Our way.

Да, именно Чон Хосок. Еще в школе ему дали второе имя, значащее в переводе с английского: «надежда». Самый веселый, заводной, зажигающий своим настроением и в то же время – такой понимающий и чуткий, для каждого - друг, брат и человек, который никогда не откажет в помощи. Его отзывчивость легко балансировала на грани альтруизма. Для всех как второе дыхание, всегда необходимый, заметный, полный идей и светящийся особой внутренней силой. Потому к нему тянулись, принимали в любой компании, стремились также любить жизнь, как и он, заряжались его энергией и неохотно отпускали от себя. Хоуп никогда не носил «розовых очков». Напротив, какое-то время его характер был изнанкой того, что он вытворял, особенно в средней школе. Только позже, когда остались позади комплексы и неудачи, он понял, что родился для того, чтобы доносить до людей свет собственной души. Глядя на мир, в котором равнодушие и корысть захватывали все большие территории, он твердо решил, что сделает все возможное ради того, чтобы люди рядом с ним чувствовали заботу и поддержку, искренне улыбались и получали столько света, чтобы уметь передавать его другим. Никто не удивился, когда он записался в волонтеры и помогал всем и всюду, будь то хоспис или Красный Крест, патронат или благотворительный фонд. Он вовсе не полагался на то, что будет удостоен наград или похвал - все это волновало его в меньшей степени, если не сказать, что деньги представлялись ему мерзкими бумажками, обрекших людей на медленную гибель. Хоуп знает: мир рухнет тогда, когда люди забудут о любви и милосердии и каждый, уткнувшись в никчемный эгоизм, протухнет не хуже залежавшегося продукта. Нет черного и белого, есть разное, смешанное в людях как краски в палитре. Не один раз Хоуп опаздывал на занятия лишь потому, что оказывал кому-то помощь. Будь то заблудившийся турист или кошка с переломанными ногами, бабушка, нагруженная сумками, или потерявшийся ребенок – Хосок не отказывал в сострадании никому. Даже если в его стране делали ставку на самодостаточность каждого гражданина, Хоуп не мог вырвать свое большое сердце или пройти мимо чужой беды. Не мог – и баста. А потому нередко страдал сам, понимая, что его света мало, по-настоящему мало для того, чтобы исцелить многих, открыть им глаза… Навязчивая и глупая идея, мечта альтруиста – спасти мир, трещала по швам. Позже Хосок признался себе в том, что нужно ценить уже и то, на что он способен, ибо иначе никак, иначе можно потухнуть и уже никогда не загореться. Он рос и учился на своих ошибках. Хосок умудрился опоздать и на несколько выпускных экзаменов, потому что в первом случае он спасал женщину, пораженную инсультом, и смог уехать только тогда, когда передал ее в руки врачей. Во втором случае он спасал щенков, которых какой-то пьяница тащил в сумке и кричал на всю округу, что утопит их в реке Хан, потому что «таким мразям нет места на земле». Хосок еще подумал тогда, что точно так же он мог идти топить своих детей. Та пьяная сволочь. И где-то здесь потерялась граница между добром и злом. То, что в глазах других выглядело обыденным течением жизни при естественном отборе, для Хосока стало предательскими ножами, поджидавшими на каждом повороте. Правда никогда не бывает единой на этой Земле. У каждой медали – две стороны. Автоматически это значит, что твое мнение не может быть единственно правильным. Как бы то ни было, Хосок поступил на медицинский факультет и собирался посвятить свою жизнь хирургии. В нем откровенно сомневались преподаватели, ему вставляли палки в колеса многочисленные «друзья», не понимающие, как такой коммуникабельный и талантливый во многих других областях Хосок выбрал такую сложную и скучную