Ах, этот фокус..

Было совершенно ясно, что после такого ранения практически невозможно выжить. Лезвие без сомнений повредило внутренние органы, можно было надеяться лишь на чудо. Однако шут уже знал, что если его напарница потеряла сознание, то они выходят из игры, Призыватели должны призвать ее в Институт Войны, целехонькой. Он сидел перед ее, уже бездыханным, телом, на его лице была недовольная гримаса, которая пыталась перерасти в привычную широкую улыбку, но он был зол, однако не долго. Послышался тихий безумный смех. Тело так и не исчезало, кровь уже не так сильно сочилась из раны, печать не исчезала, но приносила некоторый дискомфорт, жжение. - Смерть вам к лицу, миледи! - хохотнул он и провел большим пальцем по ее губам. Осознавая, что проявляет слегка нездоровый интерес к ее физиологии, а точнее природе голубой крови, он спустил руку по ее шее, груди, коротко задержав на ней внимание, после чего прикоснулся к ране, пачкая пальцы голубой кровью. Слегка мешкая, медленно ввел палец в рану. Кузнец имел силу, и потому кинжал пробил грудную клетку девушки. Палец шута чувствовал края пробитой кости, мягкие внутренние ткани и кровь, еще теплые. Безумцу это доставляло некое удовольствие, слегка забавляло. Вынув палец он принюхался, не было привычного запаха крови, это совершенно отличалось от нее, запах был молочно-сладким. Он попробовал кровь на кончик языка. Вкус оказался приторно-сладким, если бы это был напиток, от стакана могло бы стошнить. Словно концентрированный жидкий сахар с эффектом рвотного корня. Шут вытер руки и немного поразмыслив о дальнейших планах, решил, шутки ради, коснуться печати на шее девушки. Пальцы соприкоснулись с прохладной нежной кожей, и откуда то послышался тихий треск. Он обернулся, но никого не было. Снова треск, со стороны тела. Он пробежался взглядом по мертвому телу. Треск. Но она не шевелится. Треск исходил из раны, из которой по неизвестным причинам теперь не текла кровь, а.. Кристаллизировалась? Быть может это реакция, схожая с засыханием обычной крови, которой у нее он так и не наблюдал. Ее кровь сохраняла жидко-образную форму не покрываясь сухой пеленой или коркой. Можно сказать до этого момента с ней ничего не происходило, кроме остывания. Окровавленная рана превращалась в подобие кристалла, закрывающего ее. Свободной рукой шут провел по затвердевшей субстанции, гладкая, местами угловатая, как необработанный до конца драгоценный камень. Печать под пальцами словно ударила током, он одернул руку, и в тот же момент, грудь девушки вздымилась от первого вздоха, хриплого, глубокого и явно болезненного. Тело слегка содрогалось, как-будто она долго плакала навзрыд и только сейчас начала успокаиваться. Шако был удивлен настолько глубоко, насколько позволяла его необычная личность. Смешанное выражение удивления ломало его улыбку. Нащупав на шее пульс, сомнений больше не оставалось, она действительно снова жива. - Доброе утро! Как спалось? - хохотнул шут и играючи похлопал по своим коленям. Область глаз скрыла легкая темная пелена пассивного умения, странно, что оно не действовало раньше, а сейчас по видимому еще и не в полную силу. Шутка ей не понравилась, имелось сильное желание послать его куда подальше, но не хотелось тратить силы на сомнительный посыл, который может повлечь за собой непредвиденные обстоятельства. Она лишь болезненно охнула. В добавок, в этот же момент, она осознала, что лежит перед шутом с обнаженной грудью, однако это вызвало у нее неопределенные эмоции, некий коктейль из смущения, иронии и безысходности. На этот раз она издала некое "пф-хах" и сложно было понять, что это значило, но шут улыбнулся шире. - Какая же вы упорная. Я бы даже сказал упертая. Нет бы помереть, раз уж на то пошло. - с юморным энтузиазмом произнес тот, и явно желал продолжать озвучивать нечто подобное. Ведьме совсем не хотелось слушать чью то болтовню или болтать самой, хотелось тишины, и быть может поспать. Но как это культурно выразить шуту? Вариантов не много. - Шако, прошу вас.. - слабо выдавила она и вздохнула. Повисла тишина, которая, как оказалось, большого облегчения не приносила, а только стала давить еще больше. Девушка провела когтистыми пальцами по кристаллу, что нынче закрывал рану, словно в роли пробки закупоривающей бочку медовухи. Боль присутствовала, она была уже не столь сильной, хотя вызывала явный дискомфорт. Шут таки дал ведьме пуститься в сон, но перед этим она все-таки прикрыла грудь лежащей поблизости простыней. Солнце бьет лучами в разбитое окно обшарпанного чердака, на котором и находились участники "игры" Призывателей. Неохотно открывая глаза и лениво переваливаясь с одного бока на другой, девушка, сонным взором, не находит