Мы перевернули мир

Всё в этой жизни предельно: боль, которую ты способен вытерпеть; слова, которые ты готов и способен выслушать; жизненные моменты, которые ты ещё хоть как-то, но способен пережить. Но всё это предельно, нет ничего невозможного, но и у этого возможного есть свой предел. И в какой-то момент своей несчастной жизни, ты понимаешь, вот он — этот момент, когда всё стало предельно. Больше невозможно втыкать в себя нож... Марисса и Пабло просидели в комнате у второго добрых пару часов. Сначала просто в молчании, смотря куда-то в стену, после пялились друг на друга и лишь затем рыжая решилась выложить ему свою проблему. Странно, но Пабло старался быть как можно более добрым и понимающим рядом с ней прямо сейчас. На него это было вовсе не похоже, но как только подобная мысль приходила пареньку в голову, он отбрасывал её с безумной скоростью. - И что ты думаешь делать сейчас? - спросил блондин у Спиритто. - Я не знаю, но верить ей я точно не хочу. Слишком это все...сложно. Мама? После стольких лет интерната? Нет, спасибо. - Ну а может... - Никаких может! - Марисса подорвалась с кровати. - И не треплись об этом! - она ткнула в него пальцем. - Я тебя умоляю. Я пытаюсь значит быть хорошим, а она на меня орет. Ты совсем сумасбродка? - он тоже подскочил со своей кровати. - И надо вот мне было тебе все рассказывать. Бустаманте, ты худший собеседник в мире! - девушка стремительно удалилась из комнаты, хлопнув при этом за собой дверью. - Вылечи голову, Спиритто! - крикнул он ей вслед и после со всей силы ударил по стулу так, что тот опрокинулся. - Ненормальная девчонка. Орет только, злится и до ужаса бесит меня! - Пабло немного злился, вышагивая по комнате. Затем он резко остановился, в шоке сел на свою кровать. - Черт бы её побрал... Черт бы МЕНЯ побрал! Я влюбился...в неё. Марисса снова яро бежала по коридору, расмахивая руками. - Все достали! Сколько можно?! То Мануель со своими чувствами, то Лухан со своими обидами, потом мать какая-то вырисовывается, теперь еще этот Бустаманте с головы не выходит! Дерьмо, а не жизнь! - бубнела она себе под нос, смотря в пол. Новое столкновение, которое вряд ли для девушки станет более приятным предыдущего. - Доченька моя, - прошептала женщина, которая и перегородила Мариссе путь. Девушка застыла. Она не кричала, она не возмущалась, она даже не пыталась уйти. Голос, такой нежный и полный любви. Такой, какой ей снился. - Мама никогда бы меня не бросила, - нахмурилась рыжая, пытаясь отогнать эти мысли. - Я не хотела...Мари...милая. - Нет, - девушка вздохнула. - Я должна подумать, - более спокойно ответила девушка и наконец пошагала в свою комнату. Мия сидела в своей комнате в окружении своей свиты и еле сдерживала себя, чтобы не зареветь. POV Мия Да что же это такое? Он меня оскорбляет, а я просто так это терплю? Я ведь такая хорошая и красивая, а он так поступает со мной! Целует, затем унижает...целует...целует...целует. Не могу перестать думать о наших поцелуях. Это вообще реально? Я не могу сказать об этом никому, тем более подругам. План Мии Коллучи провалился? Нет, я не могу жертвовать авторитетом ради одного парня. Он не достоин моих слез, даже более того...он не достоин моих мыслей. Все не может быть так. Не со мной...не с ним...Я не хочу влюбляться, не хочу влюбляться во врага. А во врага ли? POV Марисса Кто я? Разве теперь я могу знать это? Еще вчера полагая, что я обычная сиротка, сегодня узнать о матери, увидеть её, услышать её голос, ощутить её прикосновение. Я никогда не была на отдельной от боли тропинке. Я шагала с ней в ногу, принимая удар за ударом, становясь все сильнее, становясь лучше, становясь взрослее. Но теперь я сломалась. Теперь я не могу сказать, что эта боль научит меня чему-то новому, что я приму её достойно, что я её стерплю и снова улыбнусь, выйдя за дверь собственной комнаты. Это...моя...мама. Она есть, она жива, и она была все это время. Все время, что я гнила в этом месте, все время, пока моя жизнь проходила мимо, пока солнце сияло для меня лишь из полугрязного окна детского дома. Она была, но не со мной. Я не знаю обижена ли я на неё, ровно так же как и не знаю смогу ли я её любить. Она чужая и родная одновременно. Она моя...и не моя. Я сломалась. Это была последняя боль, которую я могла бы вытерпеть с улыбкой. Это был в своем роде конец, но вряд ли это можно было бы назвать и началом.