Blind

Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. - 1-е Коринфянам 13:4-7

Глава 1: Темнота и Слепота

Сегодня Сакура оделась в исключительно черное. Обычная красная безрукавка с белой молнией, которую она регулярно носила, была спрятана в шкафу в тот день. Вместо этого девушка облачилась в рубашку с длинными рукавами, которые закрывали не только руки, но и запястья, а длинные свободные брюки заменили обычную розовую юбку. Если бы она носила носки вместе с сандалиями, они тоже были бы черными. Единственное, что не было черным у Сакуры в тот день - это ее яркие зеленые глаза, розовые волосы и красный протектор, который удерживал волосы сзади. Сейчас она направлялась в госпиталь, чтобы работать и практиковать техники, которыми ее научила Пятая Хокаге - Тсунаде. Она охотно улыбалась прохожим, пока шла к больнице, и махала знакомым, радостно приветствуя их, пускай все и глазели на ее наряд, не зная, как бы повежливее прокомментировать его. Но Сакуру это не беспокоило мнение других и не хотелось отвечать на вопросы о том, почему она одета в черное; было слишком больно думать о причине ее сегодняшнего гардероба. Несмотря на улыбки и радостные приветствия, которыми она одаривала людей по пути, неприятное чувство уныния опустилось на ее плечи. Как бы там ни было, у девушки имелась уважительная причина для ношения черного в тот день. - Сакура-чан! – послышалось буйное восклицание позади нее. Легкая улыбка появилась на ее губах, после того, как Сакура покачала головой. Возможно, «дозы Наруто» будет достаточно, чтобы удержать ее от печальных мыслей. Повернув голову назад, Сакура увидела Наруто, бегущего к ней и энергично машущего рукой. На его лисьем лице сияла широкая улыбка, а рядом с Наруто шла раскрасневшая Хината. Он остановился прямо перед ней и чуть не врезался в людей, шедших мимо, что заставило Сакуру поволноваться. Наруто, с другой стороны, не обратил внимания (или просто не заметил) и счастливо смотрел на Сакуру. - Эй, Сакура-чан! – усмехнулся он. - Доброе утро, Наруто, Хината, - она улыбнулась им обоим. – Почему вы оба так торопитесь этим утром? - Эм, ну... не совсем торопимся, - ответил Наруто, задумчиво почесав затылок. – Я просто столкнулся с Неджи, Хинатой и Тен-Тен, и решил угостить их раменом сегодня вечером. Мне бы хотелось знать, может, ты хочешь прийти, Сакура-чан, потому что в последнее время ты выглядишь... ну, не знаю... отдаленно. Рядом с ним Сакура увидела покрасневшую Хинату - девушка, видимо, смутилась из-за того, что Наруто угощает ее раменом. Девушка поглядывала на сжимавшую ее ладонь руку Наруто. Сакура слегка улыбнулась. Это было похоже на двойное свидание, пускай даже Наруто был слишком недалеким, чтобы осознать чувства Хинаты. Она вежливо покачала головой. - Извини, Наруто, - оправдалась девушка. – У меня сегодня много работы в больнице, поэтому не думаю, что смогу освободиться сегодня вечером. – Не говоря уже о том, как она будет чувствовать себя, будучи одна и без мужской компании. Кроме того, сегодня она решила побыть в одиночестве. - Да ладно, Сакура-чан! – начал упрашивать ее Наруто. – Это будет так весело! - Спасибо за предложение, Наруто, - она покачала головой ещё увереннее, зная, что прояви она хотя бы каплю сомнения, то он ни за что не перестанет попрошайничать. – Но, может быть, в следующий раз. Я слишком занята. Мне очень жаль, что я не могу прийти, как бы мне не хотелось. - А ты не можешь пропустить сегодня работу, Сакура-чан? - Определенно нет, - твердо ответила она. – Люди надеются на меня. И, кроме того, я уверена, что вам не нужна большая компания. Хината, Неджи, Тен Тен и вы можете приятно провести время и без меня. - Са-Сакура-сан, - стеснительно промолвила Хината. – Говорят, что чем больше, т-тем лучше. - Ну, еще говорят, что чем меньше, тем лучше, - Сакура улыбнулась в ответ. – Люди противоречат сами себе, не правда ли? В любом случае, я опоздаю, если не поспешу. Спасибо за предложение, но я приду в следующий раз, если смогу. Пока! Наруто надулся, в то время как Хината понимающе кивнула. Сакура улыбнулась и помахала им рукой на прощание, перед тем как отвернуться и пойти вниз по улице. Она потеряла слишком много времени. Тсунаде была довольно