Когда тебя нет

POV Гарри. Мысль о совершенствовании собственного духа не даёт покоя беспокойному, вечно мечущемуся уму. Жизнь. Моя жизнь. Мы живём в постоянном искушении, вокруг нас так много плодов страсти, так много ярких, привлекательных этикеток и бирок, так много страданий, так много жертв, много войны, мало поцелуев, мало нас, потому что много бестолковых разговоров и конфликтов. Люди не понимают друг друга, и вместе с тем, люди любят. Люди живут друг с другом, и снова и снова, в который раз - болтовня и разногласия. Все разные. И все – одно. Где найти покой, пока мы находимся на этой планете? Внутри себя? Хорошо. Но никто не знает, где кончается "хорошо", а где начинается "плохо". Однако я был уверен, что мое «хорошо» начинается прямо сейчас. Я остановился в «Four Seasons», и я, вероятно, должен был сделать тысячу кадров и модных «селфи» на фоне этого дворца, но это было моей последней мыслью. Мне было просто наплевать на то, какие ноги ступали на пол этого отеля, да будь они хоть золотые, мне было необходимо лечь на кровать и закрыть свои глаза; как бы сказала моя мама «просто дать им отдохнуть». За весь перелет я и глаза не сомкнул, именно сейчас мне это было просто необходимо. Я нуждался в кровати сильнее, чем в струях горячей воды и обжигающего пара в полупрозрачном душе, хотя от меня пахло пылью и волосы под кепкой, должно быть, смялись и выглядели не самым лучшим образом. Эта долбаная птица сидела у меня поперек горла своим нескончаемым свистом я и не смог перебороть в себе желание оставить ее на стойке ресепшена. - Мне нужна няня. – открыто заявил я девушке в белой блузке за стойкой регистрации. – Немедленно. Девушка около двух минут не отрывала взгляда от монитора компьютера, но, когда я упомянул о няне, она в непонимании подняла на меня свои глаза и быстро захлопала ресницами. - Вы с ребенком? – поинтересовалась она, поправляя очки на переносице. Я сделал невозмутимое лицо и пожал плечами. - Нет, вовсе нет. – мои брови приподнялись в изумлении. - Мне нужна няня для этой птицы. - Простите? – переспросила она, еще раз поправив свои очки. – Для какой птицы? Указав пальцем на Питтэ в клетке, я спокойно облизнул губы и перевел взгляд на работницу отеля. - Не поверите, для птицы в золотой клетке. Да, так или иначе, я ни на секунду не соврал. Золотая клетка Питтэ дорогим блеском отливала на солнышке, а самой пернатой видимо изрядно надоели эти нескончаемые поездки и перелеты, что она решила немного подремать, уютно опустив маленькую головку на поднявшуюся грудку. - Но у нас няня только для детей. – на идеальном французском произнесла Кристел, кстати, о ее имени я узнал только сейчас. Оно красовалось на еле-заметном посеребренном бейдже слева. - Куда-то же я должен девать ее? – мой голос немного охрип от усталости, однако желание отдохнуть от трехчасового чирикания взяло верх над этой ситуацией. Кристел обеспокоенно посмотрела на Питтэ, но в тот момент, когда я протянул сотню евро одной купюрой, она кокетливо вздернула бровью и, взяв клетку за специальную ручку, убрала ее куда-то за стойку ресепшн. Продажная сука. - Ваши ключи, мистер Стайлс. – она протянула мне витражный ключ, зачем-то обхватывая мою ладонь своими тонкими пальцами. – Если вас что-то побеспокоит, наберите три единицы и семь. - Если меня что-то побеспокоит, я тут же уеду отсюда. – закинув рюкзак на плечо произнес я, и, подкинув ключи в руке, направился в сторону лифта. – Не сомневайтесь. Девушка ненадолго замолчала, словно забыв все слова на свете. - Приятного отдыха. – ледяным тоном произнесла она наконец, вновь погружаясь в свою работу.

* * *

С тех пор, как Рейчел ушла, прошло уже несколько дней. Несколько дней я не видел ее и, уж тем более, не слышал. Я судорожно искал в меню ресторана рисовые рулетики с виноградными листьями и лимонным соком на обед, но заказывал обычное ризотто, которое пытался побрызгать двумя каплями из свежего лимона, лишь потому, что рулетиков Рейчел не было нигде. Да и брызгать у меня особо не получалось – лимон целиком падал в тарелку и рис разлетался во все стороны. Я зажимал голову в руках и сидел так, казалось, целую вечность, в то время как официант с жалостью забирал мою тарелку прямо из-под моего носа, а я все сидел и думал, где же она. Рейчел была моей последней мыслью перед беспокойным сном и первой после тревожной ночи. Я думал о ней, когда листал меню и неправильно брызгал рис лимоном, я вспоминал о ней, когда брал доску и катался по идеальному асфальту за отелем, я мысленно возвращался к ней, когда обсуждал с отцом очередной показ Chanel в Хьюстоне и не мог забыть ее запах, когда с видом знатока обсуждал на светском приеме презентацию нового аромата от очередного французского парфюмера. Один вопрос, который терзал меня изо дня в день, и на этот вопрос, мне казалось, я никогда не смогу найти ответа.

Где ты, моя Вуд?

