Гарри Поттер и Чертоги Разума

Лишь на полпути к своим - их! - комнатам, Джон понял, что Поттер покорно и почти бесшумно семенит следом. Постепенно закипавшие в крови ярость и жажда разрушить что-нибудь - кого-нибудь! - пульсировали в голове плотным сгустком то ли боли, то ли крика, давили на глазные нервы, вызывая расплывающиеся чернильные пятна перед помертвевшими зрачками. Но Гарри нельзя было ударить или послать к черту, хотя это не имело ничего общего с добротой или справедливостью: просто Джону нужен был проводник, ведь кто-то должен был вывести его из этого ада в нормальный маггловский мир, где Джон сам станет себе хозяином ровно на тот срок, чтобы суметь раствориться в лондонском мраке. Нога наливалась дергающей болью, и уже поблизости от гостевых апартаментов хромота вернулась почти в полную силу. Сжимая челюсти, слегка растирая бедро при ходьбе, Джон даже радовался этому: боль в ноге хотя бы немного отвлекала от другой боли, невыносимой в своей чудовищной реальности, которая не хотела гнездиться в одном месте, охватывая тело целиком, опутывая колючей проволокой отвратительной правды. Джону казалось, что под ногами он слышит хруст: обломки его жизни разбросало по всему Хогвартсу. В гостиной бодро потрескивали три крупные свечи, втиснутые в бронзовый канделябр, но Джону этого было мало. - Гарри, сделайте светлее, - отрывисто приказал он практически нормальным голосом. Словно ничего не произошло. Поттер несколько секунд смотрел непонимающе - его глаза покраснели и припухли, хотя слез видно не было, - а потом послушно взял одну из свечей и медленно обошел всю комнату. Через минуту гостиная озарилась мягким, подрагивающим светом, что добавило Джону глухого раздражения. В темной спальне он на ощупь вытащил свою сумку из шкафа, бросил туда подвернувшееся под руку тряпье, не разбирая, чья это одежда, и практически вышвырнул сумку в центр гостиной. - Вы собираетесь уйти? - нахмурился Гарри. - Но ведь там ночь, куда вы пойдете один? Широкая кривая ухмылка словно разломила лицо Уотсона напополам. - Вы пойдете со мной. Если я правильно понял, у нас несколько вариантов: например, эта ваша аппарация. Или камин в “Трех метлах” - постучим посильнее и Карл нас впустит. До поезда я ждать не собираюсь. - Я бы… - начал Гарри и запнулся. - Мне кажется, уходить сейчас - не самая лучшая идея. Тем более, погода портится, смотрите, какие там тучи. За окном действительно угрожающе погромыхивало и перекатывалось: почти полная луна ярко озаряла комковатые тучи, плотно начиненные дождем, который готов был обрушиться на замок. Джон равнодушно пожал плечами: - Значит, на метле не полетим. Вы доставите меня в Лондон, а дальше делайте, что вздумается. - Вы бросите меня одного разбираться с этим? - спросил Гарри едва слышно. Джон обернулся к нему в раздраженном удивлении: - Что значит “одного"? Здесь ваш дом, ваши друзья, можете им пожаловаться на вашего неразборчивого директора, а я что-то не в настроении выслушивать, уж простите мне мою черствость, - добавил он саркастично. Гарри кивнул, будто соглашаясь со справедливостью этих слов, но сразу запальчиво возразил: - Но ведь Шерлок ваш лю… партнер, почему вы не хотите поговорить с ним? Зачем сбегать?! В мгновение ока Джон оказался перед Поттером, с силой ткнув пальцем ему в грудь: - Не смейте произносить при мне это имя! Отшатнувшись, Гарри упал на подвернувшийся стул. Джон закрыл глаза и надавил на веки, пытаясь взять себя в руки, не орать на этого юнца, который тоже сегодня что-то потерял. Но злость не желала уходить: она поднималась из таких глубин, о существовании которых в своей душе Джон даже не подозревал. От злости его затрясло, хотелось что-то делать, кричать, бить, лишь бы не стоять вот так, с дрожащими руками, посреди ненавистной