Our way.

홍대광 (Hong Dae Kwang) - I Feel You

Пока Тэхён рассчитывается за купленные амулеты, Юнги и здесь нашел, чем заняться. В соседней палатке стучит по барабанам, танцует и забавляет продавца, но больше себя самого, конечно. И когда-то этот человек лупил Тэхёна костылями, вы только посмотрите на него! Тэ корчит рожицу, по-отцовски вздыхает и плетется к нему, шаркая ногами по раскаленному асфальту и поправляя на ходу панаму. В такую жару нужно затариваться мороженым, непременно. Даже если наберется пару лишних килограмм. Впрочем, Ким уверен, что им с Юнги это не грозит. Они на базаре, где полным-полно интересного. Забрались и не могут выбраться, поскольку куда ни глянь – сплошные забавные и загадочные вещички за смешные цены. Весело примерять очки, головные уборы слоями или танцевать на пару, строя друг другу гримасы. Взрослые они только по паспорту, в конце концов. В столице Индии воистину интересно. Такого контраста – роскоши в сердце и трущоб по окраинам, Тэ еще не встречал. Но если отбросить предрассудки и наслаждаться отдыхом, то им с Юнги нравится. Правда, слонов, как в сказках нет, а до маленьких, на которых можно покататься, они еще не добрались. Зато на авторикшах накатались вдоволь, тут этот вид транспорта популярнее любого другого. Юнги нудит о том, что лучше было бы снять автомобиль в аренду, но Тэ смотрит на все практичнее да и неприятностей с местными правилами и обычаями хочется избежать. Впечатляет, что Шуга прислушивается. Еще – здесь потрясающе вкусная и полезная кухня и великолепные храмы, впечатляющая архитектура, где снова все вперемешку. Есть и интересные экскурсии. Но очень-очень много людей. Юнги от этого устает, а Тэ ведет его за руку и говорит, что музыканты должны быть общительными. Тэ просто смуглый и сойдет за индийца, если надеть тюрбан, а вот Юнги со своей бледностью выглядит - как пингвин в Африке. Как бы то ни было, он закатывает глаза и в любом случае плетется следом, потому что оставлять Тэ одного не хочется вообще. Когда младший слишком уж норовит пообщаться и поделиться добродушием, Юнги позволяет, утыкается в телефон или жалуется своей сове на брелоке от ключей. На утренних занятиях йогой Тэхён отдает всего себя, а Шуга замирает в одной позе на заднем ряду и считает, что лучшего оправдания сну и придумать сложно. Однажды, на своей радиопередаче он обязательно расскажет об этой идее. А вот медитации и духовные практики кажутся Юнги интересными. Когда они с Тэ слушают седого темного старца, рассказывающего о сути мироздания и философствующего с закрытыми глазами, Шуга понимает, как многого еще не постиг и вдохновляется для своих текстов. Его муза, по имени Тэхён, слушает, приоткрыв рот, и удивляется мудрости немыслимо мило. Вечером они гуляют на фестивале, смотрят на факиров и уличных гимнастов, заклинателей змей и представления артистов в масках, затем участвуют в традиционных плясках и иногда любуются фейерверком. В планах на ближайшие несколько лет – путешествия, музыка и любовь. Все, что нужно для счастья. ...Отрываясь от карри, Тэ отвечает на звонок и там слышит требование Чонгука немедленно рассказать о прелести отпуска, слышит рядом ворчание Джина. Тэхён делится, желает удачи и просит Чонгука не задирать нос только из-за того, что у его группы тур по Европе. Гук просит завидовать молча. Лучшие друзья – они такие. Ночью с балкона двенадцатого этажа отеля видны звезды. Тэхён допивает коктейль, возвращается в номер, застает Юнги с ноутбуком на коленках. Шуга обычно пишет там музыку и управляет прочими деловыми операциями. Он откладывает технику и посвящает себя начатому делу. Клубы кальяна дурманят голову арбузными нотками, в голове приятная легкость. Тэ похож на восточную принцессу в своей безразмерной разлетайке. Его принцессу. - Будешь? – Юнги притягивает Тэ за талию и подает мундштук. Тот томительно смотрит, вдыхает и упирается в кровать коленом, наклоняясь. И то, что они сделают, добив кальян, будет еще слаще и жарче, разорвется по легким со стонами и останется тлеть под кожей до самого утра. Тэхён будет смотреть на Юнги, как на свое восьмое чудо света и дышать его именем, и тот обязательно прочтет, смажет губами наплывающую влагу и тихо согласится с тем, что он его единственная надежда. И нет того пути, что они не осилили бы вдвоем.

끝 Конец.