строгой, когда дело доходило до пунктуальности. «Ты можешь спасти жизнь, если придешь всего на пару минут раньше», подчеркнула она как-то, и Сакура рассеянно вспомнила всегда опаздывающего Какаши. Толкнув дверь в больницу, Сакура встретила запах дезинфицирующих средств и лекарств с обычным дерганием. Как же она ненавидела этот запах. И начинать каждый рабочий день, вдыхая этот запах, было неприятно. Она предполагала, что запах был облегчением для тех, кто попадал сюда с мыслями умереть, и просыпался, чувствуя бьющий в нос больничный запах. Тем не менее, Сакура не была одной из этих людей; для нее запах больницы просто разил. Куноичи покачала головой, не желая терять время на раздумья о запахе больницы, и побежала к регистрационной стойке. - Доброе утро, Сакура, - поздоровалась с ней девушка за регистрационной стойкой, улыбаясь. – Тсунаде-сама уже ждет вас с пациентом на четвертом этаже в палате четыреста восемьдесят три. - Большое спасибо! – ответила Сакура, подбегая к лифту. Она глянула на часы и взвизгнула – оставалось лишь три минуты, чтобы добраться до четвертого этажа. Казалось, будто лифт никогда не придет, поэтому девушка нетерпеливо нажимала кнопку на стене. После, казалось бы, вечности, дверь открылась и Сакура бросилась внутрь, нажимая кнопку «4». Она облегченно вздохнула, так как лифт начал быстро подниматься. Похоже, она все еще могла успеть.

***

Здесь было сыро, как и всегда. Он ненавидел сырость. Будучи пользователем огненной стихии, сырость всегда докучала Саске по неизвестным причинам. Не то, чтобы это было чем-то новым для него - под землей, где находилась база Орочимару, всегда было влажно, и кто-то мог бы подумать, что после трех лет проживания в различных подземных базах, он привыкнет к этому. Но даже после такого длительного периода, Саске все еще ненавидел заплесневелый запах. Возможно, сегодня этот запах тревожил его больше, чем обычно из-за некого волнения в душе. Орочимару позвал его, сказав, что ему нужно поговорить с парнем о чем-то. Саске усмехнулся самому себе – он не был глуп, и Орочимару тоже понимал это, поэтому поставил огромное количество охраны вокруг комнаты. Не то, чтобы он не мог расправиться с охранниками, – все дело было в нежелании вызывать шум, что заставило бы других ниндзя Звука сесть ему на хвост. Тогда бежать будет намного сложнее. Саске ударил своим кулаком по бетонной стенке рядом с кроватью. Так сильно, что она треснула и начала крошиться из-за силы удара. Все не должно было закончиться таким образом! Орочимару пообещал ему силу и предоставил ее. Однако Саске знал, что Орочимару не тренировал его, чтобы силы парня приравнялись к силам Саннина; он боялся Саске, поэтому не хотел предоставлять ему мощь, которую не смог бы контролировать. Судя по всему, он собирался сделать тело Саскке сильнее только после того, как парень станет его сосудом. Этот ублюдок. Саске казалось, что он все распланировал: прошло уже три года с его ухода из Конохи и к этому времени он уже должен был выучить достаточно техник, чтобы превзойти и убить Саннина. После этого он двинулся бы дальше, собирая различные техники с помощью Шарингана, чтобы убить своего брата. Было очевидно, что он собирался сделать после всей проделанной работы. Он отомстит за клан. Но, конечно же, его план был разрушен, когда Орочимару позвал Саске к себе для «разговора» о чем-то незначительном. Чем-то незначительным, естественно, была пересадка испорченной души Орочимару в его тело - что-то, чего юноша хотел избежать. Но он осознал, что в его теперешнем положении, он не имел возможности победить Саннина; возможно, он смог бы начать неплохую битву и серьезно ранить своего сенсея, но Саске знал, что он, скорее всего, будет мертв до того, как умрет Орочимару. И, конечно же, это было неприемлемо. Саске держался за голову руками, пальцы были запущены в его темные пряди; его челюсть была сжата, а лицо нахмуренно. Время почти пришло... Несомненно, Орочимару пришлет к нему охранника, который приведет его к Саннину на их «небольшой разговор», и затем, Саске знал, его тело больше не будет подчиняться ему. Его сенсею было наплевать на его месть, и он, скорее всего, не подумает мстить за клан Учихи, даже если получит такую