Мне больно

Спотыкаясь через каждый шаг из-за собственной неуклюжести, паренек, еще только недавно освоившийся в этом лабиринте коридоров, неуверенно варьировал между другими студентами, кого-то, конечно, и задевал плечом. Руки крепко держали цветастую картонную упаковку с жидким кислым содержимым. Ну, по крайней мере, для Лухана это было малость неприятным и кислым. Хань не любил апельсины, как и все остальное семейство цитрусовых. Да и дело вовсе не в аллергии или в чем-то подобном, просто не любил он, как и самую обыкновенную булочку с изюмом. Ритмично покачивая свисающими с подоконника ногами, на котором сидел сам, он облокотился спиной об оконную раму и принялся перелистывать какой-то очередной модный журнал, одна-две страницы которого всегда выделялись под различные статьи о мировом спорте. Парень лениво посмотрел на свои наручные часы. До начала пары оставалось чуть больше четверти часа. Времени предостаточно. Рядом с ним лежала его сумка, а также и сумка некого первокурсника, которого Бэкхён как раз и послал за своим любимым апельсиновым соком и булочкой с изюмом в их студенческую столовую. Хань, чуть запыхавшийся, подбегает к Бэкхёну и сразу ловит одобрительный кивок, а после легкую улыбку, от которой на сердце парня все трепетало. Он отдал сок и булочку, которые тот просил, и примостился рядышком с шатеном, с интересом заглядывая в журнал. — Спасибо, — чуть слышно говорит Бэкхён, слепо протягивая руку к темноватым, с отблеском рыжего, и чуть вьющимся волосам Ханя. Он слегка ерошит пряди первокурсника. Лухан в безумном удовольствии малость елозит по твердой лакированной поверхности подоконника от такого, казалось бы, невинного жеста благодарности. Всего лишь ради этого, ради чуть слышного «спасибо» и едва заметной улыбки на красивых аккуратных губах он будет потакать этому парню во всем, терпеть его иногда заносчивый характер. Просто это Хань, которому нравится Бэкхён. Просто это Бэкхён, которому не нравится Хань.

