Будь моим смыслом

      Его рука упирается мне в грудь, моя – оттягивает его белокурые волосы на затылке, и я настойчиво продолжаю терзать его уже распухшие губы. В груди взрывается комок непонятных ощущений, и мысли исчезают из головы, оставив лишь это притупленное чувство того, что, возможно, в будущем я пожалею о своих действиях, но только не сейчас. Сейчас я не хотел об этом думать, не хотел вообще думать, я просто закрыл глаза и представил, что мы оба… живы. От его холодных пальцев становится холодно и тоскливо, потому что Драко должен быть теплым. Теплым и живым.       — Не отпускай, — Малфой посмотрел на меня и уткнулся щекой мне в плечо. — Так тепло, ты просто не представляешь, как тепло внутри.       — Я не должен был бросать тебя, — слова сорвались с моих губ.       Мне пришлось отстранить его, и внезапная буря, которая взялась в моей груди из ниоткуда, начала потихоньку утихать, оставляя лишь щемящую боль в сердце. Я подумал о том, насколько глупо себя повел, но не почувствовал ни капли стыда или сожаления. Драко устало прислонился спиной к холодной стене, снова возвращая своему лицу бывшее выражение равнодушия. Теперь мне казалось, что его спокойствие отличалось примесью тихого отчаяния. Не знаю.       Я чувствовал то же самое.       — Но теперь уже поздно жалеть о прошлом, — пожал плечами Драко, выдавливал из себя последние спокойные нотки, когда на самом деле он просто хотел, чтобы я не слышал его дрогнувшего голоса, а я согласно кивнул и не стал ему возражать, потому что сам был не уверен в том, что смогу вовремя остановиться, не сорвавшись окончательно. Слишком многое отдано для того, чтобы оставить позади свои воспоминания, и слишком сильно я изменился, чтобы возвращать к тому, что было до меня. Поэтому оставалось лишь поправить сбившуюся рубашку, повернуть ключом в скрипучем замке и оставить Драко позади, чувствуя на себе его взгляд.       Вот и закончилось то, что я не смог закончить три года назад. Я больше не вернусь в эту камеру, а через день его уже не станет. В какой-то момент я перестал различать границы «добра» и «зла». В конце концов, все мы стали теми, с кем так отчаянно боролись.       Я вернулся к себе в кабинет, чтобы снова погрузиться в эту бесконечную бумажную волокиту. Просидел до трех ночи, зарывшись в бумаги, на автомате ставя свои подписи. Потом наткнулся на приказ о Малфое и замер, стиснув листок в руках и молча вчитываясь в уже известные мне строчки. Решение суда, с которым я не мог поспорить, а даже если бы меня послушали, мой голос не принес бы пользы, потому что против меня голосовало бы куда больше одного человека. Извещение о том, когда следует проводить Драко Малфоя для исполнения смертельного приговора. Моя подпись требовалась скорее как небольшая формальность: «Смотри, Поттер, мы уважаем тебя и учитываем твое мнение, поэтому не подведи». Я никогда не подводил.       Мне толком не удалось поспать этой ночью, потому что, казалось бы, только я начинаю погружаться в сон, как по всему телу проносится дрожь, и я открываю глаза, хватаясь руками за края матраса, словно боюсь упасть, провалиться куда-то далеко-далеко, откуда никогда не смогу вернуться. И только под утро сознание провалилось в сон, который точно не был спасительным. Потому что я снова видел его.       — Эй, Гарри, скажи, тебе будет грустно, когда я умру?       Я удивленно, прямо как в старые добрые времена, посмотрел на Драко, и он улыбнулся, видя мою растерянность. И я на минуту представил себе, как мы сидим снова под тем самым деревом, прячась под его широкими зелеными ветвями, и даже почувствовал чуть заметный порыв ветра. И тут же вернулся в реальность, вздрогнув и растерянно открыв рот, как будто желая что-то сказать, хоть что-то, но я не мог подобрать нужных слов, когда от меня требовалось простое «да» или «нет».       Обычно я никогда не опаздывал и не любил, когда опаздывали мои подчиненные. Сегодня меня ждали больше трех часов и прождали бы еще столько же, если бы ко мне не пришла Гермиона. И снова начался один длинный день, когда я считал минуты и только что не видел перед глазами песочных часов, в которых песок медленно, но верно кончался.       