Our way.

После разговора с Джином Хосок чувствовал себя чрезвычайно печальным и уставшим, опустошенным и дважды пьяным под действием пары глотков коктейля. Он никак не мог взять в толк, почему малыш Чонгук так терроризирует хёна. Что мешает ему двинуться навстречу счастью? Одна лишь мысль, что вместе им быть не суждено? Глупости! Когда же он уже вырастет окончательно? Или в делах любовных лучше и впрямь не спешить? Зато другие воспоминания, в которых властвовал Ким Тэхён, возносили Хосока до небес. Он раз за разом притрагивался к губам и загадочно улыбался. Так забавно вдруг впустить в жизнь кого-то еще и чувствовать, что сам себе не принадлежишь… Едва только замученная мыслями голова Хоупа коснулась подушки, как он тут же заснул. В его руке покоился телефон, поскольку Тэ обещал позвонить, как только все закончится. Звонок так и не прервал тишины. *** Тэхён вернулся в общежитие позднее, чем предполагал. Званый ужин затянулся надолго и продолжился вне ресторана в компании сводного брата. Юнги выразил интерес познакомиться с будущим родственником поближе и предложил заскочить в ночной клуб. Подобные места Тэ ненавидит всеми фибрами души. Однако у Юнги обнаружился неплохой вкус – он повел брата в отдельный VIP-зал, угостил его коктейлем и начал ненавязчивый разговор. Ему так же не нравилась перспектива породниться с половинкой семейства Ким, как и Тэхёну с Мин. Их честность давала преимущества обоим. Но как недовольные сыновья они обнаружили еще и факт того, что обоюдно желают родителям счастья. А значит, спрячут спорные вопросы куда подальше. Иногда приходится жертвовать личными интересами, в чем нет ничего плохого. - Я просто предупрежу тебя, что мой отец не из самых честных на свете, - проронил Юнги, серьезно глядя на Тэхёна, и усмехнулся. – А ты необычный малый, Тэхён-а. Кто тебя надоумил перекраситься в рыжий? Это же с ума сойти. Даже среди моих друзей перекрашенных можно на пальцах одной руки пересчитать. А еще я слышал, что ты играешь на саксофоне. - Да, есть такое, как-нибудь продемонстрирую, - кивнул Тэ. - Что касается волос… Я играю фальшивый образ, представляю из себя того, кем не являюсь на самом деле. Так проще спрятать ненужные чувства. - Как по мне, тебе идет. Словно бы с такой причей и родился, - Мин скривил рот. – А вот я произвожу изрядно плохое первое впечатление, правда? - Не сказал бы, - ухмыльнулся Тэхён, припоминая нахмуренные брови Юнги и сравнивая их с теперешним спокойствием его лица, не лишенного дивной красоты и даже кротости. – Мы с тобой в чем-то похожи. Ты тоже не такой, каким себя показываешь другим. Есть люди, чьи маски сильно отличаются от их нутра. Согласен? - Пожалуй, - рассмеялся Юнги. Ему нравятся люди широкого ума, интеллектуалы, с которыми есть о чем поговорить. Так что его первоначальное мнение о том, что Тэхён похож на дурачка, мгновенно рассыпалось. – Думаю, мы с тобой поладим. Такое заявление обнадеживало. Поэтому Тэхён смог более или менее примириться с потраченным сегодня временем. А как он хотел провести этот вечер с Хоупом, хотел обнять его и нежиться с ним на облаках влюбленности! Такое новое чувство, такое захватывающее, что становится тесно в груди, а каждая извилинка распевает в голове знакомым именем. Тэхён рассматривал свои руки, вспоминая то, как повезло им касаться тела Хосока, напевал жгучий мотив танго и не прекращал медленно осознавать, что его настоящая сущность растворилась в мыслях о Хосоке. Как давно? Наверное, достаточно давно, чтобы перестать упиваться грустью и депрессией, тем привычным состоянием, с которым жил Тэхён после потери отца. Теперь добиваться поставленных