* * *

В очередной жаркий день я взял доску и вышел на полюбившуюся площадку, прощаясь с летом и закрывая сезон скейтбордов. Я носился как сумасшедший, отталкиваясь правой ногой, хотя, по сути, должен был отталкиваться левой, ведь я правша, а правила гласили делать все зеркально, иначе я мог бы шмякнуться как следует и разбить себе нос. Это и заметил мой новый приятель Стефан. - Серьезно, ты работаешь правой? – он удивленно посмотрел на меня и, ударив ногой по одному концу доски, ловко схватил ее в свою руку. Я проделал тоже самое, останавливаясь около него. - Да, так удобней. – я принялся объяснять ему свою теорию и Стефан настолько увлекся ей, что тут же принялся исполнять услышанное, однако практика потерпела крушение – он разбил себе коленку и мне пришлось сходить за аптечкой, чтобы помочь остановить ему кровотечение. - Это требует времени. – убедительно произнес он, когда мы сидели на асфальте. Он прижимал к своей коленке ватный диск, а я просто сидел рядом, прокручивая мысль, что Вуд сейчас далеко. - Да, требует… - я на автомате повторил его слова, пялясь в одну точку. – Очень требует. Стефан пшикнул от боли, а затем издал протяжный стон, ударяясь головой об бетонную стену. - И нервов. - И нервов тоже. – я сплюнул на асфальт, поднимаясь на ноги и хватая доску в руки. – Мне пора возвращаться, ты идешь? Мой новый приятель проверил кровоточащую рану, и, не заметив ничего смертельного, протянул мне руку, чтобы я помог ему подняться. - Я собираюсь поужинать сегодня в ресторане на Площади Шарля де Голля. – оповестил меня Стефан, когда мы стояли около своих комнат. Его номер был напротив моего, и мы вполне могли общаться друг с другом с открытыми дверьми. - Я думаю, я мог бы. – задумчиво произнес я, раздумывая, как откосить от его предложения. Рейчел была единственной, кого я готов был вести в ресторан, и единственной, для которой я был готов надеть белоснежную рубашку с бабочкой. - Тогда до вечера. - Нет, подожди. – я одернул Стефана в тот момент, когда он почти вошел в свой номер. – Там есть рулетики с рисом? Стефан приподнял одну бровь, в непонимании уставившись на меня. - Рулетики с рисом? - Ты слышал. – я нахмурился и совсем не собирался повторять то, что он действительно прекрасно слышал. - Я не знаю. – растерянно произнес он, до сих пор не понимая, к чему я клоню. – Наверное, там есть все. С этими словами он захлопнул дверь перед моим носом, а я так и остался посреди этого коридора, прокручивая мысль, что в маленьком ресторанчике на Площади Шарля де Голля есть все, кроме моей Вуд. На часах был практически полдень, в голове Рейчел, а на тумбочке рядом куски льда и свежий лимон в ледяной воде. Я пялился в потолок, тяжело выдыхая носом скопившуюся жару в номере, и мне было даже немного приятно от большого вентилятора на потолке, который остужал мою кожу после горячего душа. Я смотрел на себя в зеркальный потолок. Одна из самых страшных вещей на свете, кроме искалеченных животных и ненужных детей – это смотреть на собственное лицо во время приступа любви. Растянутое, сырое, вздрагивающее, не годное ни улыбаться, ни жить. Нужно запретить законом такое лицо, обращенное к другому человеку. Потому что редко кому хватит мужества вынести это зрелище, спрятать голову на груди и сказать: «Ничего, ничего, потерпи, это пройдёт и оно снова преобразится». Ни черта это не так. Я выжат весь, как корочка грейпфрута в алкогольный коктейль. Я заглушаю свои мысли Парижем, но у меня ничего не выходит. Питтэ разгуливает по балкону, ее клетка открыта и мне совсем не страшно, что она улетит, потому что она этого не сделает. Она дождется свою Рейчел так же, как и я, и я даже позволю этой гребаной птице разделить со мной Вуд. Я готов сделать все, что угодно, лишь бы увидеть ее здесь. Я бы ей позвонил, но что-то держит, я бы ей написал, но с чего начать? Переведя взгляд на лежащую, пустующую подушку рядом, я повернулся на бок и обхватил ее руками, закрывая свои глаза. Вернись ко мне, прошу тебя, вернись. Мой сон был оборван неожиданным звонком, я соскочил с кровати, судорожно разыскивая телефон на тумбочке; лимон, стакан с водой, лед – все повалилось на пол, но я все-таки добрался до него. - Да, да. – хриплым ото сна голоса пробубнил я, падая головой на подушку и закрывая глаза вновь. Сердце колотилось как сумасшедшее, это напоминало, скорее, бурю перед затишьем, чем затишье перед бурей. - Гарри? – я услышал в голосе до боли знакомый голос, который я совсем не ожидал услышать. – Сынок, я разбудила тебя? - Нет, мам, нет.. – принялся оправдываться я, потирая сонные глаза ладонью. Гребаная птица уже спокойно гуляла по моей постели, важным взглядом осматривая все вокруг. - Я только что разговаривала с твоим отцом, дорогой. – «твоим» она выделила особо-четко, точно подчеркивая то, что их больше ничего не связывает, кроме меня. – Это по работе, не бери в голову. Конечно, по работе. Я усмехнулся самому себе, лениво открывая глаза. - … он сообщил мне, что ты в Париже. – продолжила она и я почувствовал, как она улыбнулась. – Ты не хочешь к нам заехать? - Я как раз собирался сегодня вечером. – нагло соврал я, хотя внутри меня что-то не приятно кольнуло. Я скучал по матери, но больше всего я скучал по своему мальчику, по моему очаровательному Бо. - Бернард ждет не дождется, когда ты заберешь его и ты покажешь ему Париж, словно в первый раз. – в голосе матери прозвучала капля теплоты. Всего капля, но она была. - Конечно, мам. Конечно. – я быстро встал с кровати, откидывая от себя влажное ото сна одеяло и натягивая на ходу немного помятые штаны. – Конечно, я приеду и заберу Бо. Буквально через час. - Мы с нетерпением ждем тебя. Нажав на кнопку сброса вызова, я растерянно зашарил по карманам в поисках драгоценного пакетика. Я обрадовался ему, словно пятитысячной купюре посреди пустого бульвара, и трясущимися руками ловко смастерил небольшую трубочку из папирусной бумаги. Бегая по номеру со скомканным косяком между зубов, я пытался привести свои волосы в порядок, но осознав, что из этого ничего не выйдет, судорожно натянул кепку и сбрызнул тонкую футболку одеколоном, чтобы скрыть запах травки. И выглядел я, признаться честно, наихудшим образом, чтобы забрать ребенка из дома и показаться своей родной матери впервые после полугодового расставания. - Стеф, мне очень жаль. – объяснялся я по телефону, устроившись на заднем сидении в такси. – Я просто обязан заехать в этот дом, иначе отец снесет мне голову, как только я вернусь домой. - Это плохо. – с жалостью в голосе произнес Стефан, за пределами его трубки я слышал странные звуки, похожи на звуки дешевого порно. – Что ж, я как раз собирался сегодня вечером сначала заглянуть в одно интересное местечко, я думал, тебя могло бы оно заинтересовать, но раз уж такое дело… в следующий раз тогда. - Спасибо, приятель. – я облегченно выдохнул. – В следующий раз куда угодно, я обещаю. - До встречи. – рассмеялся Стефан и сбросил вызов. Куда бы он не собирался, встреча с Бо была важнее любой другой и это было бы откровенной правдой, если только не вспоминать о... Хорошо, я запретил себе вспоминать о ней на протяжении этого вечера, и, это выглядит так, что я опять проиграл, только теперь самому себе. Стоя на крыльце перед бежевой, совершенно типичной для любой французской семьи дверью, я сжимал и разжимал пальцы во влажных ладонях, как будто в первый раз собирался познакомиться с новым мужем своей матери. - Ну, наконец-то! – дверь распахнулась и на меня тут же набросилась Энн, сжимая меня в своих руках так сильно, насколько это было возможно. - М-м-мам… - закашлявшись, я сделал попытку рассмеяться, но у меня не хватило дыхания и это обвенчалось катастрофой. – Т-ты задушишь м-мен-ня! Она выпустила меня из своих рук, однако ее сильнейшая хватка оставалась на моих плечах, и она держала меня так сильно, как будто я мог провалиться сквозь землю в одну секунду. И я бы сделал это, если бы мог. - Ты не был у нас с зимы! – ее волосы развевались на легком ветерке и мне в нос тут же ударил запах настоящих французских духов. - Да, я знаю. – я почесал затылок, поправляя кепку на голове. – Я чувствую себя виноватым. Я попытался изобразить очень грустную рожицу, но у меня мало что вышло, потому что Энн звонко рассмеялась, но даже в этом смехе я смог уловить нотку беспокойства и тревожности. И я понял, что дело в моих зрачках, размер которых превышал размер планеты. Резко опустив глаза вниз, я поспешил войти в дом, но она ловко одернула меня за руку, развернув мою голову к себе. Стиснув зубы, я медленно поднял свои глаза и врезался в ее