просьбу. Резко встав, Саске начал раздраженно ходить по комнате. Должен был быть выход. Он не старался стать сильнее лишь для того, чтобы стать телом Орочимару. Он знал, что был использован, – он знал это с самого начала, но он надеялся на смерть Орочимару до того, как это произойдет. Если и была вещь, беспокоившая Саске больше остальных - это быть использованным. Он должен придумать способ, чтобы выбраться из сложившейся ситуации, не умерев при этом. Он не собирался быть использованным. "Думай!" - приказал он себе, сжимая и разжимая свои кулаки за спиной, в то время как ходило по комнате. Должен был быть способ предотвратить это; должно же было быть что-то, из-за чего бы Орочимару не захотел взять его тело. Он остановился и посмотрел на свои руки, медленно сгибая их. Должен был быть выход... Он закрыл свои глаза, думая о том, чего Орочимару так хотелось от него. Было всего несколько вещей, которые пришли ему на ум. Орочимару хотел его из-за его шарингана... кроме его способностей и скорости, он не видел причин, чтобы Саннин держал его живым. Медленно опускаясь на колени на цементный пол, он закрыл свои глаза и вздохнул. Единственная вещь, о которой он подумал, была невообразимой. Если он сделает это, был огромный шанс, что он никогда не сможет победить Итачи. Можно было бы сломать его собственные кости, если б была необходимость, но это лишь временно задержит Орочимару от приобретения тела. Этот ублюдок Кабуто, вероятно, мог вылечить любые физические повреждения, которые он может нанести себе. Как бы сильно Саске не хотелось признавать этого, но Кабуто был искусен в своей работе, и любые ранения будут залечены моментально, не влияя на его скорость или умения. Саске рыкнул, ускоряясь вновь, пытаясь подумать об альтернативных путях побега, но лишь ощутил пустоту. Он опять подумал о его первоначальной идее... слишком рискованно. Жить, будучи свободным от Орочимару, но не будучи способным победить Итачи или быть порабощенным Орочимару, но, скорее всего, быть отверженным с его идеей о мести. В любом случае это не была выигрышная ситуация. Он подумал об этом еще немного. Его мысли озабочены ситуацией, навалившейся на него. Он должен был принять решение, причем быстро. Он обдумал свое второе решение... Всегда был маленький шанс того, что он может преодолеть препятствие... но он не представлял возможности полностью восстановиться после этого. Он знал, если соберётся сделать это, все будет настолько плохо, что даже Кабуто не сможет исправить это. Если не получится, то Орочимару поймет, что не все потеряно, и обретет контроль над телом Саске. Саске достал кунай из небольшой сумки на бедре и покрутил его в своей руке, наблюдая за опасным мерцанием темного металла. На мгновение он закрыл свои глаза, глубоко думая о единственном другом способе, чтобы избежать возможности быть следующим сосудом. Против воли ненавистное лицо брата возникло в его сознании, разговаривая мягко, но мрачно: Ненавидь меня. Презирай меня. Убегай и борись за жизнь. Саске открыл свои глаза, крепко сжимая кунай в кулаках, не замечая клинок, врезающийся в его пальцы. "Борись за жизнь" - Саске глубоко и успокаивающе вдохнул, медленно расслабляя свои руки. Его голени болели, парень все еще сидел на полу, а холодная земля заставляла его ощущения быть начеку. "Борись за жизнь" Услышав едва заметный шум, который нельзя было перепутать, - шаги в коридоре. Этот человек направлялся в сторону комнаты Саске. Парень резко повернул голову и посмотрел поверх своего плеча, а затем снова на кунай. Его сердце начало колотиться в груди, лоб и руки вспотели: он неистово прикусил свою губу, чувствуя вкус крови. Кунай зловеще мерцал в его руках, а шаги становились все громче. Он опустил левую руку и сильнее сжал рукоять куная правой. Руки парня тряслись. Шаги прекратились прямо у двери. Он услышал голос Кабуто, приказывающий охранникам открыть дверь. Звон ключей. Дверная ручка повернулась, а позже он услышал тихое скрипение открывающейся двери. Борись. С непоколебимой решительностью Саске поднял кунай над головой. И с огромной силой полоснул острым лезвием по своим глазам. Влажный запах подземелья смешался с запахом крови, а молчание прервал мучительный крик.