целей – сплошное удовольствие. Тэ чувствовал незримую поддержку Хоупа и верил, что ему все удастся. *** Следующие недели, насыщенные частыми встречами, влюбленным воркованием и непередаваемым обожанием казались Хосоку манной небесной. Ему с легкостью давалась учеба, он просыпался и засыпал с улыбкой, жил припеваючи и практически не заботился о надвигающейся сессии. Проблемы разрешались сами собой, настроение не падало ни на грамм. Окружающие получали двойную дозу «надежды». Хосок настолько интуитивно чувствовал Тэхёна, что всякий раз, когда тот задумывал что-то скрыть или недосказать, он выводил его на чистую воду. Тэхён чувствовал себя не рыжим, а прозрачным, как стекло. И в то же время ему удавалось сохранять ауру загадочности, он по-прежнему был непредсказуем. Когда он соизволил неохотно рассказать о своем сводном брате, Хосок насторожился прежде всего словами о «нечестном отце». Но Тэ лишь махнул рукой, сказав, что «мы достойны тех, кого выбираем». Спорить с Кимом – дело тяжкое. Между тем, как у Тэ и Хоупа воцарилась полнейшая идиллия, последнего не переставало волновать напряжение между Джином и Чонгуком. Если они звали кого-то из них с собой куда-нибудь прогуляться, шел кто-то один, следуя негласному договору редких встреч. - Мы ведь не можем заставить Чонгука мыслить здраво? – спросил Тэхён, наблюдающий расстроенную моську Хосока. – Не хочет в кино с нами – и не надо. - Он ведь твой лучший друг, как младший брат твой, ну повлияй! – Хоуп надул губы. - Я говорил с ним уже сто раз, все впустую. – Тэ чмокнул Хосока в скулу, пригладил волосы на челке. – Давай предоставим им самим во всем разобраться. Вот увидишь, наступит день, когда Гукки будет жалеть об упущенной возможности. - В кого вы оба такие упертые? – вздохнул Хоуп и не смог не ответить на поцелуй, которым дразнил его Ви. Осторожно отстраняясь, выдохнул: – Опоздаем… - А может быть, действительно…? – у Тэ загорелись глаза. Вообще-то Хоуп не раз думал о том, чтобы свести Гукки и Джина тет-а-тет, но никогда не поступал так только из-за воспитания. Шалость поддержала тишина. Хосок не мог сделать подобного в одиночку, но раз Тэ не против, то почему бы и нет? - Мне позвонить Сокджину и сказать, чтобы ждал нас у входа? – Тэ достал из кармана телефон и расплылся в хитрющей улыбке. - Разве это не будет противоречием сказанных тобой ранее слов? – усмехнулся Хосок и изобразил Тэхёна с почти той же интонацией. – Давай предоставим им самим во всем разобраться, ха-ха-ха. Мы не можем так поступить, Тэхён-ни. - Скажем потом, что вдруг передумали идти, - театрально воскликнул Тэ, вскидывая руки, - у нас возникли срочные дела! - Они ведь не дураки, Тэ, - покачал головой Хоуп. – Каждый из них может развернуться и уйти. - Боже-боже, но они ведь не ссорились, так? Они иногда видятся, я знаю. Так чем мы сделаем хуже? - Тем, например, что они станут думать, будто мы лезем в их отношения, - рассудил Хосок и потрепал Ви за щеку. – Брось эту идею, она провалится с оглушительным треском, а мы еще останемся виноваты. Благие намерения сторонних людей всегда воспринимаются как навязчивость. - Иногда я думаю, что встречаюсь с самим Кантом, - ахнул Тэхён, но со словами Хоупа согласился. – Хорошо, будь по-твоему. Тэ начал подмечать, что прислушивается к Хосоку не просто как к хёну или любимому, но к тому, к кому в душе закреплено огромной силы доверие. Не припомнить, чтобы такое же закрепилось к кому-то еще, кроме бабушки. И хотя Хоупи совсем не похож на нее ни внешне, ни внутренне, именно чувство безопасности, которое испытывал Тэхён рядом с ним, рождало столь важную параллель. Тэ перестал