Ноги сами вели меня к камерам с заключенными, и мне удавалось опомниться только в последний момент. Потому что я не был уверен в себе, что смогу оставаться таким же равнодушным, если встречусь взглядом с Драко даже на мгновение. Если честно, я уже чувствовал, как все внутри трещит по швам, расползаясь под натиском болезненного чувства неправильности происходящего. И я понимал, что так не должно быть, что Драко не должно быть здесь, ровно, как и меня. Если бы мы с ним поменялись местами, помог бы он мне? Он всегда поступал так, как хотел. Остановили бы его правила? Остановило бы его то, что мы давно перестали быть теми, кем когда-то являлись?       В голове сразу же возникла картинка, как Драко щеголяет в костюме аурора, ощущая себя здесь чуть ли не самым значимым человеком. Как он раздает министрам свои надменные улыбки и плюет на свои обязанности. Слишком своевольный, привыкший всегда получать то, чего ему хотелось. Я даже улыбнулся от такой картинки, долго бы он здесь не продержался.       — Знаешь, Герми, у меня выходной, — она удивленно посмотрела на меня и, наверное, подумала, что я чокнулся.       — Гарри, пора взять себя в руки.       — Оставляю все на тебя, — крикнул я ей, уже удаляясь быстрым шагом по длинному коридору.       Спустившись быстрым шагом по лестнице, я мысленно молился, чтобы его еще не увели. Контроль окончательно унесло к чертям, я чувствовал, как мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Потому что я собирался открыть эту гребаную дверь и вывести его, вывести его из этого мрачного подвала, воняющего потом и кровью. Я бы обязательно накинул на его белокурую голову капюшон и повел за собой, игнорируя всех, кто встретится нам на пути. А если кто-нибудь попробует оказать сопротивление, я отвечу ему «остолбенеем» или даже «авадой». И когда Драко будет уже далеко отсюда, я…       Вцепившись в холодные прутья решетки, я окинул камеру взглядом, словно в ней можно было спрятаться. Словно я не видел его, но он был здесь. Он должен был быть здесь. Но его не было.       «Эй, Гарри, скажи, тебе будет грустно, когда я умру?»       Из горла вырвался крик, я стиснул прутья еще сильнее, чувствуя, как немеют руки. Чтобы развернуться понадобилось две секунды, чтобы взбежать по лестнице — пять. Солнце на улице светило прямо в глаза, как будто специально слепя меня, чтобы я ничего не видел. Но я вышел и упрямо пошел на место казни, где собралось уже достаточно много людей. Драко стоял на коленях посередине помоста. Словно издалека до слуха доносился голос, зачитывающий приговор.       Сердце протяжно ухнуло, у меня еще было время.       Я повидал многих приговоренных Пожирателей: кто-то начинал биться в истерике, когда подходило время исполнения его приговора, кто-то предпочитал бросаться пустыми угрозами, некоторые усмехались своей судьбе, другие напыщенно показывали, что они не боятся смерти. У Драко был вид, как будто так все и должно быть, как будто в его жизни ничего не поменялось. И я никак не мог понять: принял ли он такой конец своей истории, как должное, или же он просто с самого начала знал, чем кончится его жизнь?       Я рванул вперед, расталкивая толпу перед собой. Кто-то возмущенно закричал, кто-то уважительно отступил. Я добрался до самого помоста и увидел его взгляд, направленный на меня. Серые глаза удивленно распахнулись, и мне показалось, что его губы задрожали. Всего на мгновение.       — Поттер, какого черта ты творишь?! — мои руки попытались скрутить, но я оттолкнул от себя этого человека.       — Это вы послушайте меня: его нужно отпустить, — запнулся и понял, что несу бессмыслицу. — Нужно отвести его обратно в камеру, — поправил. — Вы не понимаете, — мои слова вызывали недоумение. Я поднялся на помост, вставая рядом с Драко. Он смотрел на меня снизу вверх, полностью обескураженный и ничего не понимающий. В голове проскользнула мысль, что он выглядел таким открытым.       Вдох-выдох. Ладонь изо всех сил сжимала волшебную палочку, когда я не помнил даже, как достал ее. Мои же подчиненные сейчас ошеломленно смотрели на меня, но среди них не было Гермионы. Она бы первая ринулась вправлять мне мозги. В голове не было никаких идей, я не мог сосредоточится, найти лазейку. Слышал вопли, угрозы, краем глаза заметил, как несколько человек движутся в моем направлении.       — Ты сошел с ума, — голос Драко вывел меня из транса. Я схватил его за предплечье и поднял на ноги, понимая, что другого выбора у нас нет – только бежать. Это поняли и остальные, потому что все, как по команде, сорвались с места.       — Поттер, одумайся! — выкрикнул кто-то из толпы, когда я вместе с Драко сиганул прямо в нее. Я почувствовал, как на лице расплывается широкая улыбка и чуть не засмеялся, оглянувшись на Драко, который хоть и отпустил голову, но тоже улыбался. Перед самым носом сверкнула вспышка «остолбенея» и чуть правей прозвучал чей-то крик.       — Не применять заклинания в толпе! — но прежде, чем выполнить приказ, в нас были направлены еще два заклинания, которые не достигли цели. Я юркнул за угол и на бегу схватил одну из выставленных метел, чтобы так же быстро заскочить на нее вместе с Драко, который вцепился в мою мантию, потому что связанные руки не позволяли обхватить ему меня за талию. Оставалось только молиться, чтобы он не упал, пока я маневрировал между вспышками, что летели в нас.       Это было сумасшедшее ощущение. Ветер бил в лицо, Драко цеплялся за спину. Мы улетали все дальше и дальше от преследующих нас ауроров. В один момент я смог разрушить все то, что так тщательно выстраивал все эти годы, Скитер обязательно напишет обо мне гадкую статью и будет, в принципе, права — в первый раз за всю жизнь. Меня уже не назовут доблестным героем, который снова сумел обезвредить кучку Пожирателей. Потому что людям нужен положительный герой без изъянов, который никогда не оступиться и не совершит ошибку. И всего лишь один поступок, выбивающийся из череды предыдущих, может очернить этот образ навсегда.       Я понимал все и в то же время не знал, что будет дальше.

***

      Вдыхаю морской воздух и вижу, как бирюзовые волны снова поднимаются небольшими волами над песчаным берегом, в очередной раз обрушиваются на него и так же тихо и спокойно откатываются обратно в море. И кроме плеска воды и крика чаек не было ни одного звука в этом новом для нас мире. На секунду я даже поверил, что так будет всегда — покой и умиротворение, которое я испытывал, видя перед собой его прямую спину, когда ветер трепал его волосы и грязную рубашку на исхудавшем теле. Я открыл клетку, и пташка выпорхнула, стремительно возносясь в синее небо, когда мне оставалось лишь проводить ее печальным взглядом.       — Гарри? – он впервые заговорил с самого момента побега. — Что будет дальше?       Дальше… Действительно, всегда было это «дальше», его не могло не быть, потому что время не стояло на месте, и спокойствие, которое появилось на мгновение в моем сердце, должно было исчезнуть так же быстро, как и возникло, когда придется подумать о будущем. Я дал Драко шанс, я выпустил его, я подарил ему жизнь. И теперь мне следовало вернуться и ответить за свои поступки. Но такой вариант был лучше, чем если бы я сейчас стоял у помоста, наблюдая, как палач произносит запретное заклинание, и вспышка яркого света пронзает тело белокурого слизеринца. Драко бы умер, а мне пришлось бы продолжать существовать с выдранным сердцем.       Он нахмурился, как будто прочитав все мои мысли.       — Исчезни из Британии. Исчезни, чтобы никто не смог запереть тебя снова, — я ответил на упрямый взгляд серебряных глаз. Он покачал головой.       — Не надо, Поттер, — спокойно произнес Драко, а у меня от его голоса перехватило дух, и я ощутил себя невесомым и даже сделал шаг вперед, словно сам ветер подталкивал меня в спину. — Пошли со мной, — он протянул мне руку, а я уставился на нее, как на что-то инородное и неправильное. Ладонь, которая давала мне шанс, которая звала вперед, когда я должен был обернуться назад. И это было трудно, потому что я знал, что если сделаю этот шаг, то уже больше не смогу отпустить протянутую руку. Но я мог обернуться назад, взять метлу и вернуться обратно, чтобы закончить все раз и навсегда.       И на секунду закрыв глаза, я ощутил морской бриз.       Моя ладонь ухватилась за чужую, протянутую мне навстречу.