Будь моим смыслом

Драко

Я не хотел увидеть твоих слез, В глазах моих скрывалась пустота. Я взглядом прожигал тебя насквозь, Смотря лишь в изумрудные глаза. Все рано или поздно обратится в прах. И мы не исключение, увы. Но я могу отсрочить этот страх. Продлив твой миг, отдав свои часы.

15 января

      Я впервые с тоской посмотрел на бушующую за окном метель. Снегопад шел с самого утра, сопровождаемый сильными порывами ветра, и их дуэт создавал настоящую снежную бурю. И было холодно. В такую погоду никто не рисковал высунуть носа из замка. В том числе и он. И это меня расстраивало больше всего, ведь только там мы могли нормально поговорить.       Черт побери, о чем я только думал.       По привычке провел ладонью по волосам, убирая мешающую челку с глаз, и открыл увесистый томик с описанием лекарственных зелий. В библиотеке было тепло и тихо – мое второе любимое место. Взяв ручку, я черкнул заметки в своей тетради. Северус заваливал заданиями, чтобы времени на что-либо другое у меня не оставалось. В том числе и на конфликты с другими учениками, как говорил профессор, так как на меня уже поступило более десятка различных жалоб. И игнорировать мое поведение они больше не могли, даже невзирая на мою фамилию. Приставили в качестве надзирателя Северуса, а тот посчитал, что погружение в учебу поможет мне в дисциплине.       На самом деле все они просто вводили меня в тоску.       Да и погода была ужасная.       Когда в библиотеку явилась золотая троица, я назвал Грейнджер грязнокровкой. Три раза. Поттер не обратил на меня внимания, зато Уизли попытался сократить свою жизнь. Жалкое зрелище.       Я целый день скучал. В детстве, когда мне было нечем заняться, мой отец таскал меня по всему дому, показывая портреты наших предков и рассказывая отдельно про каждого из них. Он испытывал настоящую гордость и восхищение. Я тоже. Ходил за ним, разинув рот, и удивленно взирал на мрачные лица своих прадедов. Они все были хмурыми и неважно: женщины, мужчины. Строгий взгляд, поджатые губы, и старость на лице, которая присутствовала даже у молодых. И если убрать все возвышенные синонимы и полные гордости эпитеты, то можно было бы смело назвать половину из них простыми убийцами и ворами. Единственное, что их отличало от другие преступников – они умели проворачивать свои дела чисто и прикрывались справедливостью.       Конечно, в моей родословной были и положительные персонажи.       Наверное.       Ну, должны же они быть.       Под вечер обозвал Грейнджер грязнокровкой еще два раза. Поттер стрельнул в меня убийственным взглядом.

16 января

      Какой-то слишком храбрый пуффендуец очень громко болтал о моей семье. Малфоев никто не любил, но и открыто говорить об этом осмеливались только самые глупые.       Устроил ему быстрый спуск с лестницы. Ну, чтобы другим неповадно было.       Северус рассердился, наказал, отвел в лазарет, чтобы извиниться перед тем болтливым третьекурсником. Помимо этого опять влезли не в свое дело гриффиндорцы, а точнее – Уизли, Грейнджер и Поттер. Потти строил из себя героя, а я понял, что все-таки не зря столкнул того идиота.       Надеюсь, я не выглядел слишком счастливым. Я же не выглядел радостным?.. Я же…       Черт.       К слову, пуффендуец отделался переломом ноги.       Метель продолжалась. Завывая за окнами без конца и не давая ни минуты покоя. А еще было ужасно холодно, так, что пробирало почти до самых костей.

17 января

      Утром подсунули записку с угрозами.       Ну и что они этим хотели сказать? На моей душе было много грехов, хотя бы уточнили, из-за чего именно я теперь должен засыпать с волшебной палочкой под подушкой. Это же не из-за того когтевранца… или пуффендуйца… кто там вчера слишком много болтал?.. Кто о том неудачнике вообще заботиться будет.       Снова сидел один в библиотеке.       Скучно.

