Мне больно

В перерыв между второй и третьей парой все на том же подоконнике сидел юноша. Светлые, почти белые волосы, которые из-за краски стали слишком жесткими. Темного цвета футболка, черные джинсы со свисающей металлической цепочкой на боку и кожаные с небольшими шипами браслеты на запястьях парня. В ухо была вдета серьга кольцом. В наушниках заиграла очередная песня, а коридор наполнился совершенно без ритма шагами полусонных студентов. И Сехуна сейчас здесь не было бы, если бы не сам Бэкхён. Тому скучно, вот и вся проблема. Нет, О Сехун не тот, который сразу же побежит на зов старшего, он точно не Лухан. Просто находиться дома стало совсем невмоготу, среди всей этой сплошной ругани предков, дребезжащего дома от непрекращающегося битья тарелок и очередной пощечиной в порыве ярости. «И как он ее еще не убил?..» Облокотившись о стену плечом, Сехун лениво стал переключать трек за треком, надеясь найти хоть что-то подходящее под настроение. Невольно задумавшись, Сехун завис пальцем буквально в паре миллиметров над кнопкой переключения. Проколотый язык привычно прижался к небу, скобля по нему стальным, чуть сглаженным наконечником. Сехун тут же забыл, о чем думал всего минуту назад, стоило на его плечо опуститься чужой ладони. Все мысли сразу вернулись в привычное русло, направленное только на Бэкхёна, который уже уселся рядом с блондином и пытался вынуть из его уха наушник. В карманах джинсов раздражающе звенели монеты, оставшиеся после покупки очередного сока для Бэкхёна. В руках вновь зажата цветная коробка. На этот раз Лухан не особо торопился. Опустив взгляд в пол, он шел довольно-таки медленно. Он весьма неуклюж, поэтому надо быть осторожным, чтобы не случилось того же, что и на лестнице. Взгляд почти каждого студента в коридоре цепляется за худую фигуру первокурсника. О нем все знают. Потому что все знают об одном третьекурснике, Бён Бэкхёне. Может, это тоже причина опустивших на собственные ноги глаз. Ведь на него смотрят, словно он сделал что-то незаконное. Это неприятно. И порой немного стыдно за то, что и в самом деле бегает за Бэкхёном, как собачка. Лухан в действительности не глуп, и может, даже поумнее многих. Но он наивен. До ужаса наивен. А быть таким и именно в таком возрасте уже просто нельзя. Потому что Лухан не ребенок. Двадцать один год, но настолько доверчивый, словно ему пять. Вздохнув, Лухан почти остановился. Мысли потоком лезут в голову, но какой-то определенной нет. И он настолько сильно погружается в эту почти осязаемую кучу мыслей, что чуть не врезается в другого студента. Со стороны резко шикают, заставляя Ханя нахмуриться. Подумаешь, задумался, почему сразу злиться надо? Выдохнув, он подходит к окну просторного коридора. Садится на подоконник, кладет сок рядом и прикрывает глаза. «Он ведь не будет сердиться, если я приду позже?» Бэкхён всовывает наушник, который только что забрал у Сехуна, и пытается вслушаться в исходящую из маленького динамика музыку. Брови почти сводятся вместе, на лбу появляется пара морщинок, губы слегка поджимаются. — Мне и так скучно, а ты депрессняк включил, — Бён бросает наушник, который до подергивания в теле издает какие-то суицидальные рифы, обратно в Се. На лице младшего появляется ухмылка. — Редко, когда можно увидеть твое упавшее настроение, — чуть ли не мечтательно произносит Сехун, уставившись пустым взглядом в противоположную стену. — У меня не плохое настроение, просто скучно, — Бэкхён закатывает глаза, — на тебя посмотреть, так с тоски помереть можно. — И не звал бы, раз так, - О поворачивается к Бэкхёну, который сощурил глаза на слова младшего, — но ведь тебе это нравится? На этот раз смешок исходит от Бёна. Бэкхёну Сехун на самом деле очень интересен в плане личности, хоть и постоянно говорит о его небольших странностях, что в плане внешнего вида, что в выборе музыки. А еще Сехун его всегда понимает, но никогда не останавливает, что бы ни надумал сам Бэк. И это в отличие от Чанёля. Пак, скорее, как ходячее нравоучительное пособие. И в последнее время перевешивает, определенно, Сехун со своим равнодушием к, честно говоря, отвратительному поведению Бэка. Сехуна все устраивает. И Бэкхёну это порой очень даже нравится. Сехун убирает телефон в карман джинсов, поглядывая на Бэкхёна из-под челки, - глаза слегка прищуриваются, а губы застывают в полуулыбке. Хён, эгоист и просто не самый хороший человек, все же чем-то привлекает самого Се. Он осторожно берет чужую руку в свою, поглаживая кисть. — Не слишком ли нежная и гладкая кожа для парня? — младший поднимает взгляда на Бэкхёна, дернув бровями. — Ты, видимо, с Луханом не знаком? — Бён выворачивает руку и уже сам хватает Сехуна за запястье, малость притянув к себе. — Тогда, я надеюсь, в скором времени ты нас познакомишь? Одной рукой Сехун опирается на подоконник, а другой еще ближе притягивает к себе Бэкхёна за шею. Мягко скользнув пальцами к затылку, зарываясь в волосы, он оттягивает темные недлинные локоны, после открывая себе больше пространства нежной, как на руках, коже шеи. Едва коснувшись губами, Сехун, слегка приоткрыв рот, дотрагивается металлическим пирсингом до кожи. На ней тут же выступают мурашки, когда Сехун надавливает