комнаты - в первый день они занимались любовью на ковре в двух шагах от того места, где сейчас валяется сумка, - и не видеть, как на лице Поттера страх мешается с пониманием и совсем чуть-чуть - разочарованием. - Давайте проясним, - начал Джон по возможности спокойно. - Я не сбегаю. Я просто не вижу смысла оставаться. Работать с… ним я больше не смогу, а кроме дела, меня здесь ничего не держало. Обсуждать в ситуации нечего, вы и сами все видели, не слепой же, хоть и в очках. Так что давайте, зовите свою костлявую невидимую лошадь! - Джон, поверьте, я не могу, - жалобно прошелестел Гарри. - Я не смогу вас отправить на фестрале в такую погоду, это просто опасно. Аппарировать в состоянии эмоциональной неустойчивости тоже нельзя, это заканчивается расщеплением, причем иногда полным. А я сейчас неустойчив, вы и сами это понимаете. Мы, конечно, можем пойти в “Три метлы”, но открытых по ночам каминов в Лондоне я не знаю. Камин в пабе рядом с Косой аллеей откроется в шесть утра, а Министерские только в семь. Правда… - Гарри отвел взгляд, и Джон нетерпеливо прикрикнул на него: - Что “правда”, что? Говорите же! - Я могу доставить вас в лондонскую квартиру Гермионы и Рона, но сначала я должен спросить разрешения у хозяев. Несколько секунд Джон смотрел на Поттера, прищурившись, а потом рявкнул: - Так какого хрена вы сидите?! Глаза Гарри удивленно расширились: - Сейчас?! Второй час ночи, как я им буду объяснять, что хочу сбежать из Хогвартса, прихватив с собой маггла?! - Словами! Объясните им словами! - Джон уже забыл, когда в последний раз так кричал. Возможно, тогда, когда увидел темную фигуру, шагнувшую с крыши Бартса. Нет, не вспоминать. - Джон, я не могу так, - покачал головой Поттер. - Гермиона устроит настоящий допрос, причем будет неважно, скажу я ей правду или нет: она меня в покое не оставит. Дайте хоть в себя прийти. - Вы, герой, боитесь какой-то ведьмы?! - это прозвучало так странно, что Джон истерически хохотнул. - Может, эльфа позвать, - как-то потусторонне произнес Гарри. - Чаю хотите? - Знаете, мистер Поттер, чего я сейчас хочу?! - прорычал Джон, сгребая в кулаки белую рубашку на груди Гарри, сдирая его со стула и дергая на себя с такой силой, что у мага клацнула челюсть. - Я хочу… Но правда была в том, что Джон не хотел ничего. Даже умереть он не хотел: жить без Шерлока он бы не смог, - он это обещал ему когда-то давно, на их маленькой и такой далекой сейчас кухне, затерянной на Бейкер-стрит, - но выжить назло ублюдку? Да, это был приемлемый путь для капитана британской пехоты. Не самый желанный, но единственно возможный в настоящий момент. Лишь бы убраться отсюда, чтобы не видеть Шерлока больше никогда, чтобы больше никогда не позволить себе затеряться в глубине его глаз, чтобы никогда не пасть жертвой магии его голоса и железной убедительности его аргументов. “Джон, но это же для дела!”, - прозвучало в мозгу Уотсона так отчетливо, что он вздрогнул всем телом, осознав, что до сих пор прижимает к себе горячего Поттера, который даже не думал сопротивляться этому захвату и, кажется, почти не дышал. Джон посмотрел Гарри в глаза - от застывших слез зелень радужки была истошно-пронзительной - и подумал о том, насколько больно может быть этому идолу магического сообщества, который в тот миг совсем не походил на героя. Гарри ранило не меньше (Джон не был способен признать, что кому-то сейчас может быть хуже, чем ему самому, но назвать ущерб равным вполне мог), но он, вопреки ожиданиям и предупреждениям Ханны, никого не убил, не покалечил и даже не разнес замок. Гарри тихо выдохнул и немного обмяк в железном захвате. Джон медленно опустил взгляд на искусанные яркие губы, чуть приоткрытые и пахнущие чем-то невозможно сладким. Джон смотрел и смотрел, пока Поттер вдруг не прошептал: - Этого вы точно не хотите, Джон… Жгучий стыд мгновенно прояснил мозги, заставив Джона отпрянуть. Сделав несколько шагов спиной вперед, слепо, он опустился в подвернувшееся кресло. Гнев уходил, выпотрошив Джона изнутри, оставив лишь оболочку, лишь обугленную кожу, и все, на что хватило сил, это уронить голову на сжатые в кулаки руки. Слез не было. - Простите меня, Гарри. Простите, это было некрасиво с моей стороны. - Ничего, я все понимаю, - глухо ответил тот, забираясь с ногами в кресло напротив. - На вашем месте я бы наделал таких глупостей, которые бы ни в жизни не разгреб. Джон тяжело поднял голову и посмотрел на Гарри с подозрением: - Кстати, почему ничего не произошло? - В каком смысле? - не понял Гарри. - Кхм… я тут разговаривал вчера с Ханной, рассказал ей об одном маге, от гнева которого у меня сводит руки, а волосы встают дыбом, - Джон говорил так спокойно, будто пытался утихомирить норовистого быка, хотя Поттер не выглядел ни напряженным, ни агрессивным. - Ханна ответила, что могущественный маг может не осознавать, что у него проблемы со стрессом, а потом, при наличии достаточно сильного катализатора, рванет так, что мало не покажется. Ханна хотела пойти с этим к Снейпу, потому что такой маг, по ее словам, может ненамеренно причинить вред людям. Так почему же меня позавчера выкручивало до ломоты, когда мы говорили о Снейпе, а сегодня даже мурашек не появилось? - Вы рассказали… что вы ей сказали?! - искренне возмутился Поттер, но и теперь тело Джона не отреагировало на эти эмоции. - Ваш секрет не выдал, не переживайте. Но Ханна действительно очень волновалась. Я-то надеялся, что говорить директору не придется: вы так мило болтали с ним на этой вечеринке. О чем была беседа? Яд против воли просачивался в голос Джона, словно намекая, что Гарри плохо справился со своей задачей, раз этот проклятый поцелуй стал возможен. Положа руку на сердце (какое сердце, у тебя его больше нет), Джон вовсе не думал так. - Ни о чем, - печально улыбнулся Гарри, возводя глаза к потолку, - ни о чем - и это самое хорошее. Мы с ним никогда не говорили ни о чем, только о работе или учебе… или о том, что я обязан сделать ради победы. Мерлин, это было так здорово: поговорить о вечеринке! Вы были правы: начать с дурацкого вопроса - помогает. Я думал даже… да какая теперь разница, - Поттер махнул рукой и уткнулся лицом в колени. Джон решил, что тот плачет, но плечи мага не вздрагивали. - Вы поэтому пришли к кабинету ночью? Надеялись поговорить еще? - понимающе спросил Джон. Не поднимая головы, Поттер глухо пробормотал: - Я оставил у него в кабинете галстук. Специально, - добавил он после паузы, словно ожидая, что за такие действия его осудят. - Глупо, да? Такой дешевый прием. - Нет, - искренне заверил Джон, - могло сработать. Было что-то невероятно извращенное в том, чтобы обсуждать шансы Гарри обратить на себя внимание Северуса: как будто не было того поцелуя, как будто двое друзей просто пытаются придумать, как одному из них наладить свою личную жизнь, как будто у этих двоих прямо сейчас - все хорошо. Как будто бы Шерлок прямо сейчас остервенело не трахает Снейпа на широком твердом столе. Джон потряс головой, отгоняя непрошеные видения, вызывающие тошнотворные спазмы в глотке. - Это не дешевый прием, но что теперь обсуждать… Гарри, пожалуйста, помогите мне отсюда уйти. Я не могу здесь больше оставаться. Голос Уотсона звучал совсем тихо, но все-таки был услышан. Гарри поднял голову и медленно кивнул: - Хорошо, давайте пойдем в квартиру Уизли. Вы тогда переоденьтесь пока, а я схожу к ним и спрошу разрешения. Их камин меня пропустит, а на вас могут среагировать защитные заклинания, так что, возможно, Рон пойдет с нами. - Лишь бы это случилось побыстрее, - ответил Джон, вставая. Он не знал