18 января

      Снилось, как я смотрю на свой собственный хмурый портрет, висящий на унылой белой стене. Серый взгляд смотрел презрительно, и, словно нарисованный, я щурился, вокруг глаз собрались маленькие морщинки. Бледное лицо было не просто бледным, а мертвецки-белым, рот не искривлен в улыбке или ухмылке, что было так не свойственно моему характеру. Все лицо просто выражало какое-то болезненное усталое спокойствие, волосы были прилизаны назад.       Проснувшись, обнаружил, что судорожно сжимаю край одеяла.       Причесываться не стал.       На небе было солнышко, что сразу подняло настроение, никакого ветра, никакой метели. Наконец-то я смог выйти на улицу, еле удержавшись от того, чтобы не рвануть туда с утра пораньше. Вышел только после обеда. В снегу у замка уже вовсю кувыркался народ, по всему периметру дворика были расставлены, как охранники, защищающие территорию, снежные воины — снеговики. Скрип снега, который раздавался после каждого шага, был даже приятным и успокаивающим. Ото сна не осталось и следа. Единственный минус — было действительно холодно, даже несмотря на солнечные лучи и чистое синее небо.       Под деревом в сугробе уже валялась до боли знакомая фигура. Я рухнул рядом с ним, нелепо водя по снегу вверх-вниз руками, создавая снежного ангела.       Сразу стало как-то легче.       Я даже улыбнулся.       Над моей головой маленькая зимняя птичка расправила крылья, чтобы вспорхнуть и улететь. И ветка дерева, на которой она сидела, покачнулась, стряхивая снег прямо мне на голову. Я стряхнул белые хлопья со своих волос и заметил пристальный взгляд. В лицо сразу же прилетел снежный ком, и к щекам от холода прилила кровь.       — Я же просил тебя перестать задевать Гермиону, — Поттер уселся рядом.       — Я просто учу ее жить с досадным разочарованием, — я поднялся, прислоняясь спиной к широкому стволу дерева. Гарри стрельнул хмурым взгляд, я поднял руки в жесте «сдаюсь» и усмехнулся.       — Тебе же от этого хуже, я слышал, что Дамблдор собирается придумать в наказание что-то грандиозное, — я пожал плечами. Все-то он знал, и что там думает старый маразматик, меня мало волновало. — Подыграй им, пусть думают, что ты успокоился.       — Надо ломать систему, а не прогибаться под нее.       — Пока что ты ломаешь только свою жизнь.       Громко сказано, я даже присвистнул. И почувствовал горечь. Да что знал этот Поттер? Ничего. И почему его взгляд всегда казался таким проницательным?       Не хотелось продолжать этот разговор, и я перевел тему на него. Гарри всегда прорывало в такие моменты. И это было понятно — он не мог выплеснуть все то, что у него накопилось, на своих друзей, которые души в нем не чаяли. Он пытался сберечь их от негатива. Поэтому я стал для него молчаливым слушателем. Конечно, все произошло не сразу. Вначале, когда мы только начали встречаться здесь, мы оба относились друг к другу с недоверием, но с каждым последующим визитом привыкали и становились смелее.       Гарри был нужен тот, кого не жалко.       Мне был нужен тот, кого я мог бы пожалеть.