шута. В добавок, движение тела привносит порцию боли от ранения. Простыня на полу, да и бог с ней. Спустив ноги с кушетки, девушка села, и обнаружила, что корсет практически разодран пополам, и явно не подлежит восстановлению. Силенок у шута, по видимому, хоть отбавляй, ведь корсет был не из дешевых материалов, крепкая кожа, ремни с металлическими вставками. Но приглядевшись, можно было понять, что прежде чем порвать его, шут сделал надрез у основного шва, тем самым существенно подорвав прочность конструкции. Вот незадача, свою рубаху с короткими рукавами, которую она носила до корсета, оставила в той злосчастной гостинице Ноксуса, и не вспоминала о ней до сих пор. Деваться некуда, и пришлось покромсать простынь на ленту и стянуть ею грудь в несколько десятков оборотов, хотя рана давала о себе знать. На вид оказалось не так уж дурно, даже по своему броско. Накинув плащ на плечи, не вдевая руки в рукава, девушка решила покинуть чердак, но дверь оказалась заперта, что слегка озадачило ее. Шут намеренно ее запер, или она и была таковой, возможно хозяева дома не в курсе о гостях над их головой? Выглянув в разбитое окно, можно было наблюдать ту же деревню, неподалеку трое мальчишек задирали маленькую девчушку, дергая за хвостик и обзываясь, на что та старалась не обращать внимания. Девичье терпение длилось не долго и в конце концов малышка стукнула одного из хулиганов поднятой палкой и, не получив сдачи, расплакалась и убежала. Дети. Вылезать с чердака через окно девушка не решилась, она не местная и может вызвать подозрения у окружающих, учитывая, что ночью был убит деревенский кузнец. Оглядывая пейзаж, она потирала печать на шее, по какой то причине она слегка неприятно покалывала, но ничего серьезного. Факт воскрешения, кажется, ее не удивлял, быть может не в первой подвергать свою жизнь смертельной опасности? Наверное знает об этом, лишь сама одна, ведь у всех есть свои секреты, как допустим у Шако, секрет о его происхождении. Девушка уже несколько раз задумывалась на эту тему и выстраивала несколько вариантов, в одном из которых она представляла, что ранее, перед всей этой демонической клоунадой, он был комиком в каком-нибудь государстве, быть может малоизвестным, с непонятным чувством юмора, тем самым - непризнанным. И ведь что-то его изменило, да так сильно.. Или же шут вовсе не человеческого происхождения, ведь на сколько ей известно, он имеет какое-то отношение к Ноктюрну и Фиддлстиксу, а эти ребята черт знает что. Возможно тут можно сконцентрировать внимание на прозвище - Демонический шут. Демонический - возможно сравним с тварями из Бездны, рунической силой, или пугающей силой Сумеречных островов. По ее размышлениям Бездна отпадает, но способность шута "Дезейв" представляется для нее не исчезновением и появлением, а очень быстрым перемещением через некие порталы, которое невозможно уловить взглядом. Коробки шута забавляли девушку, неся в себе смертоносную суть, они все же вызывали легкий восторг, или же она путает восторг с испугом? Опасные игрушки. По пути от Ноксуса в деревушку, шут как-то раз, на привале, ковырялся с одной из коробок, что-то подкручивал, ввинчивал, раздавался лязг пружинки. Девушка испытывала любопытство, но думала, что не стоит отвлекать напарника от дела, а то еще иглу заработает от игрушки. Размышляя обо всем этом, девушка уже стояла спиной к окну и бесцельно разглядывала комнату, как вдруг, взглядом наткнулась на ту самую коробку. Шута рядом нет, зачем ему оставлять свою игрушку здесь, тем более, что она не в инвизе.. Неисправна? Он носит их при себе, вот только непонятно куда он их прячет, а точнее пихает, места они занимают с детский рюкзак. Любопытство не порок, но от этого кошка померла. Просто взглянуть и полапать, вот что ведьме сейчас хотелось. Было сложно понять где зад, а где перед у коробки, но долго не раздумывая она подлетела к ней и прижала крышку руками, а то вдруг заработает. Нащупав шов и выяснив где перед, девушка потихоньку открывала крышку, как вдруг сработал пружинный механизм и ящик словно выстрелил, соответственно напугав любопытную, которая сразу же схватилась за голову куклы, опасаясь летящих иголок, которых так и не последовало. Быстро придя в себя, она округлила глаза от удивления. По ее мнению кукла выглядела... Очаровательно. Пусть слегка пугающая, но ручная работа, все аккуратно покрашено руками убийцы, опрятно украшено одежкой, запонки на его костюмчике поблескивали, а бубенчики тихо-тихо звенели. Ведьма впала в глупое умиление, подсознательно возжелав иметь такую игрушку у себя. Так глупо и так мило. В порыве банальных чувств она заулыбалась как дитя и не придав значению тихий скрип половицы обняла куклу растягивая пружину.