Победить меня... можешь только ты

Глупо. Очень глупо было предполагать, что наши отношения останутся тайной. И еще глупее было надеяться, что они останутся тайной для Макото. До сих пор не могу забыть тот ужасный день, когда я вернулась домой после очередного свидания с Аомине, а на пороге дома сидела моя младшая сестра. Едва я подошла ближе, она выпрямилась, и тут я заметила, что в руках она что-то держит. «Фотокарточка?» - Макото? - Ненавижу! – вполголоса произнесла она и разорвала нашу с ней любимую общую фотографию прямо на моих глазах. - Макото, подожди, я все объясню... Однако, конечно же, шансов для оправданий мне не дали, и дверь захлопнулась прямо перед моим носом. «Что делать? Что делать? Господи, что же делать? Она же убьется!» - Макото! – я поднялась по лестнице с такой скоростью, что Дайки наверняка бы меня похвалил. Сестра еще не успела закрыть дверь, так что я успела протиснуть носок туфли в узкую щель. С трудом проникнув в комнату, я в растерянности остановилась напротив рыдающей Мако, совершенно не зная, что ей теперь говорить. – Макото, я понимаю, как это выглядит, но… Я вовсе не хотела делать тебе больно. Я не хотела… все вообще произошло против моей воли! Я, он… это сложно объяснить… - Правда? – ядовито поинтересовалась сестра. – Против твоей воли, говоришь? А скажи мне, когда он гладил тебя по щеке в кафе, тебе было неприятно? - … - Когда за руку в парке держал, ты была против? - … Мако… - СКАЖИ МНЕ, КОГДА ВЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ В БАРЕ, ТЕБЕ БЫЛО ПРОТИВНО ТАК ЖЕ, КАК МНЕ СЕЙЧАС? Я даже не ожидала, что моя милая младшая сестричка может так громко кричать. - Может, скажешь мне, что он тебя еще к чему-то принудил? – срывающимся голосом спросила Мако, и я почувствовала, как по щекам катятся слезы. «Ты ведь все равно мне не поверишь. Теперь…» - Ты же даже… не любишь баскетбол. Ты ничего о нем не знаешь. Какой у него любимый цвет? Какой размер одежды он носит? Что любит на завтрак? Какая у него любимая американская команда?.. - Прости… прости меня… - Я ненавижу тебя, Айка! Как ты могла?! - Прости меня. Но… Послушай, Мако, все совсем не так, как ты думаешь! Он на самом деле… меня… - Выйди из моей комнаты! Ты мне больше не сестра. - Макото… - Вон. Я вышла и тихо закрыла за собой дверь, услышав, как сестра заплакала навзрыд. Я стояла, прислонившись затылком к стене, и молча кусала мокрую соленую губу. - Ей нужно время, - послышался мамин голос со стороны лестницы. Я вскинула голову и столкнулась взглядом с глазами женщины, повидавшей многое, однако даже в этих глазах читался немой упрек. Смахнув слезы, я подошла к ней: - Она тебе все рассказала? - Ей бы гордость не позволила, ты же знаешь, - она начала спускаться по лестнице, и я последовала за ней. Мы прошли на кухню, и мама налила мне успокаивающий чай. – Сегодня к ней девочки приходили. И все рассказали. Я краем уха услышала. – «Краем уха, как же!» - Я, конечно, все понимаю, - молодость, красивый молодой человек - но, Айка-чан, - она в упор взглянула на меня, и мне стало неловко, - ты могла бы ей хотя бы рассказать. Сама. И тогда бы не было сейчас всех этих проблем. – Мама покачала головой, отпивая горячий чай. - Да, но… Ты не понимаешь! - О, куда мне! Я же никогда не была двадцати двухлетней! - Дело не в этом. Дело в нем. Этот парень, он просто невыносим. Я и не думала, что все так далеко зайдет. Он ведь даже… не в моем вкусе. Мама внимательно изучила мое задумчивое выражение лица. - Ну-ну, дочка. Я же не слепая, я уже давно все вижу. - И что же ты видишь? - Ну, помимо того, что он почти каждую ночь залезает в твою комнату через окно… - Мама?! – в ужасе я прикрыла рот ладонью. - То, что ты вот уже почти два месяца ходишь очень счастливая. Скажу больше – я никогда не видела тебя такой счастливой, как в последнее время. Я понуро опустила голову, разглядывая узор на скатерти. Я и не заметила, как начала водить по нему ногтем, то глупо улыбаясь, то снова предаваясь мрачному настроению. В кармане куртки зазвонил телефон, и я знала, что это Дайки. Однако трубку я не брала, вместо этого я посмотрела на мать и спросила: - Что мне теперь делать, мама? - Дай ей время, а потом серьезно поговори. В конце концов, ей же не десять лет, она все поймет. Только не заводи свою песню о том, что он тебе не нравится и вообще все произошло само собой, - это ее только больше расстроит. Звонок замолк, но через пару секунд пришла эсэмэска: «Что-то случилось?» Нахмурившись, я откинула телефон подальше, нервно постукивая костяшками по столу. - И прекрати мучить парня. В конце концов, он не виноват, что ты такая слабохарактерная. - Что?! Я?! Слабохарактерная? Взяв мобильник в руки, я набрала: «Она все узнала». - «Рано или поздно это бы произошло. Возьми трубку». - «Не могу. А все из-за того, что кто-то распускал свои руки… и губы в людных местах! Я ведь просила!» - «Прости». - «Она ненавидит меня». - «Хочешь, поживи пока у меня?» Я тяжело вздохнула, глотнув еще чаю. «Наверное, лучше действительно пока не мозолить ей глаза…» - Скажи ей, что я поживу пока у подруги, - я резко поднялась с места, направляясь в комнату, чтобы собрать вещи. - Опять врешь? Думаешь, она не поймет, где ты? - Пожалуйста, скажи, что я у подруги, мам. И не надо отсебятины. – Я наскоро покидала в спортивную сумку самые нужные вещи. Мама вышла на порог, я поцеловала ее в щеку. - Береги себя. - Скажи папе, что я заскочу к нему на работу на следующей неделе. - Хорошо. Несмотря на мой, казалось бы, бодрый настрой, я прошла один квартал и уселась на скамейку, чувствуя, что ноги меня не несут. Я поджала колени к подбородку и уткнулась в них лицом, пытаясь удержаться от непрошеных слез. Не знаю, сколько я так просидела, прежде чем услышала, как кто-то взял мою сумку. Я подняла голову и увидела сочувствующий взгляд темно-синих глаз. - Пойдем, - он протянул мне руку и помог подняться. - Дайки, - не выдержав, я прижалась к нему всем телом, спрятав лицо на широкой мускулистой груди, и заплакала. - Не плачь, девочка моя, все образуется, - одной рукой он обнял меня за спину, а второй прижал затылок. И в это мгновение я действительно была его «девочкой», маленькой и глупой, наделавшей кучу ошибок и не знавшей, как их исправлять. Он был мне нужен как никогда, и я, кажется, наконец-то была готова признать свою слабость перед ним, подчинение, зависимость – не важно, как назвать, ведь смысл от этого не изменится. Он вел, а я шла за ним. И он опять все решил за меня, ведь я вспомнила, что его сообщение с предложением переехать к нему так и осталось без ответа.