***

- Это было неплохо, Сакура, - похвалила Тсунаде свою ученицу, отойдя от только что излеченного тела ниндзя. – Ты становишься лучше с каждым днем. Ты очень талантливая ученица. - Нет, Тсунаде-сама, - покачала головой Сакура. – Я не смогла бы достичь этого без вашей помощи. Тсунаде улыбнулась и положила руку на плечо своей ученицы, усмехаясь. Сакура улыбнулась в ответ, в то время как "Внутренняя" Сакура радовалась похвале. - Ты хорошо потрудилась сегодняшним утром, ты заслуживаешь перерыва, - улыбнулась Тсунаде. – Пойдем в столовую, я угощу тебя обедом. Сакура покачала головой, извиняясь. – Ох, я не могу позволить вам сделать этого. Я всего лишь делаю свою работу, как ваша ученица, – в действительности, она просто чувствовала себя слишком одинокой. - Чепуха! - твердо сказала Тсунаде перед тем, как выйти из помещения. – Ты заслуживаешь награду. Пошли, пока не закончился перерыв. Она чуть ли не заявила это, и Сакура знала, что не сможет противиться дальше. Она слегка улыбнулась, смотря на удаляющуюся спину Тсунаде, – она была строгим учителем. И улыбалась довольно редко. Девушка гордилась тем, что смогла вылечить множество ранений на теле ниндзя, но это не позволило ее страданиям исчезнуть. "Внутренняя" Сакура, до этого радовавшаяся похвале, вернулась назад, чтобы сесть в темном углу сознания Сакуры, выглядя удручающе, как и весь день. Медленно Сакура последовала за своим учителем, не давая её "Внутренней" Сакуре показать свои истинные чувства. Тсунаде придержала лифт для неё, и та быстро зашла в него. За спиной закрылись двери. Саннин начала комментировать ее использование чакры, говоря о том, что Сакура залечивала раны неким иным способом, отличающимся от её собственного. - Этот способ всё столь же эффективен, возможно, даже более того, - сказала Тсунаде. – Это очень интересная техника. Также, это способ, к которому я и не думала прибегать. Возможно потому, что он делает лечение чуть сложнее, но, похоже, удобен для тебя. - Вы мне льстите, учитель. - сказала Сакура, улыбаясь, но она слушала лишь вполуха. Часть ее "Внешней" Сакуры сидела в темном углу с ее "Внутренней". Они беседовали, сложа руки, пока шли в столовую. Вопреки распространенному мнению, еда там была лучше, чем в типичной больнице, поэтому Сакура не постеснялась взять её оттуда, чтобы поесть позже. Она и Тсунаде сели за столик и ели в тишине. Чувства Сакуры были смешанными, но позволяющими ее угнетающим мыслям поглотить ее; она видела приходящих и уходящих людей, бегающих вокруг медсестер, находящихся на попечении пациентов, но не воспринимала происходящего. - Сакура. Отвлекаясь от угнетающего, "Внешняя" Сакура обратила внимание на Тсунаде, которая внимательно смотрела на свою ученицу довольно проницательным взглядом. – Да, Тсунаде-сама? - Скажи мне, - сказала она, тыкая своей вилкой в салат, - почему сегодня ты одета в черное. Это был не вопрос, а приказ; тон, которым было произнесено предложение, не принимал отказов. Сакура моргнула, а затем приоткрыла рот, тщательно подбирая слова. – Ну, моя обычная одежда становится очень грязной в процессе работы, поэтому я подумала, что, возможно, черный скроет грязь. Тогда я хотя бы не буду выглядеть позорно, проходя мимо людей. - Ясно, - ответила Тсунаде со скептицизмом. Она сделала глоток из своего стакана с водой, Сакура настояла