пристальный, прищуренный взгляд своим, ощущая, как мурашки холода разбегаются по моей спине, несмотря на ненормальную жару. - Ты опять за свое. – еле слышно произнесла она, точно беспокоясь о том, что нас услышат. - Я устал. – процедил я сквозь зубы, вырывая свою руку из ее ладони. - Когда ты успел? – едко произнесла она, вновь прищурившись. Ее глаза бегали по моему лицу и постоянно останавливались на моих зрачках, которые горели так, точно я опустил свое лицо в бурлящий вулкан. - Перелет выматывает. - Ты в Париже третий день, прекрати мне врать. – ледяной тон, не предвещающий ничего, кроме скандала. - Выпусти. – злобно прошипел я и вновь одернул свою руку, тут же развернувшись и заходя в дом, внутри которого так ароматно веяло свежим латте и фиалками. Сбросив обувь, я осмотрелся по сторонам, в попытках найти своего мальчика, и в эту же секунду на мои ноги набросился маленький вихрь, чуть ли не сбивая меня с пути. - Хаааааааазззз! – закричал он во весь голос, обхватывая меня за пояс. Я громко рассмеялся, опускаясь на колени и полностью обнимая его в своих руках. - Глазам своим не верю, Бо! – воскликнул я, отодвигая его от себя на расстояние вытянутой руки. – Ты стал еще выше! Малыш оголил свои зубы, демонстрируя ослепительную улыбку и вновь набрасываясь на меня. Бо был первым и чертовски долгожданным ребенком в семье Этьена и Энн. После развода с моим отцом, Энн переехала в Париж и вышла замуж за коренного француза, обретая вместе с новым домом новую семью. После того, как она оставила нас вдвоем с отцом, у меня не было никакого желания называть ее так, как полагалось бы мне, но я борол в себе это чувство, и при ней называл ее просто и сухо – «мама». Однако был в этом доме маленький комочек радости и нескончаемого счастья, по имени Бернард. Я всегда ждал встречи с ним, а он с такой же детской наивностью и трепетностью ждал меня, наивно веря словам, что еще немного – и я приеду за ним. Я назвал его легко и совсем по-детски – Бо. Бо рос красивым и умным ребенком. За свои шесть лет он спокойно мог прочитать любое слово на английском, практически не искажая его привычным французским акцентом. Он всегда ждал меня, чтобы полепить со мной животных из натурального пластилина, показать мне новые плакаты «Звездных воин» и съесть очередной «Хеппи-Мил» из МакДональдса, разделяя со мной огромную картошку фри с сырным соусом. - Ты уже приготовил для меня новый плакат Боба Фета? – поинтересовался я, крепко прижимая к себе ребенка. - Не поверишь, у меня альбом с Йодо во всю стену! – Бо развел маленькими ручками в стороны и его глаза засветились маленькими искорками. – Хазз, ты сводишь меня в МакДональдс? Я рассмеялся, щелкая Бо по носу. Он ответил мне тем же и крепко сжал меня в своих объятиях, обхватывая меня за шею. - Конечно, мы пойдем туда вместе и выберем самый крутой «Хеппи-Мил» с большой игрушкой. - Сегодня?! – в его голосе послышался целый аккорд из ноток искренней радости. - Бернард, ты уже ел на этой неделе чизбургер. – Энн встала рядом с нами, сложив руки на груди и сильно нахмурившись. Бо закатил глаза наверх, и на секунду мне показалось, что в его глазах сверкнули маленькие слезки. - Это не имеет значения. – мой голос стал ледяным и непробиваемым. – Всего один. - Гарри! – Энн повысила голос, забирая у меня из рук маленького Бо. - Мама, я хочу к нему на ручки! – начинающуюся истерику сложно было остановить. По щекам Бо покатились крупные слезы, а милое личико тут же исказилось. - Прекрати немедленно, или ты пойдешь в свою комнату. – грубо ответила она, опуская ребенка на ноги. Бо тут же подбежал ко мне и со всей силы обхватил меня руками, поднимая лицо на меня и сталкиваясь со мной взглядами. Мое сердце тут же похолодело, кулаки, точно по расписанию, крепко сжались и я не знаю, кто мог бы угомонить мой просыпающийся пыл, если только не Ре… - Иди ко мне. – я поднял Бо на руки и мы вместе направились в сторону кухни. Я посадил ребенка на большой барный стул, доставая из своего рюкзака маленькую бутылочку ванильной колы. – Попей водички. Я открыл бутылку и тут же протянул ее навстречу Бо, в то время как он принялся жадно поглощать свою вкусную колу. - Гарри, ему нельзя колу. – на кухне тут же появилась Энн, и между ее бровями опять появилась маленькая морщинка. – Это очень вредно для растущего организма, Бернард пьет только свежевыжатый сок. Мама выхватила из рук Бо полупустую бутылку, заставляя своего ребенка вновь разразиться громким плачем. - Но тут совсем немного! – возмутился я, отбирая колу из ее рук и возвращая ее Бо. – Это ребенок. Дай ему расти нормальной жизнью, позволь ему быть ребенком, а не занудой! - Не повышай на меня голос. – приглушенным тоном произнесла Энн, усаживаясь рядом на барный стул и запуская руки в свои волосы, приглаживая свою челку. – Ты мог бы обойтись без своих защит сегодня, Гарри. Знаешь, ты весь в отца. Такой же упертый и невыносимый. Я был готов воскликнуть, что меня нихрена не держит в этом доме, это не мой дом и никогда моим не будет, и если бы не это маленькое чудо, ноги бы моей здесь не было, но именно в этот момент Бо оторвался губами от бутылки и громко отрыгнул остатки колы. Лицо Энн тут же покраснело, она соскочила со своего стула, опустила Бо с его, и с силой дернула его за руку. - Да что с тобой такое, Бернард! – закричала она на него, шлепая ладонью по его рту. – Что, твой брат на тебя так влияет?! Какого черта ты делаешь, ты же за столом! - Успокойся, мама! – моему терпению в одну секунду пришел конец. Я встал со своего места и сделал смелый шаг между Энн и Бо. По правде говоря, я вовсе не был сторонником того, чтобы рыгать за столом и уж тем более повышать голос на Энн. Я не мог не согласиться, что Бо мог бы приберечь все эти фокусы для своих школьных приятелей, которые, конечно, сопроводили бы каждую подобную отрыжку или выходку сумасшедшими овациями и смехом до слез, но когда я увидел, как от унижения у него загорелись щеки, а глаза наполнились слезами вновь, меня разорвало на части. Этот ребенок не заслужил ни единого крика в его сторону, а уж тем более рукоприкладства, из-за какой-то совершенно случайной, несчастной отрыжки. - Он всего лишь ребенок. – обратился я к Энн, делая шаг ей навстречу. – Что ты от него хочешь? Этикета? Вилка в левой, нож в правой, кола в стакане для воды? Дай ему спокойно допить эту чертову колу и да, Бо, - я развернулся к плачущему ребенку, подмигивая ему, - собирайся, мы едем в МакДональдс. В одну секунду Бо снесло отсюда, уже через две послышалось его топанье по лестницам и через три – громкое хлопанье дверью. Я тяжело выдохнул, принимаясь кусать нижнюю губу. Каждый раз, когда я приходил в дом к Энн, это начиналось скандалами и заканчивалось нашим совместным уходом с Бо. - Ты ужасно невыносим. – голос Энн дрогнул, она тут же подошла к барной стойке и сама же допила остатки капель ванильной колы. – С каждым годом твой характер все хуже. - С каждым годом ты говоришь, какой я негодяй, вместо того, чтобы поинтересоваться, как проходит моя жизнь, или уж на крайний случай – как продвигаются дела у отца. - До этого мне нет никакого дела. – сухо ответила она с новым французским акцентом. - Стайлс изрядно потрепал мне нервы. – проговорила она, сжимая в руках пустую бутылку. – И ты теперь делаешь тоже самое. Я фыркнул, закидывая рюкзак за спину и возвращаясь в большой коридор. Единственным моим желанием было побыстрее смотаться из этого дома, если не принять во внимание, что я сгораю от нетерпения увидеть Ре… Уйти из этого дома было моим необходимым желанием. Никакого предложения кофе, никакого интереса – ничего. Одни скандалы и ничего больше. Я молча дожидался Бо в коридоре до тех пор, пока он сам не сбежал с лесенок, чуть не запнувшись и не упав кубарем вниз. - Ээй. – я потрепал его по голове, переворачивая его бейсболку назад. – Ты готов остаться со мной на ночь? - Никаких ночей, Гарри. – перебила меня Энн, разворачивая маленького Бо за огромный капюшон к себе. – Я не хочу, чтобы он видел, как ты раскуриваешь свою трав… - Прекрати, Энн. – в бешенстве вспылил я, медленно осознавая, что назвал ее по имени. Ее лицо тут же вспыхнуло. В коридоре воцарилась мертвая тишина, я тут же прикусил свой язык и опустил глаза вниз. Несколько минут мы стояли втроем, словно растворяясь в этой тишине, до тех пор, пока мне это не надоело. - Я жду тебя на улице, Бо. – еле слышно произнес я, быстрым шагом выходя из дома. И сейчас мне было просто наплевать на то, что я сказал это вслух. Для меня она была простой и сухой – обычной Энн. Просто матерью мальчика, которого я так любил.

