Колыбельная (By your side)

Да, в жизни бессмертного демона было неисчислимое множество людей, пленившихся его красотой. Глупцы, они без раздумья отдавали в его безраздельное владение души, сердца и даже тела, считая, что приносят тем самым дань своей великой любви. А довольный демон, забавляясь, будто кот с мышками, одаривал их в самом конце своей последней милостью: шанс увидеть себя в истинном обличье. Одни сходили с ума от этого зрелища, другие еще сильнее теряли голову от безумной страсти. Некоторые тешили себя тщеславными мыслями, считая, что лишь они избраны, чтобы это узреть. Их всех поджидал один финал… Слепо верящие ласковым речам этого коварного существа, убежденные в его искренней преданности, они в муках погибали от беспощадных рук. Безжизненные тела с пустыми, мертвыми глазами одно за другим отбрасывались назад, совершенно теперь ненужные. Не было и памяти - от них оставалось только отражение в кровавых, на краткий миг насытившихся глазах. Для демона теперь существует лишь один человек, связанный с ним даже не кровью. Совершенно особенный, тот, кому волею судьбы позволено намного больше, чем можно себе представить. Обычный земной мальчик, изнеженный, как восхитительная, редкая роза; ребенок с юным телом и слишком взрослыми для своего возраста глазами, памятью, опороченной событиями далекого прошлого... Он единственный заметил в демоне не исчадие ада, а существо с потерянной в глубинах сердца душой – одинокой и мечущейся во мраке. Заметил – и получил ее всю в благодарность. Первый раз за все свое невероятно долгое существование Себастьян так серьезно привязался к кому-то. И неизвестно, как и почему это произошло, но оказалось, что его доселе бездушная суть способна на что-то большее, на человеческие чувства – способна искренне любить. Этот ребенок… Этот аристократично-болезненный мальчик со взглядом цвета осеннего неба невольно пробудил спящие эмоции – и демон стал считать каждую его полуулыбку, тенью промелькнувшую на губах, каждый случайный вздох. Он не простил бы себе ни единой слезинки, скатившейся по этим щекам. Да, он любил… Любил по-настоящему, впервые в жизни. Вопреки всем писаным и неписаным законам своего жестокого мира, он был безрассудным демоном, окунувшимся в океан людских слабостей с головой, полностью им отдавшимся. И сейчас мужчина чувствовал, что ему невыносимо тепло. Там, в груди, в плену ребер неистово колотилось разбуженное от векового сна, волнующееся сердце. И было чертовски приятно испытывать на себе это лихорадочное, доселе незнакомое возбуждение – совершенно новое, но настолько яркое ощущение, что не было сил сопротивляться. И у него не появлялось даже малейшего желания этого делать – да и зачем?.. Демон - существо эгоистичное, а теперь у него есть то, что не дано другим подобным ему созданиям. Волею случая он оказался призван для совершения контракта именно этим человеком. Человеком, которому суждено стать тем единственным, кому Себастьян доверит всего себя. Самая первая их встреча и определила дальнейшую судьбу обоих. Этот мальчик – тот, ради кого демон будет жить, для кого будет вечной опорой. Тот, за кем он пойдет куда угодно и сделает что угодно, и будет верен не по приказу – по собственному желанию. Ведь полюбив однажды, уже немыслимо жить без этих чувств. Познав, невозможно так просто взять и остановиться, не причинив себе и другому боли. И темный дворецкий запоздало начинает понимать, что человеческие эмоции как наркотик – дурманят разум, пьянят, заставляя желать намного большего. То, что раньше было ему неведомо, теперь лежит, словно раскрытая книга, и демон жадно впитывает в себя, старается запомнить в мельчайших деталях эти ощущения. Не задумывается, что играет с опасным огнем. Он поглощен изучением своих возможностей. Вот только не замечает или не хочет замечать, что безвозвратно делается более человечным. Это становится понятным далеко не сразу... Еле уловимо изменяется поведение – он чуть более задумчив и проявляет нежность даже при посторонних, что для окружающих вполне может сойти за ожидаемую заботу. Но если пристально приглядеться и поймать момент, то можно увидеть счастье в глазах демона – ревностно скрываемое, оберегаемое, но