Будь моим смыслом

Гарри

      Бордовые тона, проливные дожди. Небо было прекрасно, оно манило своей бескрайней чистой синевой. Тогда лил дождь, слабо постукивая по черепицам крыши. Опавшие листья покрывали всю землю, готовя ее к зимней спячке, а теплые солнечные лучи прятались за серым полотном туч. И я поддался порыву, позволил вести меня, просто следуя за этим чувством, окунувшись в него с головой.       Осень вдохнула в меня жизнь.       Дождь разбудил ото сна.       Маленькие капли разбивались о водную поверхность. Под красным, словно с горящими листьями, деревом, закутавшись в мантию, сидел мальчишка. Еще тогда я мысленно удивился и нахмурился. Это место было моим, оно прятало меня от тех, кто надоедливо напоминал мне о том, кто я такой.       Мое личное убежище, которое всегда оберегало, накрывая каждый раз мою фигуру своей огромной тенью.       И только подойдя поближе, я заметил выбившуюся прядку белокурых волос. Не знаю – стоило ли мне развернуться и уйти, забыв об этом месте раз и навсегда, или нет. Но было уже поздно, серые глаза уцепились за мою фигуру, и я вступил под огненные ветки дерева. И стало даже легче. Его взгляд был таким же, как и у меня.       Мы устали. Под этим деревом перед водяной гладью у нас не могло быть разногласий, поэтому мы просто снова стали друг для друга чужими людьми.       А после начали сначала.