отрасль, как медицина. Но Хоуп решил – и он стремился к своей мечте, не собираясь сдаваться, как бы тяжело ни было. Ему предстоит немало трудных лет, чтобы встать на ноги как настоящему мастеру своего дела. Где-то в глубине души Хоуп начал жалеть о своем выборе в середине второго курса, когда дисциплины окатили его невероятной сложностью, а преподаватели и не думали давать пощады, практические задания загоняли его в больницы и библиотеки, а на досуг не оставалось ни сил, ни времени. Нет, он был не один такой, но он имел мечту, а потому злился на себя за то, что мысленно отступает, за то, что теряет веру в будущее. В свои девятнадцать, жизнерадостный и милый Хоуп стал чувствовать в себе зарождающиеся корни цинизма, которые можно было победить только единым способом - волей. И тогда же осенью знаменования его растерянности и усталости, небывалой мрачности и неприветливости, случилась встреча, которая внесла в его жизнь коррективы под руководством искусницы-судьбы. В конце сентября то моросил дождь, то вновь переставал, знакомые освещенные улицы не привлекали внимания, даже телефон пришлось выключить, потому что все надоело. Хоуп медленно прогуливался по тротуару, размышляя и глядя себе под ноги, как вдруг услышал донесшийся откуда-то издали звук… настолько непривычный среди остальных шумов Сеула, что сначала Хоуп решил, что ему померещилось. Саксофон. А позже стало ясно, что есть и гитара. Сочетание, укравшее у Хоупа хандру, вырвавшее его из бездны плохого настроения. Оно врезалось своей страстной грустью прямо в сердце, призвало задуматься об ином и стряхнуть лишние мысли. Какие еще чудаки станут играть поздним вечером? Возможно, какие-нибудь энтузиасты, выбравшиеся заработать монет и развеяться. Ради интереса и чтобы отвлечься, Хосок безошибочно пошел прямиком на звук. У входа в парк, в свете фонаря, точно в лунном, стоял парень и играл на золотистом инструменте, искусно перебирая музыкальными пальцами. А на ступеньке, застеленной курткой, сидел совсем еще молодой парнишка с гитарой. У их искусственной сцены собралось несколько человек, затаивших дыхание. Зрелище не претендовало на оригинальность, но в нем было что-то манящее, словно бы говорившее: «Да, это мы и у нас есть то, что у нас никто не отнимет». Для Хоупа не составило труда узнать мелодию, которая до сих пор иногда грела ему душу: «Sting - Shape Of My Heart». Парни исполняли ее так, что хотелось слушать снова и снова. Здесь было не столько мастерства, сколько душевности, желания пронзить хмарь грядущей осени своим присутствием. Хоуп вдруг почувствовал, как ушли заботы и проблемы, он растворился в музыке и сам не понял, когда стал так пристально смотреть на парня с саксофоном и улыбаться. Он был красив, и даже своеобразная мимика при игре не портила этой красоты. Примерно того же роста, что и сам Хоуп, с волосами вызывающего рыжего цвета, так контрастирующими с его черным пальто. И сразу показалось, что он не от мира сего, какой-то другой, не то чтобы беспечный, но словно бы не обремененный тяготами жизни, по крайней мере, когда играл. Младший парнишка завораживал своей невинной мужественностью: именно так Хосок определил его внешность. Они тоже не рассчитывали на большие деньги: Хосок бросил взгляд на красный бархат маленького чехла и насчитал там слишком малую сумму даже для того, чтобы сытно поесть в какой-нибудь забегаловке. Так нынче люди ценят доброту… А вообще нормально ли – покупать ее или продавать? И неожиданно Хосок проникся уважением к тем, кого совсем не знал. Ему гораздо легче понять людей по их поступкам, нежели по тому, что они сами о себе говорят. Играть ради своего удовольствия? Звучит мило. Точно также Хоуп