Дурное воспитание

Наблюдая за тем, как Джим медленно, осторожно насаживался на него, Себастиан думал, что что-то определенно пошло не так. У этого безумия, раз уж оно началось, должен был быть совершенно иной путь. Они ненавидели друг друга – и как только страсть начала утихать, они должны были возненавидеть друг друга и самих себя еще сильнее. Со временем они должны были стать грубее, холоднее и, в конце концов, плюнуть и забить на все это и больше никогда не вспоминать недели, проведенные в лихорадочном жаре. - М-м-м, - Джим уперся руками в его грудь, начиная двигаться. Моран положил ладони на его бедра, обводя взглядом лицо, приоткрытый рот, зажмуренные глаза, бившуюся на шее синюю венку. В приглушенном свете Мориарти казался еще бледнее, совсем прозрачным. Себастиану не давали покоя мысли о том, что он сделал с телом того парня. В голову приходили разные идеи, порой самые неадекватные – например, что Джим решил поиграть во Франкенштейна. Но нет, Мориарти не шла эта роль. Он не хотел давать жизнь, он хотел ее забирать. Он забирал жизнь Морана каждый раз, когда они оказывались рядом, вытягивал из него жилы, тянул за них, как за ниточки куклы-марионетки, заставляя припадочно дергаться. И Себастиан тянулся вслед за ними, о, черт, как его тянуло… Он сжал бедра Джима и опустил его на себя резче. Мориарти открыл глаза, и его холодные мертвецкие руки надавили на грудь еще сильнее, словно пытаясь выдавить легкие. Себастиан насадил его еще раз и еще, глядя прямо в глаза, в которых явственно читался вызов. В ответ Джим навалился сильнее, сжимая пальцы, его ногти царапнули Морана прямо по соску. Больно. Предупредительно рыкнув, Себастиан толкнул Джима на спину, задирая его ноги себе на плечи. - Не умеешь себя вести, - сказал он сквозь зубы. Он знал, что Мориарти терпеть не мог эту позу, но оттолкнуть Морана так просто у него бы все равно не вышло. Джим облизал губы и заерзал. - А ты что, нанялся меня воспитывать? – оскалился он, умудряясь даже в этой ситуации выглядеть дохрена гордым. Себастиан стиснул ладонями его бедра, с каждым толчком вжимая Джима в постель. Ему хотелось, чтобы он потерял самообладание. Немедленно. Вытрахать из него возбуждающую наглость. Мориарти закинул руки за голову и уцепился пальцами за изножье постели. Хмыкнув, Себастиан обхватил ладонью его щиколотку, прижимая ее к своему плечу. Обычно Джим стонал и всхлипывал, кричал, матерился и призывал мифических существ, и ближе к оргазму секс с ним напоминал сеанс экзорцизма. Сейчас он почему-то молчал, изредка выстанывая на выдохе. Себастиан наклонился, проводя носом по его шее, глубоко вдыхая, ощущая себя гребаным фетишистом. От того, как пах Джим, у него кружилась голова, и он даже не мог понять, что это был за запах. Он начал двигаться медленнее, толчки стали глубже. - Что-то не так? – в лоб спросил он. Мориарти повел головой, словно разминая мышцы шеи. - Меньше слов, больше дела, Моран. Себастиан хмыкнул и, сбросив с себя его ноги, поменял дислокацию – встал на колени прямо над лицом Джима. Смекнув, к чему он клонил, Джим поднял брови: - Ты обалдел? - Меньше слов, больше дела, Мориарти, - с этими словами он провел головкой члена по его губам. Джим смотрел злобно, но Себастиан с удовольствием отметил, как он сглотнул пару раз, будто у него весь рот был в слюне от предвкушения. Моран знал, что Джиму нравилось делать минет, но подыгрывал ему, обычно делая вид, что заставляет. Гордость у Мориарти была больным местом. Когда Джим перестал ломаться и взял его член в рот, Себастиан чуть не задохнулся. Его давно волновал вопрос, кто научил Джима так делать и когда, если между их первым разом и первым минетом прошел всего один единственный день, но, кто бы это ни был, Моран практически был готов его поблагодарить. Джим жмурился, когда головка утыкалась ему в горло, посасывал, лизал, то практически выпускал член изо рта, то с энтузиазмом вбирал как можно глубже, сжимал рукой у основания и ни на секунду не прекращал постанывать. - Блядь, - прошипел Себастиан, почувствовав, что до оргазма ему осталось совсем ничего, и дернул Джима за волосы. Тот открыл глаза и недовольно нахмурился. - Сам ты блядь, - хрипло ответил он. От его мокрых губ к истекавшей смазкой головке тянулась ниточка вязкой слюны. С одной стороны, можно было позволить ему довести дело до конца, благо Моран чуть не зарыдал, когда вытащил член из влажного горячего рта, но с другой – он Джима не за этим позвал. Себастиан слез с него и перевернул на живот. Джим неохотно подчинился, прогибаясь в пояснице, и поерзал, устраиваясь. Бедняжка Джим с его натертыми до мозолей локтями и коленями. Ухмыльнувшись, Моран подхватил его и заставил опереться руками об изножье постели. - Ты такой тормоз, мне почти скучно, - Мориарти посмотрел на него через плечо и в следующее же мгновение страдальчески скривился, цепляясь пальцами за кованый металл: - Больно! Моран положил ладонь ему на низ живота, ощущая, как отдаются его собственные толчки. - Потерпишь, принцесса. - Себастиан! – он скользнул рукой ниже, обхватывая член Джима. Вот ведь врун – ноет, что больно, а у самого стоит как вкопанный. Мориарти затрясло, и Себастиан стиснул пальцами его бедра, пытаясь удержать в нужном ритме. Джима невозможно было заставить делать то, чего он не хотел сам, и Моран искренне радовался, что большинство их желаний совпадали. – Я сейчас… Себастиан зажмурился, впиваясь зубами ему в плечо. Иногда Мориарти был послушным и податливым, а иногда капризным, невыносимым и ломающимся как последний девственник. Джим вскрикнул. Морану на полном серьезе хотелось делать с ним такие вещи, о которых обычные люди думают как об отклонениях от сексуальной нормы. Он обхватил его поперек туловища одной рукой, не прекращая двигаться, и второй ощупал лицо – щеки, подбородок, губы, просунул сквозь зубы пальцы, не позволяя Джиму дышать ртом. Мориарти дернулся, резко подался бедрами назад, издал нечеловеческий звук – какой-то вой, и сквозь густой туман похоти Моран почувствовал боль. Он упал на спину, и Джим, еще пару раз насадившись бедрами, довел его до оргазма. Судорожно дыша, Себастиан поднял руку над собой и посмотрел на пальцы – раненые, окровавленные. Мориарти зубами содрал с них немного кожи.