Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Вальбурга Блэк последние дни только и делала, что размышляла о своём нынешнем положении. И ей в этом никто особенно не препятствовал. Изредка появлялся Кричер или кто-то ещё из странных домовиков этого дома, но удостоверившись, что ей ничего не нужно, они быстро ретировались. Вальбурга не смогла сдержать горький смешок. Что ей в таком состоянии могло быть нужно? Да и кто она теперь? Мёртвой Вальбурга себя не ощущала, живой, впрочем, тоже. А последние месяцы её сознание всё больше затуманивалось. Вспоминать свою жизнь становилось всё труднее. Она помнила сыновей, помнила дорогих племянниц, но ей было невероятно сложно сопоставить воспоминания и реальность. Эти люди, приходившие к ней, они были совсем не похожи на тех детей, которыми их помнила Вальбурга. Всё сложнее становилось разделять прошлое и настоящее. Вальбурга снова тяжело вздохнула и поднялась на ноги. Кресло тут же исчезло, то ли повинуясь её воле, то ли просто перестало существовать. Она вообще сомневалась, что тут хоть что-то могло существовать. Все созданные ею предметы вроде бы были осязаемыми, но стоило ей отвлечься, как всё рассыпалось в прах. Совсем как её жизнь. В этом Вальбурга почему-то была уверена, хотя последние её прижизненные воспоминания давно уже стёрлись. Но самым паршивым было то, что стирались не все воспоминания, какие-то обрывки всё-таки сохранялись, зачастую не слишком приятные. Вальбурга прекрасно помнила, как в порыве бессмысленной и бесконтрольной ярости выжигала имена с гобелена, предавая тем самым память предков. Тогда ей это казалось правильным. Сейчас же она была рада, что хотя бы частично им удалось сгладить причинённый ею вред. Исправить удастся далеко не всё, но Вальбурга надеялась, что у её мальчиков всё получится. Мысли вновь начали путаться, она вздохнула и огляделась по сторонам. Как обычно — пустота. Вальбурга могла создать здесь что-нибудь, но всё созданное ею не имело цвета, не было настоящим. Разве что любимое кресло ей удавалось лучше всего. Раньше она хотя бы могла ходить по картинам, которых в старом особняке Блэков хватало с избытком. В этом же месте у неё почему-то такой возможности не было, а прояснить для себя этот вопрос Вальбурге не позволяли остатки гордости. При жизни она сказала бы — достоинства, но не теперь. И всё же здесь было лучше, чем там. Магическое ядро этого дома приветливо делилось с ней своей энергией, оно давало даже больше, чем ей было нужно. Поначалу это опьяняло, но постепенно она привыкла. Сколько Вальбурга уже находилась тут — она сказать не могла. Изредка к ней заходил кто-нибудь, пытался начать беседу или просто брал книги и быстро уходил. В такие моменты она обычно поворачивалось спиной к гостям, пристально всматриваясь в окно, которое было таким же фальшивым, как и всё остальное в её пристанище. Когда-то давно, это Вальбурга хорошо помнила, как и всё, что случилось с ней после её… смерти, она пыталась создать в этой пустоте что-то похожее на дом. Но быстро поняла, что не в силах поддерживать несколько иллюзий разом, это истощало её и особняк Блэков. Теперь же у неё было более чем достаточно энергии, однако и сейчас она не продвинулась в своих экспериментах. Сосредотачиваясь на каком-нибудь новом предмете, она неизменно теряла связь со старым, и тот рассыпался, словно его никогда и не существовало. Это ей быстро наскучило, и Вальбурга бросила тщетные попытки. И всё же она прекрасно понимала, что ей грех жаловаться. Стоило хотя бы попытаться наладить свою жизнь здесь. Вальбурга прикрыла глаза и в очередной раз попыталась прочувствовать связь с этим домом. И снова не преуспела. Да, поместье щедро делилось с ней своей силой, но совершенно не желало открываться ей. Даже если здесь и существовали волшебные картины, она их не чувствовала. В коридоре раздался