стремился стать врачом, чтобы помогать людям, чтобы возвращать им веру в здоровую жизнь. Музыканты окончили песню, и немногочисленная публика поаплодировала, заулюлюкала, кто-то даже расщедрился на еще парочку мелких банкнот. Хоуп, будто к земле приросший, не двинулся с места. - Это было потрясающе, великолепно, так волнующе! – искренне ахнул он, наконец, и добавил аплодисментов. Парни, зачехлив инструменты, посмотрели на него с толикой иронии. - Действительно? – спросил тот, кто на взгляд Хоупа был младше и ухмыльнулся. – Мы иногда так балуемся, когда удается собраться вместе. Да, Ви-хён? Тот пожал плечами и обратился к Хоупу с очаровательной улыбкой. - Знаешь, дружище, то, что ты сейчас сказал, стоит куда больше, чем все то, что мы заработали за сегодня. Серьезно. Как тебя зовут? - Чон Хосок, - выпалил тот. - А я - Ким Тэхён. А вот этот маленький мужик – Чон Чонгук, - Тэхён вскинул брови и выпучил глаза. - Пф… Опять за свое, - сокрушенно выдохнул Чонгук, который казался даже выше своего хёна. – Не обращай внимания, Хосок-ши, этот хён всегда на своей волне. От добропорядочного Чонгука поступило предложение поужинать всем вместе и отметить сходку ценителей музыки какой-нибудь обалденной говядиной. И когда новые знакомые Хоупа узнали, что тот старше их, то выпали в осадок – сразу стало понятно, что они те еще проказники и надзор старших для них пока еще обременителен. Однако между Ви и Хоупом – всего-то год разницы. Что почему-то согрело последнему душу. Ведь старший – всегда имеет право на заботу и внимание к младшему. Еще больше повеселило музыкантов прозвище Хосока, он и сам смеялся с ними, а потом рассказывал до того забавные истории из жизни, что Чонгук к концу беседы плакал от смеха, а Тэхён корчил такие гримасы, от которых начинал заливаться хохотом Хосок. Он умел очаровывать и привлекать, делать любую беседу удовольствием. И троицу вовсе не смущало, что со стороны они выглядели как три шумные обезьянки, сбежавшие из вольера. Чонгук восхищался мечтой Хоупа, в то время как Тэхён по прозвищу «Ви» отреагировал весьма неопределенно. Как выяснилось, Тэ и Чонгук – друзья детства и соседи, которые из-за учебы и переезда Тэ в университетское общежитие видятся теперь крайне редко. Ким со скукой поведал о своем обучении на юриста, а Чон о желании стать певцом, на что Тэхён поморщился и помотал головой. - Значит, игра на инструментах – просто хобби? – Хосок подпер щеку кулаком и грустно вздохнул, видя ответные кивки. – Жаль. Такие таланты пропадают! - А ты будешь всю жизнь со скальпелем возиться, не жаль? – поддел Тэхён, ковыряя пальцем салфетницу. - Ну не знаю, а я поддерживаю выбор Хосок-хёна, - подал голос Чонгук. – Всегда хорошо знать, куда идешь, верно? Тем более, он сделал полезный для будущего выбор, не то что некоторые… - Вот не надо, а! – фыркнул Тэхён и показал малому язык. Тот поступил умнее: наступил ему на ногу. Завязалась словесная перепалка, победителя в которой Хоуп выявить был не в силах: его стало клонить в сон после напряженного учебного дня. За всеми этими шуточками Хоуп совсем потерял счет времени. А оно вежливо указывало на одиннадцать. Расставаться не хотелось. Обменявшись телефонами, парни договорились как-нибудь еще встретиться, чтобы отлично провести досуг и, желательно, в выходной день, а не тогда, когда всем троим предстоит рано начинать день грядущий. - Было здорово, хён, - Тэ похлопал Хоупа по плечу. Они толком и не узнали друг друга: непосильная задача для каких-то нескольких часов, но Хосок увидел в чем-то схожесть между собой и двумя увлекающимися музыкантами. И уже точно в тот же вечер знал, что эта встреча что-то изменит в нем самом, если не сразу, то спустя месяцы.