его нельзя спутать ни с чем. И в этот самый миг Сиэль – то самое дорогое и желанное, что когда-либо принадлежало мужчине, сидит перед ним на огромной кровати, едва касаясь босыми ногами прохладного пола, и со жгучим нетерпением, отдающимся гулким стуком в висках, ждет, когда его подарок будет увиден. Подается телом вперед, волнуясь, не находя себе места все эти несколько минут, что прошли с того момента, как коробочка только оказалась в руках Себастьяна. Последний, наконец решив, что достаточно помучил мальчика ожиданием, резко потянул за краешек ленты и отбросил ее в сторону изящным движением кисти. Рука на долю секунды замерла – владелец всего лишь сентиментально колебался, решаясь открыть крышку. Как только зоркие глаза уловили очертания предмета, заключенного под ней, наступило понимание. А за ним – нежданное удивление. Дыхание мужчины замедлилось, когда он взял в ладони старинные серебряные часы. Карманные, практически неотличимые от тех, что были у него раньше – до одного неприятного инцидента со взрывчаткой Барда. Как бы то ни было, Себастьян лишился драгоценных часов, передающихся каждому новому дворецкому семьи Фантомхайв из поколения в поколение, и даже не потрудился поставить в известность об этом своего юного господина. Как Сиэлю стало известно об этой потере – сказать невозможно. Ведь тайна, которую брался хранить демон, должна была оставаться таковой, но, видимо, не в этом случае. - Как ты… - в голосе мужчины мелькнуло легкое недоумение. Мальчик довольно хмыкнул, наблюдая, как Себастьян разглядывает свой подарок. Как бережно, словно боясь сломать, оглаживает подушечками пальцев крышку часов, инкрустированную ярко-алыми рубинами. Это было личным пожеланием Сиэля – драгоценные камни, точь-в-точь совпадающие по цвету с радужкой глаз любимого, окаймляли ее края. Отблески от начинающего потихоньку угасать каминного огня тепло сверкали во взгляде мужчины, вспыхивая едва различимыми кровавыми искрами в темной глубине рубинов, от которых он не отрывал взгляда. Очень щедрый знак внимания, может быть, даже слишком вычурный и нескромный для слуги… Если, конечно, не учитывать то, что этот самый слуга – возлюбленный графа, да еще и бессмертный демон в придачу. Так что о каких глупых условностях может идти речь? Себастьян вскинул взгляд, лишь когда услышал тихий голос своего господина: - Открой их, - легкий кивок головы сопроводил эти слова. Сиэль не пытался скрыть свою взволнованную улыбку. Совсем как маленький ребенок, он забыл про свои повседневные заботы и отдался недолгой, непривычной праздности, радуясь, что смог доставить хоть крупицу удовольствия близкому человеку. Сейчас невозможно было узнать в нем обычно сдержанного и серьезного графа, главу рода Фантомхайв, которого ежедневно привыкли лицезреть слуги, невеста, почтенные гости, да и просто знакомые. Он изменился. Он был счастлив в этот миг, открыт и искренен в проявлениях своих чувств, и это полностью его преображало. Простая истина, кроющаяся в том, что счастье должно быть сиюминутным, что не стоит ожидать от него постоянства, а радоваться любой приятной мелочи, открылась Сиэлю совсем недавно. И причиной этому внезапному прозрению косвенно явился его личный демон, когда-то вскользь промолвивший, что подлинное счастье доступно лишь тому, кто прошел чрез невообразимые мучения и тревоги, «подобно бездумно цветущей розе». И маленький граф оберегал свое нежданно приобретенное счастье, открываясь только перед самым особенным для него человеком во Вселенной. С любопытством хмыкнув, Себастьян послушался и нажал на кнопку часов. Крышка открылась легко, с еле слышным щелчком; на внутренней ее стороне оказалась выгравирована какая-то витиеватая надпись. Вполне ожидаемо, но… Прошло мгновение с момента, когда острый взгляд впервые зацепился за эту фразу. Еще мгновение было дано демону на то, чтобы прочесть и понять весь ее смысл. Вновь поразиться, испытать шквал эмоций. Наконец он поднял глаза на Сиэля, и последний невольно поразился перемене, произошедшей в нем всего лишь за два хода секундной стрелки подаренных карманных часов. Мужчина был растерян. Он вновь и вновь заставлял себя читать эти слова, и они словно