* * *

В нашем, уже таком излюбленном МакДональдсе, была невыносимая толпа, однако я и Бо нашли отличное место около огромного окна, с видом на Эйфелеву Башню. Нам не мешал никто – был только я и он, и я был этому так чертовски рад. Он сжимал огромный бургер в своих маленьких пальчиках, громко запивая вредным спрайтом из трубочки и закусывая это картошкой с тем самым сырным соусом. - Она красивая? – поинтересовался Бо с набитым ртом. - Кто красивая, дорогой? – я улыбнулся ему, отпивая приличный глоток из его стакана со спрайтом. - Ну кто-кто, Хазз! – малыш нахмурился, с трудом прожевывая кашу из бургера. – Твоя девушка! Я чуть не подавился этим проклятым спрайтом, а если быть честным – я просто выплеснул его фонтаном на наш стол, от неожиданности громко закашлявшись. Схватившись за сердце одной рукой, я принялся вытирать одноразовыми салфетками эту лужу, в то время как Бо злорадно хихикал, прикрывая одной ладонью набитый рот. - Никогда не делай так при маме, как сделал сейчас я. – нахмурился я, однако вновь не смог сдержать улыбки. – У меня нет девушки, Бо. - Нет девушки?! – его глаза расширились, как будто он понимал в этом так много. – Хазз, ты неудачник. Он вновь вонзил свои зубки в бургер, проделывая ту же схему со спрайтом и картошкой. «Еще какой,» - пронеслось в моей голове, но я деликатно прокашлялся, вытирая свой рот салфеткой. - Даже у Дональда Паркера из моего класса есть. – с видом знатока произнес он, прикрывая глаза от удовольствия. - Правда? – я наигранно удивился и заострил внимание на его рассказе. – И как же ее зовут? Бо вновь протянул мне спрайт, и я сделал новый глоток. - Рейчел. В эту же секунду весь спрайт из моего рта вылетел с той же силой, как вылетает пробка из шампанского в новый год. Бо залился громким смехом, а я в очередной раз сжал свое горло в ладонях, пытаясь привести свое дыхание в норму. - Хазз, у тебя проблемы? – смеясь, проговорил Бо, и в один момент он набрал в свой рот столько спрайта, сколько позволяли его силы, и с силой сделал из него фонтан, повторяя за мной тоже движение, что сделал я несколько секунд назад. Наш поднос уже вовсю плавал на столе туда-сюда, я сидел по пояс обрызганный в этом проклятом спрайте, с Рейчел в голове и сердце, а Бо просто хохотал во весь голос, схватившись за живот с таким чувством, будто он сейчас лопнет от этого бесплатного цирка. - Пошли, малыш, нам пора. – оглянувшись по сторонам, я с ужасом представил весь тот позор, который мог бы обрушиться на нас если бы администратор зала решил подойти к нам и выяснить, в конце концов, что за херня происходила за нашим столиком. – Пошли скорее. Я схватил капюшон Бо, и тут же вывел его из МакДональдса, быстрым шагом направляясь вперед по бульвару. - Я не доел свой крутой Биг Мак! – настырно заявил Бо, топая при этом своей ножкой. Я присел перед ним на корточки, застегивая фирменную жилетку поверх его толстовки от «Vans», переворачивая его бейсболку вперед козырьком и надевая на него большой капюшон – вечер наступал, и становилось довольно-таки прохладно. - Мы обязательно придем сюда завтра, и я куплю тебе все, что ты только захочешь, договорились? – я ответил на неожиданное объятие Бо, легонечко похлопав его по спинке. - Ты самый лучший, Хазз. – Бо положил свои ручки мне на плечи и улыбнулся так широко, что на его розоватых щечках тут же появились маленькие ямочки. - Это все потому, что я люблю тебя, малыш. – подмигнув ему, я встал на ноги и, взяв его за руку, медленно направился вперед. Мы сидели у подножия Эйфелевой башни и смотрели новый журнал со Звездными войнами. Бо спокойно сидел у меня на коленях и острым язычком слизывал огромное фисташковое мороженое в рожке, а я перелистывал страницы по его просьбе. - Блин! – недовольно произнес он, рассматривая новый плакат в журнале. – Такой у меня уже есть! - Ну, ты можешь повесить его в гараж, например. Ты же собираешь там свое лего? – предложил я, рассматривая плакат вместе с ним. - Нет, я больше хочу, чтобы ты повесил его у себя в комнате. – Бо посмотрел на меня с надеждой. – Когда ты снова уедешь в свои Штаты. Я изумленно приподнял брови. - Ты хочешь отдать его мне?! – удивленно воскликнул я. - Конечно! – Бо протянул мне рожок и прошелся им по моему носу, заливаясь громким смехом. – Так ты будешь вспоминать обо мне каждый день. Мое сердце тут же рухнуло в пятки, обливаясь холодной кровью. Что-то ёкнуло, перевернулось внутри меня, а легкие, кажется, перестали выполнять свою работу. - Я и так о тебе всегда вспоминаю. – честно признался я, вновь посмотрев на плакат. – Но это слишком дорогой подарок, милый. - Мне ничего не жалко для тебя, Хазз, честное слово. – Бо закивал своей головой, а потом тут же опустил мне ее на грудь и я обхватил его за спинку второй рукой. – Мне жалко только мамины кокосовые печенья для Дастина. - Это еще почему? – я еле сдержал смешок, поглаживая ладонью по его спинке. - Редкостная зануда! – малыш резко соскочил и принялся объяснять всю свою яростную ненависть по отношению к этому бедняге. – Терпеть его не могу! - Ты слишком груб к нему. – я улыбнулся, вновь принимаясь листать его журнал. – Боже, Бо, что тут делают эти куклы? Бо отвел рожок с мороженым в сторону и присмотрелся к ряду кукол посреди этого журнала. - Не знаю, написано «бонус». – идеально прочитал он по-английски. – Хм. Хазз, какая тебе нравится из них больше всего? Я прошелся взглядом по кукле с названием «кукла-хиппи», потом посмотрел на «куклу-гитаристку», «куклу-певицу», «куклу-спортсменку», заострил внимание на «кукле-малышке», на которой была надета прозрачная рубашечка, достающая только до пупка. - Мне больше всего нравится «кукла-снежинка». – ответил я, продолжая смотреть на длинноногую белокурую «малышку». - Почему?! – удивился Бо. – По-моему, «малышка» - самая красивая, а? Я прикусил губу, тут же перевернув страницу. - Хазз! – крикнул мальчик, переворачивая страницу назад. – Почему тебе нравится «снежинка»?! Я опустил Бо на ножки и встал вместе с