1

      Люди любят разбавлять детали подробностями, разрисовывая их яркими красками на свой лад, как им больше нравится. Обо мне говорили с восхищением, и каждый раз смотрели глазами полными уважения и благодарности. В «Пророке» вот уже на протяжении двух лет писали о моей доблести и справедливости. И то, и другое было давно потеряно на фронте, который показал, что враги понимают лишь жестокость — справедливость им не нужна. Но в газетах, рядом с моим именем, продолжали приписывать бесконечные эпитеты, иногда попадались особо оригинальные. Скитер никак не могла успокоиться и все продолжала слагать обо мне легенды, превознося меня выше самого Мерлина, а люди велись на эти глупые россказни, веря во все мои праведные победы, веря, что я вершил справедливость, веря, что я подарил им мир.       Меня тошнило от заголовков, чаще всего которые кричали: «Очередная великая победа храброго/гениального/оригинального/ и весьма недурного собой Гарри Поттера!» — я мечтал когда-нибудь отправить эту языковую энциклопедию, которая каждый раз столь красочно описывала мой образ, в Азкабан. После того, как разберусь со Скитер, естественно, как говорится, дамы вперед.       Герой был из меня более чем никудышный. Я постоянно проигрывал Смерти, которая вновь и вновь забирала тех, кого я должен был оберегать. Сначала Фред, чуть позже Джордж, который ринулся мстить за брата, потом настала очередь Рона. Он не хотел умирать, даже сделал предложение Гермионе, которая была на седьмом небе от счастья, а после у нас была еще одна вылазка, где его ранили Авадой. В цель не попали, но задели – этого было достаточно. Он продержался еще пару дней в госпитале, а после не смог больше терпеть ту ужасную боль. Старая добрая Грейнджер в тот день исчезла, уступая место новой, которая теперь каждый раз выходила в первые ряды. Ряды смертников – почти все они умирают на облавах первыми.       Я уже давно растерял всю свою непоколебимую уверенность. Слишком устал. Вся моя жизнь была сплошным фарсом, на меня всегда возлагали слишком много надежд. Если бы знали все эти глупые редакторы не менее бессмысленных статей о том, что на самом деле творилось здесь — на фронте, о том, как мы расправлялись с врагами. Даже Пожиратели не были столь изощренны и жестоки, возможно, они растеряли всю свою уверенность после смерти Темного Лорда. Сейчас их истребляли как чумных крыс. Чаще всего без суда и следствия, просто воспользовавшись старой, давно всем известной Авадой Кедаврой. Здесь нельзя было иначе: или они тебя, или ты их. Кто засомневается хоть на секунду - уже покойник.       Отбивая быстрыми шагами гулкие удары по каменному полу, я — главный аурор, Гарри Поттер, шел к своему отряду. В зале меня встретили угрюмыми лицами. Запачканная униформа сильно бросалась в глаза, от многих разило за километр: не успели они вернуться с поля боя, как снова нужно рисковать своей жизнью. Я нашел взглядом Гермиону, хотя предпочел бы не видеть ее здесь, ей нужен был отдых. Всем нужен был отдых.        — Все готовы? — усталые вздохи и вялое «да» были мне ответом. Я кивнул, параллельно пытаясь вымучить ободряющую улыбку, не хватало еще и мне, главному аурору, добить дух своей команды кислым выражением лица.        — Если мы постараемся, то эта вылазка может стать финальной для войны, — на этих словах многие приободрились.       Гермиона испуганно взглянула на меня.        — Не надо, Гарри, не делай такое лицо, — я удивленно отвлекся от занятия мимикой. Герми подошла впритык, отрицательно качая головой. Странная она, ничего не объяснила, просто встала рядом и молчит, не желая возвращаться в строй.       Когда мы выступили, она находилась рядом со мной, не в первом ряду, как обычно, это радовало. Грейнджер пристально следила за мной всю дорогу, а на раздраженные просьбы прекратить, лишь отвечала, что она не хочет потерять еще и меня. Я лишь фыркал. С Пожирателями мы столкнулись примерно через сорок минут, их было мало, и они не ожидали нападения, поэтому это была легкая победа. Но главное было впереди. Если мы сегодня сможем расчистить их последнее гнездо, то считай, что война закончена.       И мы нашли остальных в руинах старого Малфой-мэнора. Остатки Пожирателей ютились по углам, как крысы, обживая давно разрушенное поместье. Здесь даже не было крыши, половина здания снесена, а среди народа ходила легенда, что здесь обитают призраки, а точнее: Нарцисса и Люциус Малфои. Может быть, их неуспокоенные души и вправду возвращались по ночам в свой дом, но я надеялся, что они горят в аду. Нарциссу убили Пожиратели еще тогда, когда я учился в Хоге, Люциус продержался подольше — так обожаемый им Волдеморт отправил его на тот свет лично сам, причем очень жестоким заклинанием.       Подобраться незамеченными не получилось, не знаю, что нас выдало, но это стоило жизни двум нашим людям. Я повел остальных вниз, снижаясь к самому поместью. Наши разделились на четыре строя, атакуя врага со всех сторон. В руинах послышались первые крики — первые трупы среди этих жалких созданий.       