звук шагов и тихое перешептывание, вопреки обыкновению на этот раз Вальбурга встретила визитёров лицом к лицу. Казалось, те несколько опешили и даже смутились. — Э-э-э… здравствуйте, — произнесла рыжеволосая девушка, как две капли воды похожая на молодого человека, сопровождавшего её. Вальбурга кивнула, размышляя, подойдут ли они для её целей. Лучше бы, конечно, пришёл Кричер или хотя бы кто-то из её сыновей. Она, конечно, могла бы и сама позвать Кричера, но что-то подсказывало Вальбурге, что этот странный эльф больше ей не подчинялся. — Мы не будем вам мешать, только кое-что возьмём, — пообещал юноша, целеустремлённо направляясь к книжному стеллажу. — Вы не могли бы позвать сюда моего сына… любого из моих сыновей, — несколько неуверенно произнесла Вальбурга. — Или кого-нибудь из домовиков. — Да, конечно, Кричер! Кричер не заставил себя долго ждать, хотя и не выглядел при этом особенно счастливым. Вальбурга усилием воли подавила нарастающее раздражение. Она и сама не могла сказать, почему её так бесила мысль, что её домовой эльф подчиняется совершенно чужим людям. Всё с тем же мрачным выражением на страшной физиономии Кричер осмотрелся по сторонам, присел на краешек стола, сложил руки на груди и выжидающе уставился на Вальбургу немигающим взглядом. Двойняшки поспешно ретировались, утащив с собой огромную стопку книг. Сейчас разговор с Кричером уже не казался Вальбурге такой уж удачной идеей. Домовик вёл себя странно, совсем не так, как ему стоило бы. Впрочем, в этом доме всё было неправильно, поэтому она решила, что ещё одна аномалия в её лице большой погоды не сделает. — В поместье есть картины? — скучающим голосом спросила Вальбурга, создавая кресло и усаживаясь в него. Кричер почесал куцую бородёнку и пожал плечами. — Ты не знаешь? — сохранять невозмутимое выражение лица Вальбурге удалось с трудом. — Да как-то не интересовался, — Кричер на мгновение замолк, словно прислушиваясь к чему-то, потом покачал головой. — Неа, нету. Разве что детские рисунки, но они не волшебные. Рядом с ним бесшумно появился уже знакомый Вальбурге домовой эльф, именно он забрал её из особняка Блэков, хотя сам момент переезда Вальбурга помнила смутно. — Меня зовут Каспар, — напомнил он, кивком головы отпуская Кричера. — Могу я что-то сделать для вас? Кричер ещё раз недовольно зыркнул на бывшую хозяйку и испарился. — Тут несколько скучновато, — Вальбурга решила начать издалека. Казалось, домовик растерялся. — Вероятно, ваши родственники могли бы скрасить ваше одиночество. Я могу их позвать. — Не стоит, — излишне поспешно даже на свой собственный взгляд, ответила Вальбурга. — Мне просто хотелось бы иметь возможность путешествовать по дому. — Через картины? — проницательно уточнил домовик. — Боюсь, это невозможно. В этом доме действительно нет ни единой картины. Бывший хозяин не особенно жаловал живопись. Впрочем, я мог бы заказать для вас несколько полотен. Они должны быть какими-то особенными или самые обычные пейзажи тоже подойдут? Вальбурга задумалась. — Они должны быть магическими, — произнесла она через некоторое время. — Но я не чувствую связи с поместьем, а без этого я вряд ли смогу воспользоваться ими. — Вот как, — домовик присел на край стола, где ещё недавно сидел Кричер, на его лице читалась работа мысли. Вальбурга внезапно поняла, что если он начнёт задавать вопросы, то у неё не найдётся на них ответов. Не потому, что она не хотела отвечать, в конце концов, это было и в её интересах, а просто у неё их не было. — Признаться, мои знания о призраках оставляют желать лучшего… — домовик запнулся, — а ваша ситуация, как мне кажется, ещё более запутанная… боюсь, я пока не совсем понимаю, как всё это работает. — Боюсь, что я тоже, — не стала скрывать Вальбурга. Домовик кивнул, словно для него это не стало неожиданностью. — И всё же, возможно, вы расскажете