цепляться за одиночество, перестал оправдывать слабости и потерянную мотивацию. Теперь ему хотелось, чтобы Хосок постоянно держал его за руку. К хорошему, как известно, быстро привыкаешь. Тогда оказалось так, что они вдвоем посетили кино: Сокджин в сообщении сказал, что занят, а Чонгук, что ему нужно пораньше лечь спать перед контрольной. Отговорки, в которые верилось с трудом. Хоуп смиренно взял Тэ под локоть и повел в кинозал, ему совсем не хотелось обсуждать чьи-то проблемы. Он вообще предпочитал упрочнять и развивать отношения с Тэхёном, а не чьи-то чужие. После сеанса обеспокоенный Тэ все-таки позвонил Сокджину. Его занятость объяснилась ясными причинами, узнав о которых Тэхён здорово удивился, а после заставил округлить глаза и Хоупа. - Что же он нам ничего не сказал? – выдохнул Хосок. - А мы ему кто – мама с папой? – усмехнулся Тэ. – Его действия вполне логичны. Правда, надолго ли его хватит? Ведь соскучится же по своим баночкам-скляночкам… *** Лето в самом разгаре: ярко-голубое небо без единого облачка, сочно-зеленая трава стелется ковром в саду, порхают бабочки, жужжат шмели, в такое время не до контрольных и не подготовок к ним. Для вида листая учебник, Чонгук устремлял свой взор в открытое настежь окно, считал прилетевших на дерево птиц, слушал шелест листвы и тихонько подпевал себе под нос. Он делал все, что угодно, кроме самого нужного. Его так и тянуло сыграть во что-нибудь на компьютере, закончить тот надоевший квест, получить пару-тройку уровней, купить новенькие доспехи и обменять ненужные артефакты на что-либо более ценное. Но его ноутбук забрал отец, сказав, что во время контрольных ничто не должно мешать познавательному процессу. Плевать Чонгук хотел на все эти процессы. Ему было невозможно тяжело и скучно. Все, что оставалось – хорошо припрятанные наушники, благодаря которым Гукки еще ощущал себя живым. Родители ни разу не горели энтузиазмом поддержать сына в его осваивании танцев. Они говорили: делай, если нравится. Конечно, Чон не ждал родительских выступлений наподобие западной группы поддержки с помпонами в руках на пороге дома, но они могли бы проявлять хоть какой-то… интерес? Хорошо Хосоку и Тэ – учатся в своих университетах, встречаются, все у них как по маслу. Сокджин вообще в последнее время стал букой – вечно занят, даже с тренировок не встречает, не приглашает в клуб, не хвалит… И сердечко Чонгука защемило. Вполне нормально, что Джин стал холоднее после отказа. Зато они могут развиваться каждый по отдельности и ни на что не оглядываться, не тратить время впустую. Гукки отчетливо вообразил Тэхёна и Хоупа, и они стали казаться ему не от мира сего. У них какой-то отдельный ото всех уютный мирок. Здорово, наверное, когда есть тот, с кем всегда можно встретиться и поговорить, кто ждет, учит, помогает и во всем поддерживает. Если бы не раздавшийся звонок, Чонгук бы точно заснул. Выслушав все, что говорилось в динамике, Гукки так просиял, словно ему сообщили об открытии врат Эдема для избранных. И пулей подхватился с места, вылетел из дому, огорошив родителей, занятых в саду: - Я прошел! Прошел! – Он принялся обнимать ошарашенного папу, набросился с поцелуями на маму и, упав на колени, крикнул небу: - Спасибо! Спасибо! Наконец-то! - Сынок… - Папа сохранял здоровый скепсис. - Меня взяли трейни в агентство! - сквозь слезы радости сообщил Чонгук. - О! – синхронное удивление. Родители заулыбались и, наконец, захлопали в ладоши. – Прими наши поздравления, молодец! А потом они узнали куда его приняли и вернулись к возне с пестрой клумбой. Чонгук не знал, куда деть всю радость, а его эго требовало больше