точно, который час, но знал, что пришло время взять под контроль свою жизнь. Вырвать свою жизнь из лап Шерлока, стать не любовником, блогером, соседом и кем угодно еще для Холмса, а только и исключительно - Джоном Уотсоном, одиночкой. Он понимал, как это будет тяжело: придется резать по живому, по неотболевшему (не отболит никогда), рвать решительно и с корнем, не оглядываясь назад. Он вспомнил, как в день приезда, разговаривая с Биллом Уизли, мимолетно пожалел, что их отношения с Шерлоком не узаконены, что он не может - пусть и только про себя - назвать Шерлока мужем. Сейчас впору было радоваться этому обстоятельству: любые имущественные отношения только усложнили бы процесс отделения. Джон был уверен, что Шерлоку тоже будет больно: пускай не сразу, но со временем тупая тоска доберется и до него, напомнив об утраченном. Слишком многое их связывало, слишком проросли они друг в друга. Джон надеялся только, что в тот миг, когда Холмс это поймет, сам он будет где-то очень далеко. Словно подслушав его мысли, Гарри спросил: - Джон, вы могли бы простить его? Джон не заметил момента, когда Поттер выбрался из кресла и встал за его спиной. Оба невидяще смотрели в камин: хоть и закрытый от внешнего мира, он символизировал для каждого путь к свободе. Только кому нужна эта гребаная свобода? От раскатистого грома за окном задрожали стекла. - Вы спрашиваете, потому что все еще надеетесь? Вы удивительный человек, Гарри: каких-то пару дней назад вы напрочь отвергали вероятность того, что отношения со Снейпом возможны, а теперь вы ищете шанс, что он одумается? - А вы? Разве вы не надеетесь на это? Вы же любите Ш… любите его, а вдруг он признает, что это была ошибка, вдруг придет к вам за прощением?! - Гарри почти простонал последние слова, и Джон почувствовал зарождающуюся истерику. Он развернулся лицом к магу и успокаивающе произнес: - Возможно, он одумается. Возможно, придет. Возможно, я выслушаю его. И даже, возможно, мне будет очень тяжело ему отказать. Но я скажу “нет”. Однако, Гарри, мое решение не должно влиять на ваше. Джон положил руку Поттеру на плечо, чуть сжал и встряхнул: - Моя история закончилась, но ваша-то еще не начиналась. Я не знаю директора, но я очень хорошо знаю Холмса: их связь не будет долгой. Если Северус когда-то осознает, как вы ему дороги, дайте ему шанс доказать это. Глаза Гарри распахнулись в немом изумлении. В этот миг в тихом, почти заснувшем камине внезапно взревел столб клубящегося зеленого дыма. Он был такой огромный, что Джон отшатнулся, испугавшись, что пламя оближет его ноги. Гермиона, ужасно взлохмаченная, все в той же светло-серой мантии, но накинутой уже на белую льняную пижаму, решительно ступила на ковер, усыпанный пеплом. - Посредник? Как мило, - ядовито процедил Джон. - Если вы не пришли сообщить, что я могу воспользоваться вашим лондонским камином, - даже не утруждайтесь, миссис Уизли. - Джон, вы не понимаете… - строго начала Гермиона, но Джон уже погрузился в темноту спальни, где еще какой-то час назад он чувствовал себя таким счастливым. Захлопнувшаяся за ним дверь через несколько секунд распахнулась с чудовищным грохотом. Жалобно взвизгнули петли. Казалось, что стоявшая в проеме ведьма задымилась, хотя, скорее всего, Джона подводило зрение. Но ярость на ее лице была совершенно настоящей, отчетливо различимой в полумраке, и, если бы не убийственная апатия, завладевшая Уотсоном после недавней вспышки, он вполне мог заволноваться за свою безопасность. Гермиона не была настроена на праздные разговоры: она подлетела к Джону и, вцепившись ему в плечи с такой силой, что заныли мышцы, прошипела прямо в лицо: - Джон, зацелуй вас дементор, это не измена - это покушение на убийство! Шерлок умрет через сутки, если мы не найдем того, кто это сделал!