Ах, этот фокус..

Девушка обратила свой взор на дверь, соседствующую с выходом в коридор. Ванная. Внутри вспыхнул глупый восторг. "Почувствовать себя как новенькой было бы превосходно!" Игнорируя стоящего позади шута, она направилась в ванную комнату. Заперев за собой дверь, ей было наплевать на жуткую атмосферу, по сути, всех помещений Ноксианского города. Вода не принимала необходимой теплой температуры, но это можно было вытерпеть. Взятые с собой склянки с душистыми отварами даровали новую жизненную энергию, бодрили ароматом душу и тело. Темная пелена на лице пропала. Она снова выглядела мило и невинно. Выключив воду, девушка схватилась за полотенце, висящее на настенном крючке, и обернула им свое обнаженное тело. Позволив себе испустить тихий вздох от удовольствия после принятого душа, и, немного полюбовавшись собой в облупленном зеркале, принялась одеваться. Выйдя из ванной комнаты, девушка первым делом огляделась, задержав взгляд на шуте, который сидел в кресле и уже внимательно изучал вышедшую особу. - Вы приоделись. Вас не изнасиловали случаем на улицах Ноксуса? - усмехнулся тот. Повесив плащ на спинку другого кресла, она села и отрицательно покачала головой. - Я тоже не прочь освежиться. - прохихикал шут и направился в ванную. Дверь закрылась, послышался шум воды и голову ведьмы стали одолевать ужасающие картины, практически неконтролируемые. Как это выглядит? Как по бледной коже течет вода, омывая худое мужское тело, как руки с длинными пальцами проводят по влажным волосам. Ведьма стукнула себя по лбу, молча ругая себя за эти грязные мысли, напоминая себе что шут - хладнокровный убийца с кровавым чувством юмора. "В меня скорее войдет его острый кинжал, чем что-то другое..". И снова хотелось удариться головой о что-то, ибо и эта фраза в голове звучала с пошлым намеком. С пошлейшим. Она хотела занять свои мысли чем то другим, но думать было даже не о чем, пока дверь ванной не распахнулась. Взгляд ведьмы застрял на обнаженном торсе мужчины. Да, бледная кожа, худощавое тело, можно было разглядеть торчащие ребра и не без присутствующих кубиков пресса. На плечах висело полотенце, влажные алые волосы до плеч. Шутовские штаны и не более. Босые ноги. Блеснула злобная улыбка. "Ну со мной все понятно..." - только и подумала она, спрятав взгляд в своей правой ладони, иначе пялилась бы дальше. Послышался негромкий смех шута. - Что-то с вами не так? Простите, наверное мне стоит одеться. - хихикнул тот и кинул шутовской костюм на кровать, видимо не собираясь пока одеваться. Поток дурных мыслей было уже не остановить и она просто пыталась хоть как-то переварить их в своей голове. Однако шут кажется не собирался давать ей расслабиться. Обойдя кресло в котором сидела ведьма, он положил руки ей на плечи и слегка помассировал. - Вы как-то напряжены. Вас что-то угнетает? Жмет корсет? - Слова жгли некой язвительностью или сарказмом, на его лице играла улыбка. Нет. Только не это. Слишком много прикосновений. После прохладного душа его руки казались аномально горячими. - Нет. - тихо выдавила она из себя и попыталась расслабиться, но стало только хуже, ее стало слегка трясти. Дыхание стало подло прерываться. За несколько дней она так и не привыкла к нему, страх оставался страхом, да и осознание того, что ей прохладно, немного подстегивало. Шут словно наслаждался состоянием своей напарницы и продолжал мягко мять ее плечи. Тело девушки стало принимать тепло его горячих рук, это было действительно приятно, а сознание подкидывало мысли как бы теснее прижаться к источнику тепла. Дрожь стала утихать, она прикрыла глаза, все глубже погружаясь в пугающие мысли. Его руки остановились и стали подниматься по шее, пальцы стали гулять в ее волосах. Волна мурашек прошлась по телу. Слабое место, по ее мнению. Неконтролируемый вздох удовольствия вырвался из груди и ей сразу захотелось казнить себя за проявленную слабость. Она сжала ладони в кулаки и слегка вздрогнув закрыла глаза. - Зачем? - с усилием, слегка жалобно спросила она. - Но вам ведь приятно, не так ли? - он улыбался. - Без сомнений. - облегченно вздыхая, не скрывая правды ответила девушка, на что шут хихикнул, опустил руки на ее шею и вновь запустил пальцы в ее волосы с еще большей ловкостью, не давая ведьме выйти из волнительного состояния. Она позволила себе слегка запрокинуть голову на встречу горячим рукам, забываясь в каком-то экстазе прикосновений. Но его руки вновь опустились и на этот раз просто перестали