***

— Странно спрашивать, но это твой любимый подоконник, что ли? — Чанёль, который только еще вчера ходил с рыжей шевелюрой на голове, а сегодня уже с черным ежиком, плюхается рядом с Бэкхёном. Тот, успев только поднять глаза, шарахается от него, явно не узнавая в нем своего друга, и лишь через пару секунд успокаивается. — Может, и любимый. Что с этого-то? — Бэк прищуривается, начав разглядывать новый имидж на голове друга, а после, выдохнув, утыкается обратно в страницы журнала. — Ничего, — слегка поджав губы, Пак продолжил, — где тот парень, Лухан? — Я его послал, — без эмоций, не отрываясь от чтения очередной статьи. — Снова за соком или чем-то другим? — Просто послал. Он мне мешал читать своим присутствием. — Он же влюблен в тебя! Хоть немного мягкости не помешало бы, знаешь ли.. — Чанёль снова хмурится. Бэкхён всегда такой, и Пак в действительности не понимает, как он вообще умудрился с ним подружиться. Хотя дружбой это тоже назвать не всегда получается. — Да плевать, — небрежно бросает фразу шатен и перелистывает на следующую страницу. — А что дальше-то с ним делать будешь? Продолжать использовать? — Чанёля, правда, уже начинала бесить в своем друге эта безучастность к чему-либо. — Ну, да. — Честно, мне жаль парня... Под усмешку Бэкхёна Чанёль слезает с подоконника и направляется к их аудитории. Осталось всего лишь около пяти минут, и опаздывать не хотелось бы. Но, похоже, это волновало только его, но никак не Бён Бэкхёна, каким-то чудом доучившегося до третьего курса. И если говорить коротко, а Чанёлю отнюдь хотелось бы по подробней, то все начиналось довольно-таки неплохо. Неплохо для Лухана. Просто его комната в общежитии была соседней с комнатой Бэкхёна и Чанёля. Случайные встречи утром, в коридорах после пары, в столовой. Просто Бэкхён почему-то попадался парню чуть чаще, чем, например, тот же Чанёль. Просто еще один лишний взгляд из-под темной челки, и эти случайные встречи превратились в желанные. А улыбки первокурсника стали любимым соком и обожаемой мягкой булочкой с изюмом для третьекурсника. Просто Лухан влюбился, не успев даже осознать этого. А Бэкхён всего лишь заметил это и стал пользоваться. Но Лухан, как и многие, не слепой. Когда-нибудь, рано или поздно, а улыбки любимого человека могут показаться ненастоящими, раньше такие обожаемые жесты благодарности лишь снисходительными, а слова в действительности безразличными. Хань все это стал видеть по прошествии некоторого времени. И юноша задумался, а нравился ли он Бэкхёну, как Бэкхён ему? — Хён, ты мне нравишься. — Правда? И все. Это все, что услышал Лухан в ответ на и так давшееся трудом признание. И только сейчас Хань понимает, что та улыбка и та снисходительность в словах могли быть обманчивыми. Лухан, держа в руках сок, который он снова купил Бэкхёну, неторопливо поднимается по лестнице на второй этаж, тот, на котором он бывает чаще, даже если в большинстве все те аудитории, где проходят его пары, находятся на третьем. Его снова попросили, а точнее просто сказали. Нет, никакого приказа и не было вовсе, просто самая обычная холодность в голосе, какую Лухан даже не замечал первое время и старался не замечать. Задумавшись, юноша кусает губу, и даже не обращает внимания на то, как собственные пальцы сильно напрягаются, сдавливая коробку сока. По этажам проносятся какие-то студенты, которые даже не задумываются о существовании Лухана на этой лестнице, так же, как и сам Хань о их присутствии. Кто-то из парней случайно задевает Лухана локтем, вслед чего коробка сока, находившаяся в его руках, падает прямо на пол, а как обычно неуклюжий юноша по своей неосторожности наступает на нее ногой. Коробка с глухим звуком превращается в эдакую цветастую картонную лепешку, а содержимое расплескивается по сторонам, пачкая своим желто-оранжевым цветом светло-зеленые кеды. На лице Ханя застыло непонимание ситуации, глаза, будто не видя ничего, смотрят на ноги и просто хлопают длинными светлыми ресницами. Осторожно Хань, наконец, очухавшись, отходит от этого места, вновь кинув взгляд на раздавленный им же пакет сока. Кеды придется стирать. Но это не было самым важным для парня на тот момент. Лухан ведь нес этот сок Бэкхёну, и сам же выронил, а после раздавил. Нужно ли было идти по новый снова покупать его? Обойдя это место, Лухан продолжил путь. Нет, возвращаться ему точно не хотелось, ведь это всего лишь сок. Но почему тогда Лухан чувствовал страшную вину, а также еще и страх того, что Бэкхён разозлится на него. Ведь это же неправильные чувства, Бэкхён же нравится Лухану, и, наверное, даже больше, чем просто нравится, он не должен испытывать страх к предмету своего обожания. Ведь это неправильно. Неторопливо подойдя к Бэкхёну, привычно для самого парня сидевшему на подоконнике напротив аудитории номер двадцать шесть, Лухан сильнее начинает сжимать пальцы в кулаках и заметно нервничать. «Это же всего лишь сок...» Бэкхён лениво, впрочем, как и всю свою жизнь, обращает нисколько не заинтересованный взгляд на Ханя, в своем волнении сжавшегося. Шатен хмурится, не находя в руках парня своего любимого сока, а после уже вопросительно поднимает глаза. Тот не смотрит на Бэкхёна, руки нервно теребят край белой кофты, а взгляд бегает по сторонам. Бэк легонько усмехается, а после хватает Ханя за руку и тянет к окну, чтобы тоже сел. — Прости, — первым начинает Лухан, наконец, осмелившись взглянуть на парня, — я его случайно выронил. Бэкхён же удостаивает парнишку лишь легким кивком головы и снова возвращает все мысли в какую-то статью в своем журнале. И Лухан не знает, обиделся ли тот, или же разозлился, а может, ему и правда все равно. Но ведь Лухан так волновался из-за какого-то сока. Теперь ему кажется это все таким глупым и незначительным, что опять эта улыбка лезет на лицо, а сам Хань позволяет себе вновь любоваться Бэкхёном. Ведь Бэкхён самый красивый и самый лучший в понимании Лухана. Просто Лухан непомерно любит Бэкхёна. Просто Бэкхён разрешает так любить себя.