ним, направляясь в сторону своего отеля. - Потому что она самая красивая. – ответил я, улыбаясь прыгающему рядом Бо. - Не правда! – разбаловался он, продолжая прыгать передо мной как попрыгунчик. – Это все потому, что ее зовут Рей. Поздно вечером Бо надел свою плюшевую пижамку от Маркса и Спенсера, и принялся рубиться в приставку. Идеальный вечер – подумал я, если бы этот маленький живчик не заставил меня играть вместе с ним. - Хааааа! – он отбросил приставку в сторону, делая кувырок вперед. – Ты снова проиграл, Хазз! Я громко рассмеялся, отбрасывая в сторону свой пульт и падая на подушку. Бо тут же подобрался ко мне, спугнув рядом сидящую Питтэ, кстати, уже изрядно потрепав ее и лишив нескольких перьев, и принялся бороть меня своими маленькими ручками. - Хочешь услышать пять идеальных правил настоящего мужчины? – предложил я ему, пытаясь хоть как-то угомонить не на шутку разбушевавшегося ребенка. Бо с интересом посмотрел на меня, а затем тут же залез и спокойно опустил свою головку мне на грудь, обнимая меня своими маленькими ручками. Я подложил под свою спину подушку и удобно обхватил его руками, еле-заметно укачивая его на своих руках. - Ну, только если для правда настоящих. – важно заявил Бо, прикрывая глазки. - Для самых-самых настоящих, точно таких, как ты. – подтвердил я, пытаясь выдумать в голове какую-нибудь интересную вещь. - Договорились. Давай. Я ненадолго призадумался, поднимая кружку теплого молока со своей тумбочки, и преподнёс его к губам Бо. - Первое правило: настоящие мужчины никогда не сдаются. - Точно. – Бо поднял свою головку и посмотрел мне в глаза. – Я сегодня не сдался и победил тебя аж три раза! - Именно. – я кивнул головой, вновь укладывая его на себя. – Второе правило: никогда не думать о Рейчел Вуд. В комнате повисла неловкая тишина. Я почувствовал, как мои ладони наливаются потом, на лбу тут же выступила испарина, а во рту все пересохло – ровно секунда взрыва внутри меня при мысли об одной Вуд. Кажется, это она должна нам рассказывать все пять правил, хотя ей будет и одного достаточно, чтобы побороть меня до победного конца. - Кто такая Рейчел Вуд? – сонным голосом спросил Бо, допивая свое молочко из кружки с Микки Маусом. - Никто. – я нервно подавил смешок, понимая, что окончательно и бесповоротно попал. - Так и знал, что у тебя есть девушка. – вздохнул малыш, отдавая мне свою кружечку. - Вовсе нет! – возмутился я. – Рейчел - просто девушка. Обычная. - Ладно, она тебе нравится. И не говори нет! – тут же закричал он на меня. – Всем парням нравятся девушки! Я лениво улыбнулся, посмотрев на нас с Бо в потолок. Это было еще одним прекрасным доказательством того, что Бо рос идеальным мальчиком. В нем было все – своевременная смекалка, послушание, детская наивность и остроумие. Мой мальчик рос по самым нужным стопам, и это – правильно. - Хорошо, Бо. – наконец, согласился я с ним. – Пусть будет так. - А какое третье? – поинтересовался он. - Третье правило – всегда слушаться маму. - Эх, выполнено… - засыпая, произнес он, крепко сжимая мою кожу в своих пальчиках. – Расскажи мне еще два, Хазз. - Ну, хорошо. – я осторожно переложил полу спящего ребенка рядом с собой на подушку и накрыл его одеялом. – Четвертое правило – относиться ко всем с уважением. Бо сонно разлепил глазки и посмотрел на меня сквозь томную пелену сна. - Хазз? – он протянул ко мне свою ручку и сжал мой палец в своих маленьких пальчиках. - Что, малыш? – я прилег рядом с ним, принимаясь перебирать его шелковые русые волосы между пальцами. - Можно я сам придумаю пятое? - Конечно можно, дорогой. – я опустил свою руку ему на спинку и принялся поглаживать его нежную кожу двумя пальцами. - Пятое правило настоящего мужчины – никогда не забывать водить меня в МакДональдс около нашей с тобой башни. – на полном серьезе произнес Бо, и с этими словами погрузился в крепкий сон. Я не произнес ни звука, на моем лице лишь выплыла сонная улыбка. Идеальное правило идеального мальчика. Осторожно дотянувшись до маленького торшера с его стороны, я потянул маленькую веревочку вниз и выключил его. Затем, я еле слышно встал со своей кровати и протянул руку Питтэ, на которую она тут же запрыгнула. Выйдя на балкон, я полной грудью втянул в себя воздух Парижа, моего ночного, прекрасного Парижа. Питтэ стояла на тоненьких лапках рядом со мной, и мне казалось, что все ее перышки насквозь пропахли сладковатыми духами Рейчел. Моей Рейчел. Придерживая между зубами скрученную в папирусной бумаге травку, я глубоко затянулся островатым дымом и запустил его в легкие, буквально ощущая через несколько мгновений, как перед глазами все начинает плыть. - Я потерял единственного человека, с которым мог бы разделить свою единственную жизнь. – хрипло произнес я, обращаясь к Питтэ и запуская палец в ее гладкие перышки. Птичка еле слышно пропела что-то на своем, и я выдавил из себя улыбку – она напоминала мне Рейчел и это все, что у меня осталось от нее. Где бы мы ни были, где бы мы не находились и каким сильным бы я не был для тебя, у меня есть то, с чем я никогда не смирюсь и то, что никогда не прировняет меня к настоящему мужчине. Я думаю о тебе всегда, Вуд. И я теперь окончательно сдаюсь. POV Рейчел. - Рейчел Вуд, очень приятно. – я протягиваю руку очередному французскому фотографу и пожимаю его руку. На его носу очки от Диор с красивой оправой и вставками из настоящих бриллиантов. Ровно такие же красовались на моем кольце. - Вы – прелестны. – он целует мою руку и говорит с ярким, французским акцентом. – Я видел ваши фото с показа, вы просто сокровище, Рейчел. Его Рейчел с картавой «р» - нежное и мелодичное. Франция тепло обнимает меня за плечи, и я растворяюсь в ее объятиях, мне хочется еще, еще и еще. - Спасибо, Франс. – я стараюсь говорить спокойно и неторопливо, как полагается. – Я подписала контракт с VOGUE пару дней назад, и я полностью готова к сотрудничеству с Вами. Франс улыбается мне, оголяя идеально-ровные жемчужные зубы, а затем наклоняется к своему