прорывали его изнутри. И если сказать, что ему стало невыносимо больно – значит, не сказать ровным счетом ничего. Пожалуй, такое он испытывал на себе впервые. Никогда раньше ему не хотелось кричать до срыва связок, до полной потери сознания. До забвения. «Он знает, что во Мраке, но Свет обитает с Ним» Увидев, как мучительно исказилось лицо любимого, как изломались его брови, Сиэль вскочил и притянул его к себе, обхватив теплыми ладонями щеки. Он видел боль в затуманенном взгляде, понимал, откуда она – и больше всего на свете мальчику хотелось забрать ее, забрать навсегда. Все что угодно, лишь бы никогда не видеть больше этого выражения на красивом лице. Себастьян сделал глубокий вдох, пытаясь утихомирить неистово колотящееся сердце. Только бы не дать волю бушующим эмоциям... Осторожно обнимая за талию мальчика, он чувствовал успокаивающее тепло его тела, спокойное, мерное биение сердца. Тишину разрывало только тихое дыхание обоих. - Сиэль… - никогда раньше голос демона не звучал так непривычно – надломленно, смятенно, с опустошающей горечью. Но слышалось в нем и благоговение, которое так просто не передать словами. Взглядом, прикосновениями, нежной улыбкой – возможно, но если лишь постараться. Юный граф, лицо которого находилось всего в нескольких дюймах от лица мужчины, неуверенно спросил: - Прости. Я так сильно тебя расстроил? – и опустил глаза, явно боясь получить утвердительный ответ. Но руки, обнимавшие теперь уже его спину, неожиданно усилили свою хватку, и Сиэль оказался тесно прижатым к груди своего демона. Так крепко, что почти сразу стало не хватать воздуха. Так близко, что ритм чужого сердца внезапно слился с его собственным. Себастьян приподнял легкого мальчика так, чтобы их лица оказались напротив друг друга. Все еще прижимая его к себе, мужчина запустил пальцы в мягкие растрепавшиеся волосы, ласково перебирая их, и прошептал в ответ: - Ты ужасно растрогал меня, Сиэль. – и, поймав недоумевающий взгляд последнего, добавил с нежностью: – Все же, только ты умеешь вызывать во мне такие эмоции. Спасибо тебе… Это прекрасный подарок. - Мне не волноваться? – осведомился Фантомхайв, мгновенно угадав предсказуемую фразу. Вид у него при этом стал чрезвычайно напыщенным и важным. Настолько комичная мордашка заставила демона улыбнуться через силу. Маленький чертенок, и ведь знал же, что перед таким зрелищем просто невозможно устоять! И довольный тем, что его подарок оценен по достоинству, этот вышеназванный чертенок засиял как маленькое солнышко, согревая своим ярким Светом Мрак демона. И от одного этого вида вся горечь стала постепенно исчезать, отставив после себя лишь слегка ноющее, гулко колотящееся сердце. Сопротивляться внезапно нахлынувшему желанию вмиг стало делом крайне трудным, да и долгожданная близость очень будоражила. Себастьян не удержался и резко подался вперед, запечатлев на уголке губ мальчика мимолетный поцелуй. Затем еще, и еще один… Непонятно, как он умудрялся еще удерживаться на ногах, ведь его сознание было полностью затоплено Сиэлем, сосредоточено на прикосновениях к его коже. В момент, когда демон с благодарностью целовал его щеки, подбородок и губы, ему невозможно было думать о чем-то еще, кроме того, как они желанны. Едва ощутимый запах ароматного травяного мыла дурманил рассудок, заставляя похоть растекаться душной волной по телу и концентрироваться в паху пока еще поддающимся контролю пучком желания. Поцелуи становились все более беспорядочными и рваными. Мальчик отвечал, но не так рьяно, поэтому главенство оставалось за Себастьяном, который вновь стал терять голову. Бегло мазнув горячими губами по щеке Сиэля, он прочертил вниз по его шее влажную дорожку языком. Ни на миг не отрываясь от своего увлекательнейшего занятия – изучения кожи тонких ключиц, демон сделал всего пару шагов до кровати и опрокинул на нее юного Фантомхайва. Сам же, отбросив посторонние мысли подальше, удобно устроился между его разведенных коленей. И только хотел вернуться к возбуждающим, настойчивым ласкам, как ощутил ладони Сиэля, непреклонно, но одновременно и мягко упирающиеся в свою грудь. Встретившись с мальчиком глазами и увидев его виноватое лицо, Себастьян понял