Between Hell and Paradise

В дороге настроение Кристины изменилось. Пока все в автобусе спали, она обдумывала свою жизнь. В тысячный раз она возвращалась к пережитому. Спящий рядом с ней Гарри теперь выглядел беззащитным мальчиком, у которого никого, кроме четверых друзей рядом с ним нет. Ни в каком похищении она его больше не винила. Заснула Кристина в полном спокойствии и порядке мыслей. И все ей показалось таким ничтожным и неважным, что на душе у нее стало совсем легко. Проснулась Кристина от зимнего солнца, что светило ей прямо в глаза. – Привет, – без тени веселости в голосе произнес Гарри, несший ее на руках. Ребята приближались к дому Томлинсона. Пока Кристина спала, она пропустила прибытие в Лондон и то, как Гарри переносил ее в машину. Оглядевшись, Чандлер не сразу поняла, где находится, а Стайлс не имел привычки комментировать происходящее. Поставив Кристину на порог дома, он позвонил в дверь. – Добро пожаловать, мистер Стайлс, – поприветствовала все та же женщина, которая не так давно встречала Бриану. Гарри отлично знал этот дом, поэтому его не поразил, как Кристину, великолепный интерьер. – Погуляй тут, располагайся, – спокойно сказал Гарри, обращаясь к Кристине. Она лишь покорно кивнула, не смея возражать здесь, где Стайлс точно может сделать с ней все, что вздумается. Решив искать свою подругу Роуз, девушка, не оборачиваясь на Стайлса, смотревшего ей вслед, пошла вглубь первого этажа. Тихо. Пусто. Какая-то девушка моет пол в кухне. – Что? – заметив Кристину, блондинка прекратила свое занятие. Чандлер лишь растерянно посмотрела на нее. – А, Кристина. Уже вернулась, – девушка продолжила убирать комнату. – Ты меня знаешь? – Ага. Ты, наверно, не помнишь меня. Я Сьюзен, – блондинка не отрывалась больше от своего занятия. – Мы с тобой знакомы, вообще-то. – Извини. Слушай, а где все? И почему мы переехали? – Здесь нам никто ничего не говорит. Я даже не знаю, вернутся ли те, кого забрали. А ты еще про дом спрашиваешь. Мисс Джемма исчезла давно, больше некому объяснять положение дел. – Мисс Кристина, – разговор прервал только что вошедший охранник, – срочно к мистеру Стайлсу. – О, Кристина! Добро пожаловать. Уже осмотрела эти хоромы? Когда Чандлер в сопровождении охраны пересекла лестницу на второй этаж, ее встретил Томлинсон. – Здравствуйте, мистер Томлинсон. Нет, я была только на первом этаже. Дизайн Вашего дома достоин похвалы, – тон Кристины, в котором не было и тени страха, поразил своей переменой Луи. Перед ним уже не было той девочки, что так робко заговаривала с ним чуть больше месяца назад. – Я польщен. Тебя ждут там, – он кивнул в сторону одной из дверей. – Спасибо. Переступив порог, Кристина была заключена в объятья Стайлса. – Ты чего? – недоуменно спросила она. – Могу обнимать тебя, когда захочу. Садись. – Что-то случилось? – Да. Твоя мать умерла. – Как? – В больнице. У нее были проблемы с сердцем. Ее сердце быстро забилось. В голове еще не сложился пазл, чтобы Кристина осознала, что случилось. – Давно? – Несколько дней назад. – И ты так спокойно об этом говоришь?! Из ее глаз начали течь слезы, из-за этого потока она уже почти ничего не различила. Гарри, этот диван, эта комната, весь этот дом слились в одно размытое пятно. Все, что случилось с Кристиной, но она не оплакала этого ранее, обрушилось на нее непосильным грузом. Она потерялась в пространстве и времени. Стайлс с удивлением принял эту реакцию, ведь для него смерть матери Кристины являлась обыкновенным свершившимся фактом. Ни капли эмоций он не вкладывал и не собирался вкладывать в свою реакцию. Если бы Чандлер отдавала себе отчет в происходящем в данную секунду, а не потерялась в собственных чувствах ребенка, лишившегося матери, она бы к своему сожалению заметила, что Гарри совершенно сухо воспринял всю ситуацию. Но сейчас она могла лишь тонуть в агонии своих рыданий, находясь, кстати, в объятиях кудрявого парня. Прошел день, оставив следы мокрого снегопада, и наступил уже вечер, а Кристина, уснув тяжелым, беспокойным сном, лежала в той же комнате. За ней наблюдал Гарри, опасаясь, что, когда она проснется, больше не будет собой, даже сойдет с ума. Нет, она не потеряла разум. Кристина, как только проснулась, спросила: – Когда похороны? – ее не интересовало, что она не ела целый день. Ее убивало то, что человека, который ждал ее там, в счастливой и свободной жизни, больше нет. Кристину больше никто не ждал дома. – Скоро, наверное, – его голос после долгого молчания казался еще более хриплым, чем обычно. – Стой, ты же не собираешься туда идти? – возможность этого казалась Гарри абсурдом. – Конечно, собираюсь, – она закивала, подкрепляя свое телодвижение срывающимся шепотом. – Нет. Тысячу раз – нет. Ты не можешь, ведь ты мертва. Последние слова в очередной раз больно ранили Кристину. Вот же она: сидит, дышит, как она может быть мертва? Бумажки, бесчувственные бумажки могут сделать из здорового человека – больного, из богатого – бедного, из живого – даже никогда не существовавшего. – Я должна, Гарри, – умоляющим голосом сказала Кристина. Каждое слово давалось ей с трудом, язык предательски заплетался, словно она была пьяна. – Нет, – он вскочил со стула, – ты не пойдешь! Если попытаешься сбежать, я запру тебя в самом мерзком, сыром подвале, и ты будешь доживать остаток жизни там. Разговор окончен. Гарри вышел, оставив Кристину наедине со своими мыслями.