на этом вместо сакэ. – Тебе просто захотелось одеть черную одежду, чтобы не выглядеть испачканной? - Ну, я... - Сакура, - голос Тсунаде был предупреждающим; Сакура знала, что ее сенсей ненавидела, когда ей лгали. Глядя вниз, на недоеденный обед, Сакура опустила голову. Она говорила тихо, а когда наконец смогла открыть рот, и удушье было тому причиной. – Прошло уже три года с тех пор, как я слышала, что Орочимару приобрел другой сосуд. Не Саске. В этом году... он приобретет другое тело... в этом году Саске... Саске-кун будет... Слова застыли на ее устах; неспособная заставить себя произнести их, она даже не потрудилась попытаться продолжить говорить. - Ясно... – Тсунаде закинула в рот немного салата, медленно прожевала и проглотила. – Знаешь, Сакура, шансы относительно его возвращения в Коноху снизились почти до нуля после того, как он покинул деревню для получения сил Орочимару. Ты знала, что он может никогда не вернуться. Это менее вероятно сейчас. - Я знаю, - тихо прошептала Сакура. – Просто, он такой заботливый человек, пускай никогда и не показывал этого. - Был! - резко вспылила Тсунаде. – Был заботливым человеком. Я думаю, что он уже потерял свою способность заботиться о ком-либо, прежде чем покинул деревню. - Тсунаде-сама, пожалуйста, не говорите так о Саске-куне, - сказала она тихо. – Я знаю, что когда встретила его, покидающего деревню, в нем была капля надежды. - Капля – довольно ничтожная вещь, Сакура, - коротко ответила Тсунаде. – Мы не были в силах повлиять на это на протяжении довольно долгого времени. Я предлагаю тебе быстро закончить с твоим оплакиванием, чтобы сосредоточиться на более важных вещах, чем потерянный товарищ. - Да, Тсунаде-сама, - невнятно ответила Сакура. Несмотря на Тсунаде, говорящую ей поступить иначе, она не хотела забывать Саске; он был ее первой любовью, ее последней любовью, ее единственной любовью. Не желая смотреть на своего учителя, она начала размышлять, о чем еще можно было поговорить, кроме Учихи. Сакура не знала, что сказать; ее ум был слишком обременён. Молчание казалось ей неловким, пускай оно продлилось лишь пару секунд. К счастью, будто из-за какой-то неведомой силы, Шизуне появилась из ниоткуда, размахивая большой стопкой бумаг перед лицом Хокаге. - Тсунаде-сама! Наконец-то я нашла вас! – с упреком произнесла Шизуне, явно взволнованная. Сакура взглянула на молодую женщину, которая выглядела так, словно прочесала город два раза в поисках проблематичной Хокаге. – Почему вы обедаете, когда вам нужно изучить все эти бумаги? - Успокойся, Шизуне, я собиралась изучить их... - Завтра, скорее всего, если не позже! – разочарованно возразила Шизуне. – Пожалуйста, Тсунаде-сама, идите в свой кабинет и изучите столько, сколько сможете. Пожалуйста! Тсунаде встала с тяжелым вздохом. – Хорошо, хорошо! Только прекрати кричать на меня! – сказала она, повернувшись к Сакуре. – Сакура, заканчивай с обедом, и я увижу тебя этим вечером. Попытайся забыть о Саске; пускай ты и помнишь его, но он, скорее всего, даже не пытался вспоминать тебя. Сакура молча кивнула, съев еще немного обеда, в то время как Шизуне потащила ее сенсея вон из столовой. Слова Тсунаде ударили по больному, и она сердцем чувствовала, что никогда не сможет сделать того, о чем попросила ее наставница. Она не сможет забыть Саске... Никогда.