менеджеру, который совсем не понимает по-английски и говорит что-то на французском – легко и невесомо. Пока они обсуждают детали, я с удовольствием беру бокал терпкого шампанского из темного сорта винограда, в голове проносится мысль о том, сколько же оно стоит, и эта мысль начинает чертовски-приятно греть мое сердце. Я пью это шампанское. Мне его предлагают. Мне. Рейчел Вуднесс. - Рейчел, мы гарантируем Вам, что через несколько дней Ваше лицо будет украшать все самые большие вывески в центре Парижа и за его пределами. – Франс тоже берет шампанское в одну руку и приподнимает его в воздухе, обращаясь ко мне. По телу разбегаются мурашки, тонны мурашек повсюду. Я улыбаюсь ему, прищурив свои глаза и откинув разглаженные утюжком волосы за спину. Кончики волос касаются моей поясницы, я чувствую их каждой клеточкой своего тела, и меня греет мысль о том, что все это я. Это шампанское, эти люди, эти вывески и студии – все это мое, я заслужила это и я здесь для того, чтобы показать себя. Сзади подходит Иви, и я тут же оборачиваюсь к ней, принимаясь слушать все детали предстоящей работы. Краем уха до меня доносится голос Франса о том, насколько роскошны мои ноги в этих ботильонах на толстом 15-сантиметровом каблуке, эти острые колени, которые еле закрывает обтягивающая темно-серая юбка-карандаш, и как роскошно и дорого смотрится золотой бантик на цепочке, которая, кажется, бесконечными потоками струится по моим ключицам, падая в абсолютную неизвестность. - Она работала и с VS. – к разговору подключается Иви. – Наша Рейчел – Ваша самая дорогая находка. - Я даже не знаю, как поблагодарить того человека, который показал миру этот бриллиант. – заговаривается в громких словах Франс, и меня тут же начинает подташнивать. Я кидаю яростный взгляд в сторону Иви, Иви тут же смотрит на меня, на ее лбу вырастает знак вопроса, а перед моими глазами все начинает двоиться. Франс что-то щебечет себе под нос, но я тут же извиняюсь, разворачиваюсь, и на ватных ногах иду в другую сторону, моля Бога лишь о том, чтобы где-то поблизости оказалась стена. И она чудом находится. Я быстро захожу за нее и с силой ударяюсь затылком, стараясь не съехать вниз. Я сбрасываю с себя эти проклятые ботильоны, чтоб они провалились, внутри меня все начинает полыхать, все загорается пламенем и буквально сжирает на своем пути. Предательская боль за грудной клеткой точно сковывает мои ребра, они начинают смещаться и давят с такой силой, что мне сложно сделать глубокий вдох. Дорогое сердце, почему все еще так больно? Я думала, что мы договорились, что нам будет плевать. Я решаюсь сделать глубокий вдох, и он тут же острой болью откликнулся где-то в затылке, поэтому мне пришлось схватиться за стену. Я не знаю, как и каким образом, но мне пришлось – иначе бы я потеряла сама себя. Стайлс. Я тебя так сильно ненавижу. Я не могу прекратить думать о тебе. Все о тебе. Весь чертов мир это только ты, ты, ты. Мягкие пледы. Белые звезды. Теплая Франция и громкая гроза. Пошел ты. Пошел ты. Пошел ты. Я сжимаюсь в один маленький комочек от всех чувств, которые с силой рушатся на меня в этот момент. Мне становится жаль саму себя, я готова сдохнуть от жалости к самой себе. Гарри, Гарри, Гарри. Я трогаю себя за лоб, за лицо, готовая врезать себе уже по самое «нормально», сделать уже хоть что-нибудь, лишь бы привести себя в чувство. - Рейчел. – за угол влетает испуганная Иви. – Господи, тебе плохо. Это не вопрос, это обычное утверждение, а самое главное – это правильное утверждение. Мне не то, чтобы плохо, мне просто кажется, что я подыхаю. Всего лишь. - Держи, я принесла тебе лимонной воды. Я с жадностью принимаю глотать воду, пропуская мимо несколько глотков. Холодная вода стекает по моему подбородку, по ключицам, ловко заныривает под шелковую блузу, но мне так плевать. Плевать, плевать, плевать. - Рейчел, они хотят обрезать твои волосы. – на одном дыхании говорит Иви, но тут же продолжает. – Но я сказала им, что я отрежу им всем член, если они отрежут твои волосы. Иви вызывает улыбку на моих губах. Я слабо улыбаюсь, благодарю за воду и возвращаю пустой стакан ей в руки и поднимаю красные глаза на нее. - Я обязательно отрежу свои волосы, Иви. – говорю я уверенным тоном, хотя мой голос по-прежнему срывается на некоторых нотках. – Обязательно. Но я сделаю это со своим парикмахером. Сделаю тогда, когда влюблюсь. - Да…? – глаза Иви расширяются, и она чуть ли не визжит на месте. – Черт побери! За новую рекламу с короткими волосами мы получим пять тысяч баксов бонусом! Ее словно ветром сшибает. Кажется, ее понесло к менеджерам говорить о том, что ожидает ее и мой карман, а последняя фраза, кажется, просто пролетела мимо. И, боже мой, ну как же мне плевать. Я возвращаюсь в свой номер после пяти, судорожно сшибая все на своем пути. Я тут же одеваюсь в удобные джинсы и растянутый свитер, закалываю волосы карандашом, который валялся на полу и лихорадочно ищу свой заветный чемоданчик Chanel под кроватью. Открываю его, и мой рот тут же наполняется слюной – он целиком и полностью забит шприцами, и у меня, кажется, даже закатываются глаза от удовольствия. - Смотри, что ты делаешь со мной. – прошептала я в пустоту, мягко вводя иглу в пульсирующую венку. Приятная кислота в пару мгновений разносится по моим жилам, окутывает каждую мышцу. Я обессиленно ввожу жидкость до конца, и мне тут же начинает кружить голову от ощущения непередаваемой легкости. Передо мной снова ты. И тебя так много, что мне больше не нужно ничего. Никаких показов, никаких модных помад и никаких фотографов. Я так люблю твой голос, такой тихий и приятный. Идя вместе с тобой, я была готова записывать каждое твое слово и прослушивать записи ночами. Руки… я пару раз прикасалась к твоим безумно-прекрасным, нежным рукам. Передо мной сейчас не ты, а твои глаза. Их темные, длинные ресницы оставляли красивые тени на твоих совсем еще детских, гладких щечках. Я благодарна тебе за каждую секунду, проведенную вместе. Приходи ко мне еще, Гарри.