внимания. Он тут же позвонил Тэхёну, получил целую поздравительную лекцию и услышал мнение о том, что на выходных это событие неплохо бы отметить. Хосок, узнав, сказал то же самое! - Они и мыслят одинаково, - подивился Гукки, отнимая телефон от уха. И вспомнил, что старшие укатили вдвоем по учебным делам. Оставался еще один человек, с кем хотелось разделить накатившее счастье. Но на его имени в телефонной книжке палец Чона предательски дрогнул и съехал вниз. Позвонить или нет? Хён, пожалуй, один из немногих, кто своими глазами видел как старался Чонгук, а значит, он достоин большего, чем просто звонка. Тем более, он должен быть дома, это не то что Тэхён или Хосок, укатившие на какую-то там свою научную конференцию. Вроде бы Чонгук хотел идти, но ноги его замедляли шаг. Сердце тянуло вперед, а голова упорно оттягивала в сторону. Он боролся с собой и дошел до крайней точки самобичевания, но все равно добрался до двери Сокджина. Одно нажатие. Один звонок. И тишина. Гукки взял телефон и подумал было позвонить, как на лестнице объявилась соседка Джина. Чон хорошо знал эту тетушку, а потому ее приветственная улыбка отвлекла. - Сокджин-ни ищешь? – женщина словно удивилась. – Так он же уехал позавчера с отцом. - Уехал? – помрачнел Чонгук. – А куда, вы не знаете? - Ох, дай боже памяти… - соседка зажмурилась и просияла через мгновение. – В Токио они полетели, по работе что ли. Чонгук воспринимал все не более как вымысел. Он ведь видел Джина на прошлой неделе, но тот и словом не обмолвился. Как так? Оцепенев, Чон проводил соседку кивком головы и медленно стал спускаться по лестнице, то и дело оглядываясь на знакомую дверь, точно в надежде на то, что она вот-вот откроется. Вся его радость вдруг превратилась в маленькую ржавую монетку, покатившуюся вдоль по мостовой. Кусая губы в каком-то болезненном приступе бессилия, Гукки дошел до двора и опустился на скамью в тени клена. Почему-то его ранило отсутствие Сокджина, но еще больше – его неожиданный отъезд. Хотя, обязан ли он отчитываться перед Гукки? Учитывая все то, что он вытерпел, младший достоин смиренного принятия подобных событий. И только сейчас он прочувствовал насколько ему не хватает Джина. Вертя телефон в руках, решился набрать его номер. Прорезаясь сквозь расстояние и собственную гордость, Чон ждал ответа. - Привет, Гукки, - послышалось, наконец, обыкновенно и привычно ласково. - Хён! Привет! – заулыбался Чон. – Жаль, что ты не предупредил меня, что улетаешь. Послушай, у меня есть кое-что важное для тебя. Теперь я трейни. У меня получилось, Джин хён! - Серьезно? – Джин заулюлюкал. – Вот это да! Молодчина, Чонгук, браво! А я верил в тебя! Приступаешь с понедельника? Теперь только и будешь жить своими тренировками. Об учебе хоть не забывай. И питайся хорошо, ладно? Чон перестал улыбаться. Внутри раскололось прежнее спокойствие, он интуитивно ощущал в словах издалека необратимые километры. - Постой… Ты надолго в Токио? – Чонгук сглотнул. - Думаю, что пока на месяц, а там видно будет. Мы тут с отцом на дипломатической миссии, будем заседать в корейском посольстве. У них была проблема с переводчиком, отец попросил помочь, все так внезапно, что я едва успел во всем разобраться. Прости, Гукки, что не могу быть с тобой рядом в такой момент. Позвонишь мне по «скайпу» сегодня вечером? - О… вот как. – Гукки опустил глаза, ища на асфальте словесных подсказок, но желаемые фразы застревали в горле. - Хорошо, позвоню. Вот увидишь, я буду стараться. Только не задерживайся там сильно, а еще... «Ты нужен мне». - А еще не опозорь нашу страну и переводи все правильно, - закончил Чон и нервно хохотнул. -До