2

      Наверное, я бы смог ощутить это чувство, то самое, которое называют «ностальгия», но я ничего не чувствовал. Только запах гари. Дом был почти полностью разрушен: мало где уцелела крыша, стенам повезло больше, но только с западной части. В детстве я любил засиживаться в гостиной у камина, греясь и слушая истории, которые рассказывала мне мама. Теперь эта комната почти полностью сгорела, на полу еще лежал обугленный ковер, а на уцелевших стенах висели остатки штор. Раньше они были приятно голубого оттенка – теперь просто черные порванные тряпки.       Малфой-мэнор, или же его останки. Все же здесь скрывался сам Волдеморт, ауроры явились в мой дом в первую очередь после его смерти. Отлично помню тот день, особенно лицо Поттера, тот, по-моему, только-только получил звание главного аурора. Увы, поздравить его у меня возможности не представилось, пока меня, словно крысу, выкуривали из собственного дома. Хотя в чем-то я был ему даже благодарен, слишком много плохих воспоминаний связано было с этим местом, когда же его уничтожили, вместе с ним ушли и призраки моего прошлого.       Я ничего не чувствовал. Такое случается, да.       Иногда ты просто перестаешь понимать, почему ты должен делать что-то, почему бы просто не остановиться? Когда появляется безразличие к собственной жизни, перед тобой больше нет никаких преград. Еще в школьные годы я не видел своего будущего. Оно всегда ускальзывало от меня, и я изо всех сил пытался что-то делать, к чему-то стремиться, чтобы обрести себя. Пытался изо всех сил доказать окружающим , что я жив, что я существую.       Теперь у меня противоположные желания.       Сегодня в мой дом вновь явились ауроры, чтобы добить кучку выживших пожирателей. Приспешники Волдеморта уже давно подозревали, что я хотел их кинуть, и рано или поздно они бы от меня избавились. Все потому что нам было не по пути: они собирались прятаться по углам от ауроров дальше, пытаясь сообразить план по воскрешению их ненаглядного господина, я собирался в южные страны. Ну или куда-нибудь подальше от всех. От воспоминаний. От могил моих родителей. Туда, где меня никто не знает и не пытается убить.       Сегодня видел Поттера и чуть не сорвался.       Он даже не узнал меня, а я спас его задницу.       Он изменился с последнего раза. Не было больше в нем той мягкости, но кого из нас не исправила война? Каждый вынес из нее свои уроки. Кто не смог измениться — уже мертв. А я нахожусь здесь, один в руинах своего поместья, вдыхаю пыльный воздух и жду рассвета. Наутро меня уже здесь не будет. Не знаю, что удерживало меня раньше, может, другие пожиратели, может, страх перед новым, но теперь все решено окончательно — я исчезну из Британии раз и навсегда.       Сна ни в одном глазу. В голове — ни одной мысли. Вокруг темнота и даже звезды с небес кажутся блеклыми. В итоге, забился в угол, поджав колени, чтобы согреться, и стал ждать. Ждать первых лучей солнца, чтобы покинуть это место раз и навсегда, чтобы больше никогда на него не оглядываться. Даже удалось под конец задремать.       Проснулся от скрипа прогнивших деревянных досок.       Открыл глаза, щурясь от яркого света. Первое что увидел – палочка, направленная прямо в мою сторону. И замер, растерянно взирая на нее в ожидании, что вот-вот появится вспышка и поразит меня раньше, чем я успею понять, что произошло. Я задержал дыхание, закрыл глаза, открыл, послышались приближающиеся голоса. И аурор, державший меня на прицеле, отвлекся, тогда я рванул. Выскочил из комнаты, хотел ринуться в подвал, но вовремя заметил там людей и свернул в другую сторону.       На «выходе» меня уже ждали. И я, окруженный, остановился. Пока мои блестящие глаза не уткнулись в глубокие зеленые омуты.       — Поттер, — спокойно произнес я, устало, смотря прямо ему в глаза. Потрепанный Поттер в свою очередь глядел холодно и даже брезгливо.       — Малфой, не думал, что ты настолько глуп.       — Как знать, — я безразлично пожал плечами, видя, как на небо всходит солнце.       Да ладно, я все равно не верил, что мне удастся жить долго и счастливо. Я бы не смог. Мне бы не позволили.       Оскалившись в усмешке, я поднял руки, сзади сразу же подскочили два аурора, заводя мне их за спину.