блуждать по ее коже. Девушка ощутила некую обиду и злость на прерванное удовольствие, но вновь вспомнив, кто это делал, ей стало не по себе. Противоречивые эмоции не давали ей трезво оценивать ситуацию, можно сказать, не знала куда деваться. Внезапно дверь комнаты распахнулась и в нее влетел запыхавшийся курьер. От неожиданности ведьма дернулась, но удержалась от комментариев. Курьер, отвесив поклон, протянул конверт с печаткой от Призывателей. Содержимое конверта: "Чемпионы и их напарники! Объявляем о вашем первом задании "Услуга". Напарникам предстоит выполнить работу за чемпиона, будь то возня с документами, исцеление больных, поиски артефактов, выслеживание объекта или даже убийства. Так же вынуждены сообщить о неспособности продолжать испытание двух чемпионов в связи с нарушением или несоблюдением правил. Исключается чемпион Дрейвен, за неосторожное и безответственное отношение к напарнику, то-есть убийство. Исключается чемпион Гарен, за халатность в отношении к напарнику, то-есть отсутствие подтверждения печати. Мы следим за вашим продвижением" К полному осмыслению задания ведьма пришла не сразу, однако, когда шут, спустя какое-то время, озвучил необходимые действия из своих уст, ее затрясло. Тревога долго не желала ее отпускать, ведь нужно было убить человека, незнакомого, у которого может быть семья, родные, что любят его, быть может этот человек хороший, не причинявший никому зла или боли. Однако она знала, что безгрешных людей не существует. Еще большее удивление и волнение она испытала, когда взяла в руку кинжал шута, которым и должна была прирезать жертву. Настал тот день, тот момент, когда нужно было совершить убийство. Контракт на убийство искусного кузнеца, который не удостаивался продавать свое оружие высоко почтённым лицам в больших количествах, он просто не хотел давать другим повода воевать, вот и все. Но когда вам не дают то, чего вы хотите, могут происходить последствия, особенно если вы имеете власть, ведь власть опьяняет, а марать руки высокие чины не желают, пусть этим занимаются другие. Ночь, деревня была средне-населенной, больше обычных, множество домов, запутанные улицы, а вот и кузница. "Проникнуть в дом, бесшумно убить и скрыться" - это все, что нужно было сделать. Проникнув через открытое окно, ведьма пригнулась и прислушалась. В доме темно, кузнец должен спать. Дыхание слегка сбивалось с ритма от волнения и страха. Гостиная, пусто. Так, здесь уборная.. Второй этаж. Странно, но ступени лестницы мягко принимали тихие шаги, не скрипели, словно позволяя случиться тому, что должно было произойти этой ночью. Ведьма не должна была надеяться на помощь со стороны напарника, это могло отвлекать ее от цели, нужно сконцентрироваться. Кажется кузнец спит в своей постели. Тишина напрягала, он даже не храпел, хотя и был таким крупным мужчиной. Лежит спиной к краю кровати, хорошо. Чуть приподнявшись она нацелилась на шею, руки предательски затрясло, ладони запотели, пальцы стремительно начали мерзнуть. Страх. Промедление. Не успела она опомниться как кузнец дернулся. Холод. Боль. - Нет.. - еле вымолвила ведьма и уронила кинжал, который со звоном упал, а она, потеряв контроль над собственными ногами, рухнула на пол. Из груди торчал кинжал кузнеца, вогнанный по рукоятку в ее грудь, из раны сочилась голубая жидкость, ее кровь. - Я ждал, что кто то придет - басисто усмехнулся тот - ну и соплячку же за мной присла... Он не успел договорить, и с грохотом рухнул на пол, а из затылка торчал кинжал. Шут быстро извлек его, вытерев лезвие, взял второй кинжал, схватил на руки раненую напарницу и они исчезли. Все словно в тумане, отчетлива была лишь боль. Не было сил на ее озвучивание. Девушка просто пыталась не терять сознание, она сосредотачивалась на запахе шута, возможно это странно и глупо, но помогало. Каждый его шаг заставлял лезвие в ране словно содрогаться, что соответственно приносило боль, но она молчала. Кажется стало чуть теплее, он уложил ее на что-то мягкое, блик свечи. Он рвет на ней корсет. Звуки отдаются эхом, кружится голова, все размыто, слабость. Ладонь шута настойчиво закрывает ей рот и невыносимо сильная боль извергается в груди, горячая голубая кровь хлещет из раны, все тело содрогается в судорогах, ладонь заглушает немой крик. Она пытается изо-всех сил как можно больше вдохнуть воздух, но первый вздох после извлечения причиняет невыносимую боль, от которой бесконтрольно льются слезы. Силы на исходе и свет меркнет.