* * *

Song:

Tim Mcmorris – The A Team

Этот вечер был особенный. Я улыбалась самой себе, выходя на Площадь Шарля де Голля. Все было больше, чем просто странно и иногда, именно в такие моменты, я не верила самой себе. В маленьком ресторанчике за углом уже включили свет, поэтому я быстрым шагом направляюсь туда, прямо на ходу стаскивая с себя пальто. - Добрый вечер, Мисс. – приветствует меня портье и провожает меня до маленького столика в углу ресторана. Я заказываю вкуснейшую сливочную пасту и мне сейчас абсолютно наплевать на то, что скажет Иви о моих килограммах. Ну что за странный вечер. Уткнувшись носом в какой-то глянцевый номер, я не замечаю, как перед моим носом ставят тарелку с вкуснейшей пастой и кисло-сладким соусом. Одной рукой ковыряюсь в пасте, второй перелистываю страницы журнала, чуть ли не взахлеб проглатывая каждое слово. - Мисс? – отвлекает меня молодой человек лет двадцати с небольшим. – Тут свободно? Я медленно опускаю журнал и презрительно смотрю на него. Его длинноватые волосы торчат из-под яркой шапки, в его руках скейтборд и он выглядит довольно странно для посетителя такого заведения. - Вы не нашли других столиков? – фыркаю я, продолжая в упор смотреть на него. - Видите ли… - он немного теряется, осматриваясь по сторонам. – Все места уже заняты. Я тут же поворачиваю голову и убеждаюсь в том, что все столики действительно заняты. - Что ж, если вас не рвет от морепродуктов – садитесь. – небрежно кидаю я и вновь утыкаюсь в свой журнал, продолжая ковыряться в пасте вилкой. - Благодарю вас. На этом, как мне казалось, наш диалог должен был закончиться, однако меня чертовски раздражало то, что он смотрел на меня в упор, и мне не удавалось ни поесть, ни почитать. - У вас какие-то проблемы? – раздраженно спрашиваю я, опуская свой журнал на колени. – Может быть, вы займетесь делом? - Я жду заказ. – ответил он, улыбаясь. Я вспыхнула, поражаясь наглости своего нового «соседа по столику». - Да что вы! – возмущенно восклицаю я. – Вот это новости! Быть может, вам интересней будет посмотреть на хлеб?! Я беру пару кусочков в руку и тут же швыряю его перед носом этого нахала. - Пожалуйста! – говорю я на повышенном тоне. – Думаю, это интересней, чем мое лицо, не правда ли? Парень взял в руки хлеб и покрутил его перед своим лицом, тщательно рассматривая. - Нет, не думаю. Меня вновь бросило в жар, и я тут же положила руки на стол, подбородок на совмещенные ладони и принялась смотреть на него в упор, однако это ни на секунду не смутило моего собеседника. - Вы начали свой ужин с пасты. – заметил он. - Спасибо, что напомнили. – язвительно прошипела я, не сводя с него взгляда. – А я-то думала, это зефир. - Вы знаете, жизнь очень коротка, чтобы начинать с таких блюд. - Начинайте с десерта и бла-бла. – передразнила я его заученной фразой. – Не прокатит. Парень усмехнулся и движением руки подозвал официанта. Молодой обслуживающий тут же подошел к нам и с улыбкой посмотрел на моего вредного собеседника. - Будьте добры, две порции воздушного зефира с легким мороженым. – любезно сообщил он и кивнул головой. - Вы что, решили угостить меня? – поинтересовалась я у него, делая вид, что мне реально наплевать, хотя это было абсолютной неправдой. - Это похоже на то, что я собираюсь вас угощать? – усмехнулся тот в свою очередь. Вспыхнув в миллионный раз, я позабыла все слова, которые нескончаемым потоком лились из меня буквально минуту назад. - Да, это выглядит так. – наконец, выдавила я из себя с идиотской улыбкой на губах. - Ну надо же. Парень продолжал смотреть меня как на ненормальную, а я так и продолжала кипеть – казалось, еще мгновение, и дым повалит из моих ушей. Когда десерт принесли, собеседник мило пододвинул мне тарелку и приказным тоном заявил съесть при нем. Я прищурила глаза и с подозрением посмотрела на этого простого, но действительно достойного «собеседника». - Рейчел Вуд. – протянула я ему руку для рукопожатия, и он тут же ответил мне взаимностью и с лучезарной улыбкой на своем лице. - Стефан. Просто Стефан для вас, милая Вуд. POV Гарри. Song:

Sia – Elastic Heart

- Ты уверен, что тебе это интересно? – обратился я к Бо, который сидел на трибуне и болтал ногами. - Конечно, Хазз. – уверял меня он, с восхищением подсматривая за разминкой футболистов. – Футбол – это круто! Так уж получилось, что Стефан отрыл где-то билеты на очередной футбольный матч между командой Германии и Швеции, и теперь мы втроем сидели на этих проклятых трибунах и ждали начала игры, хотя, по правде признаться, я терпеть не мог этот гребаный футбол. - Ну и как ты поужинал вчера? – поинтересовался я у Стефана, обращаясь к нему и открывая банку спрайта. - Я познакомился с девушкой. Я вскинул бровью, удивляясь. - Серьезно? И как она? - Кажется, она совсем не француженка. – вздохнул он. – Я просто угостил ее зефиром, всего лишь. И, черт побери, я забыл ее фамилию. Я громко фыркнул, поражаясь его словам. - «Забыл фамилию» - передразнил я его, посмеиваясь. – Ты что, ее по фамилии звать будешь? Тоже мне, джентльмен. - Нет, конечно, нет. – Стефан подловил мой веселый настрой и тоже рассмеялся. – Но, я пригласил ее на футбол. Надо же было мне куда-то девать эти чертовы билеты. - Логично. – согласился я. – Она что, любительница футбола? - Понятия не имею. – отмахнулся Стеф, закидывая в рот чипсы. – Я только запомнил, как ее зовут. - Ну и как же ее зовут? – поинтересовался я, отпивая спрайт из жестяной баночки. - Рейчел. В одну секунду я подавился всем, чем только можно. Проклятый спрайт застрял поперек моего горла, перемешиваясь с воздухом и маленькими пузырьками, щекотливо застревая поперек горла. Бо захохотал, принимаясь стучать меня по спине, но мне было совсем не до смеха. - Как она выглядит? – на одном дыхании произнес я, давясь этим ебаным спрайтом. - Ну, она достаточно симпатичная. – кивнул Стефан, словно представляя ее перед собой. – У нее бледная кожа и белые волосы. Я совсем забыл, что значит «дышать». В теории я понимал, что все это больше, чем просто глупо, ведь моя Вуд могла быть где угодно, но точно не в Париже. - Блондинка. – повторил я, словно завороженный. – Подожди минутку, Стеф. С этими словами я развернулся к Бо, и наклонился к его лицу настолько близко, насколько мне позволяло расстояние. - Малыш, напомни мне первое правило настоящего мужчины? – вежливо попросил я у Бо, пытаясь сохранить спокойствие. - Никогда не сдаваться. – даже не уделив мне взгляда, произнес он, не отрывая своего взгляда от разминки. - Спасибо, дорогой. Я просто немного забыл. «Никогда не сдаваться» - долбило в моей голове, а сердце вопило: «Спроси еще что-нибудь!» Прокашлявшись, я вновь обернулся к Стефану и попытался натянуть улыбку на свою унылую рожу. - Ну, это хорошо. – выдавил я из себя, продолжая улыбаться так, точно меня распяли на кресте и теперь клюют орлы. – Ну, а еще что-нибудь? Стефан почесал затылок, вновь погружая руку в пачку с чипсами. - Мне показалось, у нее голубые глаза. – он прикрыл свои веки, точно вспоминая девушку перед собой. Я тяжело сглотнул ком поперек своего горла, пытаясь угомонить нарастающую в мышцах дрожь. «Брось, Стайлс. У любой блондинки голубые глаза». - успокаивал я себя настолько, насколько мог. - … и ее милый голубой свитер, да, он точно подчеркивал ее глаза. – продолжил он, наконец, открывая глаза. Я вдохнул побольше воздуха в легкие, совсем позабыв, зачем я тут. Мне хотелось спросить: «Это моя Вуд, да? Ты ее видел, мудак, ты сидел с ней за столом и угощал ее своим тухлым зефиром, который она терпеть не может, так, черт тебя возьми?», но вместо этого я просто прокашлялся, как будто у меня болело горло. - А что насчет ее волос? – никак не мог успокоиться я, настояв на своем. – Ну, какие они? Стеф посмотрел на меня в недоумении. - Какая к черту разница? Она просто симпатичная и все. Может, она придет, и ты увидишь ее. Мои кулаки налились силой, и в мышцах тут же загорелся огонь. - Скажи мне, твою мать, какие у нее волосы. – процедил я сквозь зубы, готовый в одну минуту наброситься на Стефана с кулаками. - Боже праведный, у нее обычные белые волосы, примерно до лопаток. – ответил он, как на экзамене. – Хотя нет. Они почему-то немного длиннее впереди, чем сзади. Передо мной словно весь мир рухнул. Нет, это не моя Вуд. Конечно, нет. Чуда не бывает, и ее не может быть здесь. - Ну, понятно. – растерянно произнес я, даже не зная, радоваться мне или плакать. Скорее второе идеально подходило под мое состояние. Когда игра, наконец, началась, я то и дело придерживал через чур эмоционального Бо за руку, потому что он вскакивал при каждом движении его полюбившегося футболиста, и мне казалось, еще немного, и он свалится с трибун. - Бо. – рассмеялся я. – Будь осторожней, малыш. Стефан тоже увлекся игрой до одного единственного момента. Он одернул меня за руку и указал в толпу. - Ну, а вот и моя Рейчел. – он улыбнулся и в этот же момент вновь принялся следить за игрой. Я прищурил глаза, замечая блондинку в голубом вязаном свитере среди толпы. Она пробиралась через трибуны, в поисках своего места. - ГООООООООООООООООООООООЛ!!!!!!! - заорали в один голос Бо и Стеф, сливаясь голосами с каждым болельщиком на трибунах, в то время, когда я жадно глотал воздух ртом. Мир, вокруг меня, пожалуй, повалился ко всем чертям. Он отправился прямиком в ад, разгораясь в нем с каждой секундой все сильнее. И если в мире существовала справедливость, я, пожалуй, тоже выбираю ад. Как только Рейчел подошла чуть ближе, она присела на свое место и подняла тусклые глаза на поле, совершенно не понимая, что она тут делает. Это была моя Вуд и она была рядом. Ни рядом с ними, а рядом со мной. - Бо, напомни мне первое правило настоящего мужчины еще разок. – прошептал я забвенным голосом, боясь пошелохнуться со своего места и отвести взгляда от моей Рейчел. Бо забрался на трибуну прямо ножками и обхватил меня за шею, прикасаясь влажными губами к мочке моего уха. - Никогда не вспоминать о Рейчел Вуд. – еле слышно произнес он.

* * *

Поймай это слово, сожми, сгусти. Пусти по ветру, как дым. Поймай и, как бабочку, отпусти Свет одинокой звезды. На маленький миг ладони твои Чужое тепло возьмут. Счастье всегда достанется двоим И никогда одному.

Рейчел Вуд: http://s005.radikal.ru/i209/1503/1d/da174f2742fb.jpg