мне хоть что-то, за что нам удастся зацепиться? На этот раз Вальбурга задумалась надолго, гость ей не мешал. Как ни странно, но в этот момент её мысли были ясными настолько, насколько это вообще возможно. Она уже и не помнила, когда последний раз так трезво мыслила. Вот только память возвращаться не торопилась, но не сказать, что Вальбургу это так уж беспокоило. И всё же она понимала, что дальнейшее её существование зависит от того, насколько она будет откровенной с этими людьми. — Я могла чувствовать особняк Блэков, — наконец заговорила Вальбурга. — Ощущала магическое ядро, силовые линии… всё магическое в доме. В том числе и портреты, они связаны с домом этими самыми нитями, питаются от него. Как питаюсь я. — Ваше восприятие магии схоже с нашим, — задумчиво прокомментировал домовик. — Это место щедро делится со мной своей силой, но это всё. Я не ощущаю связи с ним, — произнесла Вальбурга, стараясь, чтобы её голос прозвучал обиженно. Было видно, что домовик немного растерялся. Вальбурга уже собиралась было продолжить этот спектакль, но он быстро взял себя в руки. — Давайте начнём с простого. Я закажу несколько магических картин, и мы посмотрим, сможете ли вы почувствовать их. Есть какие-нибудь предпочтения по их содержанию? Теперь уже пришёл черёд Вальбурги удивляться. Она не рассчитывала даже на простое послабление, считая себя больше пленницей, чем гостьей, однако ей даже дали выбор. Ну, или иллюзию выбора. — На ваш вкус, — Вальбурга решила не выделываться лишний раз. — А относительно вашей связи с поместьем… — домовик задумался на мгновение, — мне нужно посоветоваться с остальными. Возможно, мы что-нибудь придумаем. Вы точно не желаете пообщаться с кем-нибудь из родственников? Вальбурга отрицательно покачала головой. Ей было решительно нечего сказать сыновьям или племянницам. По крайней мере, пока она не разберётся со своей памятью. А память всё ускользала. Вальбурга попыталась сосредоточиться на последнем, что она ещё помнила из своей жизни, но теперь уже и воспоминания о дне побега из дома младшего сына «поплыли», стали нечёткими, путанными. Вернувшись в настоящее, Вальбурга бросила на гостя оценивающий взгляд. Смогли бы они помочь ей удержать оставшиеся воспоминания? Захотели бы? И хотела ли этого она сама? Наверное, нет. Её пугало только одно — неизвестность. Она не знала, что будет, когда последняя крупинка воспоминаний покинет её. Перестанет ли она существовать? Или просто станет новым человеком? Эта мысль почему-то изрядно повеселила Вальбургу, она едва не рассмеялась. Пришлось подняться на ноги и повернуться спиной к гостю, показывая, что аудиенция окончена. «Аудиенция — странное слово», — пронеслось у Вальбурги в голове, когда она создавала перед собой окно, такое же фальшивое, как и вся её теперешняя «жизнь». *** — Она хочет что?— словно не веря своим ушам, переспросила Петуния. — Я понимаю, что тебе это не нравится, но от неё мы можем многое узнать. Случай Вальбурги уникален, — Каспар не терял надежды уговорить Петунию дать их гостье больше свободы. — Никогда бы не подумала, что тебя настолько... интересуют уникальные случаи. Ладно ещё Ильвис или Эмми… но ты мне всегда казался разумным и ответственным, — Петуния подпёрла кулачком щёку и задумчиво уставилась в свою чашку. — Это интересно, — Каспар виновато улыбнулся. Он действительно заинтересовался этим случаем. Разговор с Ксавьером толком ничего не прояснил, поскольку открывать все карты Каспар не стал. Слишком уж в найденных записях Блэков было много такого, чего в лапы вампиров, пусть даже и дружественных, отдавать не хотелось. Но самому разобраться в этом Каспару было не под силу, а вот Вальбурга вполне могла ему помочь. — Я не против, если она будет… гулять по поместью, — наконец заговорила Петуния. — Нужно только решить, где развесить картины, мне не хочется, чтобы