень сильно люблю тебя, папа. - И я тебя, мой Зеленый Листочек, - Трандуил поцеловал эльфа в макушку, улыбаясь. Теперь все будет хорошо. *** Через неделю Леголас полностью поправился. Вымылся от крови он уже на второй день, и целыми днями нарезал круги по покоям отца (Ибо тот не пожелал куда то отпускать сына до его полнейшего выздоровления). Так же он читал книги, принесенные слугами из библиотеки, от нечего делать рисовал красками на бумаге. Трандуил, придя вечером, с интересом разглядывал его рисунки не меньше полу часа, перебирая их снова и снова, расположившись в кресле, по обыкновению закинув ногу на ногу, задумчиво прищуривая глаза, а Леголас стоял сзади, облокотившись локтями о спинку мягкого кресла, и всякий раз смущенно краснея, когда Трандуил что либо ласково говорил ему. Говорил, что рисунки прекрасны, говорил, что хотел бы так же рисовать, и что не каждый эльф так умеет. Потом он встал и нежно потрепал принца по волосам, чмокнул в макушку и сообщил, что ложится спать, протяжно зевнув. Сам Леголас уснул в кресле, припозднившись с книгой в руках, но проснулся в кровати. Король что то ласково прошептал и укрыл сына легким одеяльцем. Так прошла неделя. Но принц вскоре вспомнил одну свою обязанность. *** - Отец! - оповестил он на весь тронный зал, и король вздрогнул, услышав эхо голоса сына. - Да? Что-нибудь нужно? - спросил он, поднимаясь с трона и слегка распрямляя плечи-широкие, мускулистые, с изящным могучим изгибом. Спина затекла так, что хотелось испустить протяжный вздох облегчения, но такого Трандуил никогда себе не позволял при посторонних, которыми сейчас являлись стражники. - Отец, я должен ненадолго отбыть в Ривинделл. Арагорн, сын Араторна, что привел Голлума к нам и просил помощи, еще не знает о том, что пленник сбежал. Он сейчас прибывает в Имладрисе, и я могу сообщить ему это. Король ненадолго задумался, шевеля ушками, но потом кивнул. - Хорошо, пусть будет как ты сказал! Но возвращайся поскорее, я сильно беспокоюсь за тебя, сынок. Он спустился по лестнице с постамента, приобнял сына за плечи и сказал, крепко их сжимая и отстраняясь: - Помни, Леголас, я безмерно тобой горжусь и очень сильно люблю. Понял? Ты - моя жизнь, тебе я ее посвящаю, как автор кому-то портрет или книгу. Вот и я провожу свою жизнь, словно пишу свой рассказ, и дарю тебе, слышишь? Возвращайся скорее, я уже тоскую! - он ласково улыбнулся. Принц кивнул и ответил, едва сдерживая слезы благодарности: - Я тоже очень-очень тебя люблю и обещаю, что скоро вернусь, Adar. Он в последний раз взглянул в красивые синие глаза короля и развернулся. Впереди его ждал путь. В Ривинделл, к Владыке Элронду!