наконечником и ведет им от низа, края воротника, к самому уху. И обоим парням в действительности все равно, что коридор все еще также полон студентами, что здесь могут пройти взрослые. И для них это не странно, а, скорее, просто привычно. Но больше всего поражает Чанёля, стоящего в конце коридора и наблюдающего за всем этим оттуда, то, что Бэкхёну совершенно плевать, что Лухан, которого тот послал за соком, может прийти в скором времени. Смотря на это, Пак тихо усмехается сам себе: интересно, это в какой момент своей жизни он подумал, что они с Бэкхёном друзья? И сейчас, когда в голове Чанёля минусы Бёна лишь накапливаются, он уверен, что друзьями они никогда и не были. Просто соседи по комнате, не больше. Общих увлечений у них не было, а характеры настолько противоречили друг другу, что Чанёлю остается сейчас удивляться, как он уживался с соседом в одной комнате. Бэкхён до ужаса легкомыслен, его не волнует ничто и никто. А Пак в меру дисциплинирован и хорошо воспитан. Поэтому, даже так они никак по определению не могли быть друзьями. Слишком разные. Но Хань все же как-то умудрился разрушить это. Как такой парень, как он, мог запросто влюбиться в такого человека, как Бэкхён? Для Чанёля это и вправду было некой загадкой, которую, следуя самой просто логике, решить было бы просто невозможно. Но, может, здесь примешано и что-то другое? Пытаясь хотя бы взглядом, и весьма суровым, донести до Бэкхёна то, насколько мерзко он поступает, в первую очередь, с Луханом, Чанёль еще какое-то время стоял недалеко от того места у стены. Но тот на него даже не взглянул, продолжая нежиться в удовольствии от ощущения чуть прохладного металла на своей шее. Шикнув, Пак решительно дернулся уйти отсюда поскорее, но тут же с поворота на него так некстати налетает Лухан с крепко зажатым в руках соком. «Твою мать!» Чанёль в последнее время не понимает даже себя. По какой причине он помогает скрывать правду, которая в данный момент резвится на подоконнике, от Лухана? Всего пару метров, и Хань, можно сказать, будет свободен от тех оков, которые сам же и надел на себя, даже не осознав. Но будет ли это хорошо, если Чанёль допустит увидеть это глазам хоть и взрослого, но еще наивного дитя? И также не правильно, как и скрывать это от него. Застыв на пару секунд в нерешительности, Пак выхватывает из рук парня Сок и натянуто улыбается. — Я сам ему отнесу, Лухан. Скоро пара начнется, не опоздай. — Скоро говорит он, стараясь как можно менее подозрительно оттащить Ханя подальше. — Ну, хорошо, — неуверенно лепечет Хань, слегка нахмурившись. Но все же легкая улыбка успевает появиться на юношеском лице, — спасибо, Чанни. Лухан уходит, Чанёль еще какое-то время вертит в руках коробку. Бесит его эта ситуация, еще как бесит. Пак еще не до конца понимает, что будет правильней: чтобы Хань узнал правду, хотя потом ему будет нелегко это принять, или же молчать и стараться скрыть, пока это еще возможно? И ведь оба варианта рискованны. Чанёль и в самом деле не знает, как поведет себя Лухан в том или ином случае. Но больше всего парню обидно, что он оказался во все это втянут, хотя является здесь, как он уже понял, совершенно лишним. Даже Сехун, который контактирует с Бэкхёном все же реже, чем Пак, еще хоть какую-то роль играет здесь. А Чанёль? А Пак Чанёль просто мечется, стараясь извернуться в более благополучный исход происходящего. Только к вечеру Чанёль возвращается обратно в общежитие и почти сразу же заваливается на кровать, даже не сняв обувь. Бэкхён, то ли проигнорировав, то ли просто не заметив (что все же маловероятно, ибо Чанёль далеко не карлик, да и вообще, глупо это все), преспокойно лежит на кровати, играя в своем телефоне. Пак с некоторым омерзением смотрит на соседа, замечая на шее около края ворота одежды темное пятно, ох, как похожее на самый классический засос. Хотя, почему это похожее? Это и есть вполне настоящий засос, который оставил ни кто иной как Сехун. — Бэкхён, отпусти уже парня, а? — чуть ли не с мольбой просит Пак, наблюдая за всем этим. — Он сам привязался. — И даже бровью не повел, продолжая тыкать в телефон. — Так скажи ты ему об этом! — Чанёль резво сел на кровати и старался придать голосу жесткости. — Он все равно это увидит, — Пак взглядом указывает на сразу бросающееся пятно на шее, — чего ждать? — губы парня в непривычной форме изогнулись в какой-то нервной ухмылке. — Хань в конце концов все поймет, если уже не понял, и перестанет за тобой бегать. Но лучше сделать это сейчас, дальше ведь будет только хуже. И, как показалось Чанёлю, Бэкхён понял, что тот пытался донести — использовать парня и дальше было бы очень плохо. Но ведь это Бён Бэкхён — самая эгоистичная, по мнению Пака, мразь на свете. — Если и заметит... я ведь могу его невзначай поцеловать, и всё, Чанёль, будет, как раньше. — Бён звонко рассмеялся, смотря на уже конкретно разозлившегося соседа. — Его глаза и разум уже в конец покроются плотной пеленой глупого доверия ко мне, почему бы и не воспользоваться? Думаю, сам Лухан не будет против. — Честно, какая же ты мразь, а. Бэкхён приподнимает одну бровь и довольно усмехается, смотря на спину соседа, от злости и негодования с грохотом закрывшего дверь.