вечера, хён. Но он не клал трубку. И Джин тоже не собирался. И слушая дыхание друг друга, они почти видели реальные образы, впитывали пыль разных городов. Сокджин сидел в роскошном кабинете с расстегнутым воротником белоснежной рубашки и смотрел в огромное окно, за которым гудел Токио. А Чонгук в простой летней майке и шортах вытянул ноги на скамье у дома, разглядывая сеульские тени перед собой. Для разрушения сложившейся тишины не хватало маломальской смелости. Чон приоткрыл рот, но тут же услышал: - До вечера, Гукки. И его триумфальное настроение летнего дня обратилось колючим снегопадом на сердце. *** По просьбе Тэхёна Хоуп, освободившийся от занятий раньше, забрал из его ящика почту и занес в его комнату. Там он увидел приглашение на свадьбу, которая должна будет состояться десятого августа, притом, что сегодня только двенадцатое июля. Выходит, сроки немного отодвинули. - Этих богачей не поймешь, - пожал плечами Хосок, складывая конверты в кучку. Один из конвертов выпал за счет своего небольшого размера. Хоуп поднял его и поднес к глазам. Агентство недвижимости какое-то… Хосок никогда не лез в чужие письма, а потому оставил все как есть до прихода Тэ. Поцеловав Хосока, Тэхён пожаловался на нудный экзамен и попросил подать его корреспонденцию. - Так-так, посмотрим, что у нас здесь… - рыжий перебирал бумажки и откидывал ненужное. – Счета - в задницу, штрафы какие-то… перепутали наверное. А это приглашение? О, мам, почему не в декабре-то? Ерунда, ерунда.. А вот это вообще откуда? И Тэхён нахмурился, вскрывая то самое маленькое письмо. Его лицо чернело от гнева. Хосок даже отодвинулся. - Что там? - Мама, - процедил Тэ сквозь зубы. – Она продает дом бабушки. - Продает? – выпучил глаза Хосок, заглядывая в листок. – Дом оформлен на тебя, маму и бабушку? То есть, она продает две трети, а теперь ждет твоего согласия? Это как так? - По ее идее это называется избавлением от прошлого, - горько усмехнулся Тэ, отшвыривая конверт, и матерясь. – У нее какие-то проблемы с бизнесом, я уверен. Денег наверняка не хватает. Оттуда и эта свадьба во всей ее красе. Черт возьми, как я устал… - Не понимаю, почему она лично с тобой об этом не поговорила, - Хосок прилег рядом с упавшим без сил Тэ. – Скажи ей, что это неправильно. Ты, как один из владельцев, имеешь право бороться до конца. - А как адвокат я понимаю, что это бесполезно. У нее две трети, Хоупи, - вздохнул Тэ, проводя пальцами по его щеке. – В итоге мне достанется одна комната и клумба в саду. Есть только один выход – выкупить у нее остальной дом за баснословную сумму. Как ты понимаешь, у меня нет таких средств. - Да она издевается! Что за отношение к родному сыну! – не выдержал Хосок, его распирало сию же минуту отправиться к матери Тэ. – И это в то время, когда внешне она чуть ли не пляшет от счастья в желании быть одобренной с идеей свадьбы! Ханжество! Прости, Тэхён-а, я не должен так говорить о твоей матери, но молчать трудно. Слушай, - он прищелкнул пальцами, - а что если обратиться за помощью к Юнги? Мы вернем ему деньги! - Даже не думай, - рыкнул Тэхён. – Еще чего! Бабушкин дом – чистая символика. Иногда ничего не поделаешь, Хоупи. - Но ты столько рассказывал о том времени, которое провел там… - слезно вздохнул Хосок. – Я думал, это место тебе по-настоящему дорого. - Оно дорого во всех смыслах, мой хён. Даже если он прячет истинные чувства, Хосок знает их наверняка. Не может быть, чтобы он так запросто соглашался с реальным положением вещей. - Я что-нибудь придумаю, - пожевав губу, выпалил Хосок. Тэхён втайне надеялся на его рассудительность и только легко улыбнулся в ответ.