все без лишних слов. И, хотя он совершенно немного, ну самую чуточку был расстроен, то не показал вида. Сиэль смотрел на него слегка расфокусированным взглядом, и как бы он не пытался пошире раскрыть глаза, у него мало это получалось. Усталость, упрямица, благосклонно отступившая на время, теперь не собиралась уходить. Тело, сильно утомившееся за весь этот хлопотный день, требовало немедленного внимания. И чем больше его хозяин боролся со сном, тем меньше оставалось сил ему противостоять. Веки неизбежно слипались, заставляя постоянно тереть глаза тыльной стороной ладони, а очаровательные зевки один за другим срывались с припухших от поцелуев губ. - Прости, я очень устал, - сонно пробормотал юный граф, последние силы потратив на то, чтобы обвить руками шею Себастьяна и крепче притянуть его к себе. - Все в порядке, засыпай, - безмятежно проговорил последний, теперь уже успокаивающе нежно чмокнув мальчика в подбородок, - Я останусь с тобой, хочешь? Получив еле уловимый утвердительный кивок в ответ, дворецкий приподнялся на кровати, привычно и ловко освобождая себя ото всей одежды. Черный фрак-ласточка, штаны и льняная рубашка легли на самый краешек постели аккуратной стопкой. Оказавшись полностью обнаженным, мужчина ужом скользнул под теплое одеяло, увлекая за собой уже засыпающего Сиэля, и укрыл их обоих пуховой пеленой. Сейчас мальчик был до боли похож на ищущего ласку и защиту котенка. Бездумно перебравшись на грудь Себастьяна, он стал ерзать, устраиваясь поудобнее, и в конце концов доверчиво обнял его, уткнувшись носом в шею. Он старался растянуть этот сладкий миг балансирования на границе реальности и сна еще ненадолго, чтобы подольше оставаться с любимым. Буквально заставив губы растянуться в улыбке, Сиэль приглушенно пробурчал заплетающимся языком: - Но это не значит, что утром мы не сможем продолжить. Себастьян фыркнул с доброй насмешкой в глазах и обнял его за плечи. - Спи давай, маленький полуночник. Внезапно мальчик чуть приподнял голову. - Себастьян… - Что такое? - Спой мне, пожалуйста… - короткий выдох – и снова улегся, ладонью чуть поглаживая оголенную кожу плеча. Наконец его ресницы опустились, и он, измотанный, стал засыпать. Просьба, высказанная таким умоляющим голосом, просто не могла быть оставленной без внимания. И Себастьян начал негромко мурлыкать под нос мелодию, которую не пел еще никогда в жизни. Мотив становился все звонче, к нему добавлялись слова – вначале едва различимые, затем они стали складываться в единую, только что родившуюся песню. Бархатный, сильный голос разрывал ночную тишину особняка, и хотя сам он был негромким, казалось, что воздух без остатка заполнен им. И я всегда буду с тобой, В чем бы ты ни ошибся. Самой темной ночью, Когда бы ты ни позвал. И, пожалуйста, не сопротивляйся, Когда эти руки обнимают тебя, Мои руки обнимают тебя... Крепко прижав к груди тихонько посапывающего Сиэля, демон напевал колыбельную и вкладывал в нее все потаенные чувства, дарил частичку своей души. Ураган эмоций вновь рвал его на части, заставляя голос то и дело срываться, но он пел, не останавливаясь ни на секунду. В этот самый миг ему как никогда хотелось рассказать о себе все, что раньше было неприкосновенной тайной, то, что тщательно скрывалось, потому что мальчику ни в коем случае нельзя было этого знать. Но сейчас он уже находился в царстве сна, убаюканный прекрасной мелодией, и Себастьян был уверен, что на утро не тот вспомнит ни единого слова. Не будет помнить ни надрывной интонации, с которой они были пропеты, ни рваного дыхания. Зато проснувшись, Сиэль вновь увидит в глазах мужчины то самое чувство, заставляющее волноваться их сердца, увидит – и обнимет его, не желая отпускать ни на секунду. И пускай та колыбельная покажется мальчику всего лишь призраком ночи, призраком ушедшего сна, он навсегда сохранит в своем сердце слова, словно каленым железом врезавшиеся в книгу памяти. Пожалуй, когда-нибудь он сам споет эту песню своему любимому демону, ну а пока… Посмотри на эти руки, Этой ночью они сдержат саму смерть. Я столкнулся со всеми пороками этого мира, Чтобы суметь внести тебя И подарить тебе жизнь, Я хочу подарить тебе жизнь... Я люблю тебя. fin