Between Hell and Paradise

Понять бы простую истину: все рано или поздно исчезнет. Былая грусть сменится радостью; несчастливая полоса заменится везением; стагнация придет на смену бьющей ключом жизни... И по кругу. Редкие явления остаются с нами все время. Да и какая сила способна удерживать неудержимое?.. Стайлс сдержал свое обещание. Кристину никто не тревожит; она живет в Париже в просторной квартире в полном одиночестве. Сейчас, когда ничего уже изменить нельзя, убийственно было бы жалеть о прошлом. У Кристины не осталось ничего, кроме разрушенной жизни. Практически каждую ночь ей снится Гарри. В этих сновидениях они влюблены. И девушка цепляется за эти эмоции, чтобы хоть иногда не чувствовать пустоту внутри себя. Чудится ей, что она и правда любит его. Ее физические раны еще не зажили. Хотя прошло три месяца, тот февраль еще в памяти Кристины. Ощущение радости в первые дни «свободы» оказалось обманчивым. В жизни девушки больше никого нет. Когда единственный твой постоянный собеседник – пожилая соседка, невольно задумываешься, куда же делась твоя жизнь. Кристина едва ли надеется на изменения. Нет, она еще не угасает. Ей ведь не так много лет. Молодость берет свое.

***

Стук в дверь. Он нарушает тихую майскую ночь, торжествующую в квартире Кристины. – Гарри? – ее удивлению нет предела. Стайлс стоит прямо перед ней, опираясь на дверной косяк. – Теперь, когда у меня почти ничего нет, глупо было сюда приходить, – усмехается парень. Она сотни раз представляла, как он будет стоять на пороге этой квартиры. Но она никак не ожидала услышать такие слова. На секунду Кристине показалось, что в своих собственных глазах вечно самодовольный Гарри сейчас выглядит жалким. У него больше нет места, где он может укрыться, переждать день. Ночь больше не может быть с ним всегда, а адское пламя может только испепелить, а не помочь испепелить кого-то другого: оно просто более не подвластно когда-то влиятельному хозяину собственного мира. Никто не собирается подчиняться Стайлсу. Кристина едва поверила в реальность происходящего. Гарри? Да вот же он стоит прямо перед тобой, милая. – Почему ты здесь? – стараясь выказать ленивое удивление, спросила она. – Мне больше не к кому идти. Да ведь это и моя квартира тоже… – Да, да, заходи. Хочешь есть? – Хочу спать. Она кивнула, желая поинтересоваться, что же его так утомило. – Сейчас найдем тебе комнату, – с важным видом сказала Кристина. Действительно, в этой просторной квартире было спален только три, а еще гостиная, столовая и кухня. Гарри постарался, выбирая апартаменты для Кристины. Пришли. В холодном слабом свете ночника Кристина хлопотала о постели. – Стой, – Гарри взял Кристину за руку, когда она собиралась уходить. – Твои жесты предсказуемы, – улыбнулась она. – Прости меня за все, – проигнорировав ее веселое замечание, сказал Гарри. – Хорошо, Кристина давно его простила, честно говоря. И в нем воспылало счастье. Радостным обожанием теперь блестели глаза Гарри. – Я люблю тебя, Кристи. – Любишь? Зачем же? – вырвалось у нее. – Любишь? За что? я больше не могу тебе подчиняться. Ты даже связать меня больше никогда не сможешь. – она посмотрела на свои все еще изувеченные запястья. – Разве за что-то любят? – Чандлер пожала плечами вместо ответа. – Я хочу открыть пекарню, мы бы работали там с тобой. У меня все, все отобрали. Отчим отобрал. У меня осталось только чувство к тебе. Ты – моя сила. Кристина кивала, не имея слов сказать. Ее испугало, да-да, испугало признание в любви. – Гарри, но я не уверена, что люблю тебя. Разве только выносить твое общество могу… – она растерялась. Звучали эти слова не так убедительно, как Кристине хотелось бы. – Кристи, я не требую от тебя взаимности, нет. После того, что я сделал… не сейчас. Просто будь со мной. Помоги мне выжить, пожалуйста. Она едва заметно кивнула. – Кристи, а почему Париж? Только честно. – Мы были здесь счастливы. – Но все плохо кончилось. – Хорошего было больше, – она улыбнулась. – Замечательно, что ты помнишь это. – Спокойной ночи, Гарри. Кристина вышла, сразу почувствовав себя легче и даже свободнее. «Хорошо, помочь… хорошо, – думала она, – только не любовь, слава Богу…» Стайлс понял: единственная надежда покинуть его собственный ад – Кристина. И пусть даже не любовь будет двигать ею – милосердие – на этом только чувстве она сможет спасти его от самого себя. Его любовь к Кристине теплила в нем человеческие чувства. Сквозь открытое окно он слышал, как уличный музыкант играл на скрипке. И чудесная музыка эта наполняла парня, вселяла надежду. Гарри теперь точно знал, что справится.