***

Кабуто был очень зол, когда тащил его за собой по заплесневелому холлу. Это все, что мог сказать Саске. Его глаза болели так, будто в них пустили огонь из ада, и он больше не мог видеть. Лишь однажды его рана болела столько же сильно, как сейчас: когда Орочимару поставил на нем проклятую печать, дав ему силу. Кровь стекала по его лицу, забираясь в нос и рот. Он мог отчетливо чувствовал ее вкус и запах. Он плакал от боли; он слышал себя кричащего, пускай и не полностью осознавал, что делает это. Он пытался бороться, а его глаза горели, но был слишком слаб из-за потери крови, чтобы начать драку. Не зная, что с ним произойдет, его это даже не волновало, – он сам решил сделать себя слепым. Он мог умереть в любом случае, ранив свои глаза или нет, но даже будучи слепым, у него все же был шанс остаться в живых. Послышался скрип двери, ведущей в комнату Орочимару, и Саске был бесцеремонно брошен на землю, как он предполагал, около ног Орочимару. - Орочимару-сама, - важно произнес Кабуто, хотя Саске заметил слабую дрожь в его голосе. Трус, без сомнения, знал, что он будет ответственен за то, что случилось с новым сосудом его хозяина. – У нас проблема. Послышалась возня, шорох одежды. Саске ощутил, как его подбородок ударили ногой, словно изучая. Веки были плотно закрыты, хотя боль и не уходила. Он чувствовал себя менее странно с закрытыми глазами, не видя ничего, чем когда они были открыты. Вскоре последовал удар в плечо: Саске лишь вздрогнул, так как боль была ничем, по сравнению с жжением его глаз. - Зачем, Саске-кун? – послышался бархатный голос Орочимару прямо возле его головы. Голос был мягким, но он испещрён гневом и отвращением, как яд змеи. – Почему ты совершил такой ужасный поступок? Держа рот плотно закрытым, лишь издавая стоны боли, Саске не ответил. Зная, что раз надо выжить, то ему следовало играть осторожнее. Он почувствовал, как Орочимару медленно обошел его. - Кабуто, - его голос все еще был наполнен злобой. - Его еще можно исцелить? Кто-то, скорее всего Кабуто, пнул его в спину, и теплое дыхание на лице создало предположение, что его осматривают. Рука грубо схватила Саске за подбородок и удерживала над землей. После паузы рука отпустила подбородок, и тот, глубоко дыша, свернулся калачиком на полу. - Я мог бы залечить раны, но он больше не сможет видеть, что уж говорить об использовании Шарингана, - послышался серьезный голос Кабуто, в которым были еле различны нотки взволнованности. Последовала долгая пауза, и напряжение в комнате было настолько сильным, что его можно было разрезать с помощью куная. – Ясно. - Что я должен сделать? – спросил Кабуто, в то время как шорох его одежды отдалялся от израненного Саске. Последовала очередная долгая пауза: – Убедись, что он наказан должным образом, а затем выбрось его тело в лесу. - Убить его? – поинтересовался Кабуто. - Это не имеет значения - с его потерей крови парень скоро умрет, - ответил Орочимару. – Убедись, что его последние минуты будут болезненными. - Хотели бы вы, чтобы я стер его воспоминания? Еще одна пауза: – В том маловероятном случае, что он выживет, удали лишь важные части. - Да, Орочимару-сама, - послышался шорох ткани. Кабуто поклонился своему хозяину. Голос был направлен в другом направлении, когда Кабуто заговорил. - Ты, принеси его в подземелье. Я буду там в ближайшее время. - Что касается тебя, Кабуто, - голос Орочимару был слабее, так как Саске уже тащили, осознание чего пришло к нему довольно смутно, - мы должны обсудить твою беспечность насчет ранения нашего маленького Саске таким образом. Саске не смог разобрать ответ Кабуто, потому что его разум затуманился и он потерял сознание.