Эффект домино

      Мой рабочий день закончился 10 минут назад, и быстро одевшись, я вышел из офиса. Часы показывали начало второго ночи. Метро отпало сразу же, а значит, мне предстояла пешая прогулка до дома. В квартире я не появлялся неделю — постоянно оставался ночевать в офисе. Представив ровный слой пыли на мебели и полу, вспомнил, что из продуктов есть только чай, и усмехнулся. Вдохнув впервые за двое суток свежего воздуха, слегка поежился — для середины сентября все же холодно. Накинув капюшон, сделал громче музыку, и пошел дворами, темными и глухими.       Фонари кидали рваные желтые лучи, а я думал о том, что кроме работы у меня ничего и нет. Личной жизни как таковой не было — девушек, еще со времен института прочно вытеснил компьютер, а с годами увлеченность работой становится все сильнее. Мысль о том, что лет через пять я сделаю официальное предложение компьютеру, и он согласится, вызывает смешок, и я, не заметив впереди себя лужу, прошелся по ней.       В кедах моментально захлюпало, а по спине прошлись мурашки, но холодная вода взбодрила. Тот факт, что до дома оставалось еще немного — минут 20 по прямой, а потом направо и дворами, радовал. Переключив песню, я пошел быстрее. В наушниках «Сплин», и надрывное «Гни свою линию» заставило снова задуматься о своей странной жизни. Моя невнимательность, как выяснится позже, вышла боком. Войдя в очередной двор, отметил, что фонарь всего один, и то, у магазина, что несколько напрягало.       У подъезда ошивалась компания парней. Я прошел мимо, даже не посмотрев в их сторону, и по закону жанра один из них, тот, что повыше, перегородил мне дорогу. — Поговорить нужно, — буркнула неизвестная личность, а я, не успев вытащить наушники, после одного мощного удара оказался лежащим на земле.       Как мне показалось, их было пятеро, судя по голосам и ударам, прилетавшим с разных сторон. Через пару минут я лежал на боку, сглатывая кровь, попадавшую в рот из разбитого носа и губ, сгибаясь от боли, стараясь не дышать — сломанные ребра реагировали на малейшее движение. — Ну что, крыса хакерская, понял, что не надо было связываться? — вопрос был последним, что я услышал, а за ним последовал удар в лицо ботинком размера этак 45. Когда я снова открыл глаза, было все так же темно. С трудом сфокусировав взгляд, осмотрелся, и понял, что лежу на том же месте.       Двигаться было больно, но без телефона все было бы еще хуже. Правой рукой, нащупал телефон во внутреннем кармане куртки, и, вытащив его, несколько мгновений не шевелился. Аппарат с треснутым экраном был все-таки исправен, я выбрал номер начальницы, и нажал «трубку».       Несколько гудков. Ответом мне служил сонный голос Рогозиной. — Алло, — сдавленные звуки. Трудно разговаривать. — Галина Николаевна… — Иван, что случилось? — обеспокоенно спросила она. — Какие-то отморозки, я… — закашлялся собственной кровью. — Ты в порядке? — по-моему, был слышен крик, или мне показалось. — Ты где? — Дома, почти, — единственное, что я смог выдавить и провалился в пустоту.       Открываю глаза. Вокруг — белые стены. Больница, что ли? Рядом — Галина Николаевна. Спит. Пусть. Я, наверное, ее разбудил. Пытаюсь немного привстать. Слишком много шума. Она просыпается. — Ты как? — поправляет плед, которым я укрыт. — Терпимо, — кивнул. — А как меня нашли? — Ребята прошерстили весь путь от ФЭС к тебе домой, — мне кажется, или у нее красные глаза — то ли от недосыпа, или от слез. Не исключаю второй вариант — плакать она умеет. Легенды о том, что «железная» — бред. — Я домой возвращался, они у подъезда сидели, — дальше говорить не получается. Во рту все пересохло, а губы как чужие и слегка онемевшие.       Она сразу все понимает, и протягивает стакан с водой, стоявший на тумбочке. Придерживая стакан за дно, полковник помогает напиться, при этом не залив все вокруг. Отпиваю сразу половину, и чувствую, что становится чуть лучше. Левая рука, голова и грудь забинтованы, а значит, придется здесь задержаться. Да и кто меня пустит на работу в таком состоянии. — Сколько сейчас времени? — сейчас мне кажется неловким этот звонок. Проще было позвонить тому же Сереге. — Десять часов, — произносит она, глядя на наручные часы. — Иван, я пойду. Выздоравливай, — я уверен, что зашла Рогозина не в последний раз. — Спасибо, — одними губами промолвил я. Когда Галина Николаевна ушла, мысленно расслабился. Все же в ее присутствии хочется вытянуться по стойке смирно, до сих пор.       10 часов — значит, провалялся я там, да и тут, достаточно. Хороший выходной получился, ничего не скажешь — сам в больнице, и ребят всех на уши поставил. Незаметно для себя уснул, и разбудила меня пришедшая медсестра, объявившая, что сейчас будут уколы и капельницы.       После процедур день шел своим чередом. Галина Николаевна предусмотрительно оставила для меня книжку. Сначала, увидев, что на тумбе есть хоть что-то, чтоб отвлечься, я был несказанно рад. Но когда этим что-то оказался Булгаков, захотелось убиться головой об стену. Не особо мне хотелось читать про мужика, попавшего под трамвай. Этого и на работе хватает.