Наверно, со мной было что-то не так. Но было бы удивительно, если бы я до сих пор боялся смотреть на искаженные лица мертвецов. Ко всему можно приспособиться, и я привык. Привык к запаху обугленного человеческого мяса, к металлическому привкусу во рту и к зеленым вспышкам Авады. В конце концов, Гарри Поттер не имел права на слабость. Иначе этот мир давно бы провалился в самое пекло.       И я отвлекся на долю секунды. Так бывает, в глазах помутнело, а звук стал казаться совсем нечетким. Секундное состояние. Просто усталость, которую подавлял зашкаливающий адреналин. Но вот она прорвалась, затрудняя дыхание, и мне стоило побыстрее избавиться от этого удушающего чувства, и полной грудью вдохнуть воздух, наполненный ароматом смерти и крови.       Я не успел понять, как оказался в ловушке. Подвернул ногу, как назло, и повалился на бетон, видя кривую палочку, направленную в мою сторону, и выронив при этом свою.       Я усмехнулся. Даже попрощался мысленно со всеми.       Попробовал воспроизвести в голове лучшие моменты из жизни. Не получилось.       Как-то скудно с ними дело обстояло. Хотя, например, азиатка из Когтеврана была неплоха, очень даже.       В лицо брызнула чужая кровь и меня подхватили чьи-то руки. Из-под черного рукава мантии виднелась метка пожирателя. И при любом другом раскладе я бы попытался всадить ему Аваду промеж глаз, но под рукой, к сожалению, не оказалось оружия. Меня оттащили подальше от места боевых действий. Впрочем, я сразу же решил не терять даром времени и отблагодарить спасителя крепким ударом по голове. Руки перехватили, и по голове получил я. Ну ничего, я не унывал. Но и последующие две попытки придушить навязчивого благодетеля провалились.        — Спокойно, идиот, — прошептал этот чудак в капюшоне, который почти полностью закрывал его лицо.        — А ты рискованный — прибил своего же, — я оскалился, он, кажись, тоже.        — Он меня всегда раздражал, — пожал он плечами и, завидев приближающихся ауроров, встал с корточек. — Чао, надеюсь, не свидимся больше, — он помахал рукой, я попытался свалить его подножкой.       Забавно.       В мою голову закралось смутное подозрение, что этот чудик мне знаком.       Гермиона с отрядом подбежали ко мне, когда мой спаситель тире придурок пожелал мне скорейшего воссоединения с предками в Аду, запнувшись об мою ногу (я почти попал) и скрываясь за поворотом. В принципе, если он так хотел, чтобы я умер, мог и не спасать от своих дружков. Его действия вообще ни в какие ворота не лезли. Странный пожиратель, который бросается спасать ауроров — ну да ладно. Может, он таким образом подлизывается, кто его знает. Но вот только пожирателем на пенсии ему не стать, рано или поздно он тоже попадется в наши руки, и тогда его никто жалеть не станет.        — Взял палочку в руки и поднялся на ноги, ты какого черта тут валяешься?! — Гермиона определенно была взвинчена. И расстроена. А мне не нравилось, когда она грустила, поэтому я сразу же поднялся на ноги.        — Есть, капитан, — она нахмурилась и сложила руки на груди.        — Мне уже чуток и похалявничать нельзя? Героям выходных не дают, а я не железный, — позади послышался смешок. Грозный взгляд Грейнджер — и все притихли. Она определенно подходила на роль босса лучше меня.        — Не бойся, со мной все хорошо, — смягчившись, добавил я. Все-таки не стоило испытывать ее терпение, она искренне за меня беспокоилась.       Поправив сползшие очки, я, не выпуская палочки из рук, внимательно следил за пленными. Сегодняшняя операция, пожалуй, войдет в историю, как самая успешная. Минимальные потери среди своих. Блуждая глазами по захваченным людям, я не узнавал ни одного мага. Обугленные мантии и перепачканные лица пестрили повсюду. Многие просто сами сдались — без боя. Другие уже вовсю визжали, рассыпаясь угрозами или же, наоборот, молили оставить им жизнь. Самых буйных убивали на месте, других тащили в министерство. Это было для галочки. Чтобы показать, что мы не такие кровожадные монстры, как они, а следуем закону. Который, в любом случае, предписывает, или казнить их, или отправить в Азкабан. И я бы поспорил насчет того, что из этого хуже.       Прибыв в министерство, я привычно побрел писать рапорт о зачистке. И письма с сожалениями семьям погибших ауроров.       Если битва выматывала тело, то письма выматывали душу.       Выжимали.       И оставляли лишь пустоту.       Я выдавливал пару строк, не более, и запечатывал конверт, вручая его сове. И я был рад, что мне не приходилось лично сообщать плохие новости родным умерших.       В три часа ночи мне сообщили о том, как кто-то из пожирателей, находившихся в камере пыток, раскололся насчет какого-то подземного коридора в Малфой-мэноре, в котором кто-то мог скрыться. Вероятно, пленник просто придумал зацепку, чтобы его перестали мучить, так как никто из наших ничего подобного там не нашел, но проверить стоило, даже если этот смертник был лгунишкой.       Я устало взглянул на часы. И еще раз. За окном глубокая ночь, на столе кипа бумаг, передо мной долговязый паренек, ожидающий моего ответа.        — Сообщи моей команде, что у них осталось всего лишь два часа на то, чтобы выспаться. На рассвете выступаем.

Возможно, если бы я не вернулся туда, все сложилось бы иначе. Возможно, если бы я убил всех пленников сразу, мне было бы легче. Возможно…