она шпионила за нами. Сомневаюсь, что ей… Что она вообще такое? Не важно. Чем бы она ни была… Сомневаюсь, что ей можно поставить метку. А без этого мы никогда не сможем ей доверять. Каспар полностью разделял её недоверие и всё же был готов рискнуть. Если бы его план сработал, у них появился бы очень ценный союзник. При условии, что Вальбурга согласится с ними сотрудничать. Впрочем, пока всё это было настолько зыбко, что он не хотел делиться своими намерениями даже с Петунией. — Я пыталась понять, о чём говорит Северус, — меж тем продолжала Петуния, — но… не понимаю. Каспар вынырнул из своих размышлений и озадаченно взглянул на неё. — Я имею в виду его рассказ о Хогвартсе, — пояснила она. — Я ничего подобного не ощущаю. Могу лишь чувствовать магию поместья и использовать её, но Слизерин-мэнор не говорит со мной. Голос Петунии звучал рассеянно и как-то печально. — С этим нам тоже могла бы помочь Вальбурга, — Каспар действительно верил в это, хотя пока ещё толком не мог объяснить почему. — А в этом вашем Хогвартсе для родителей дня открытых дверей не предусмотрено? — Петуния словно и не заметила его последней реплики. — Так хочется поговорить с ним? – Каспар понимающе улыбнулся. — Дело не в этом. Северус сказал, что начал чувствовать Хогвартс лишь тогда, когда Дамблдор, пусть и временно, но официально назначил его на своё место. Мне кажется, до начала следующего учебного года мы должны как можно больше узнать об этом. Не хотелось бы, чтобы Дамблдор шпионил за мальчиками глазами замка. — Вот поэтому мы и не должны отказываться от Вальбурги, она может быть полезной нам даже в Хогвартсе. Так я заказываю картины? — Делай что хочешь, — Петуния помедлила и добавила: — Ты же знаешь, я тебе доверяю. Каспар улыбнулся и кивнул. *** Когда за Каспаром захлопнулась дверь — уходил он от неё почему-то всегда ногами, — Петуния вновь взяла в руки чашку с давно остывшим чаем и крепко задумалась. Не сказать, что всё шло так уж гладко. Магглы активно ставили палки в колёса их предприятию. Амос как мог воевал с местными властями, отстаивая право Петунии делать на своей земле всё, что ей заблагорассудится. Однако права их оказались несколько ограниченны местными законами, что приводило Амоса в бешенство. Но хотя бы ремонт и строительство продвигалось бодро. Последнее время в поместье редко кто бывал, поэтому Петуния откровенно скучала. Даже Августа, едва встав на ноги, вернулась в бой, плечом к плечу с Люциусом сражаясь с министерством. Впрочем, Люциус говорил, что сражение практически закончено. Чего-то они, конечно, добились, но далеко не так много, как хотелось бы. Дети большую часть времени проводили в гостях у Луны и близнецов. Учились магическим наукам они теперь тоже вместе с детьми Мари, тем было интересно слушать и наблюдать, хоть магия и не была им доступна. Петуния отставила чашку в сторону и бросила взгляд на часы, близилось время обеда. Есть не хотелось, но возможно кто-нибудь заявится в гости и принесёт свежих новостей. Долли наверняка наготовила кучу всего, что потом всё равно упрут к себе ребята Рика или карманные пожиратели Тома. Прогуливаясь по поместью, Петуния остро ощущала одиночество. Последние дни ей хотелось бы думать, что это одиночество самого дома, но всё же она склонялась к выводу, что Слизерин-мэнор не умеет чувствовать. Он действительно был живым в некоторой степени, но вряд ли настолько же, насколько был живым Хогвартс. А значит, это её собственное одиночество. Петуния не жалела, что в своё время приняла авантюрное предложение Тома переехать сюда. Так было лучше для Гарри, теперь у него были друзья и учителя, много учителей. Но иногда ей очень хотелось откатить всё назад, в то время, когда они жили вдвоём с сыном и не нужно было волноваться за что-то более серьёзное, чем приготовление ужина. На входе в столовую ей под ноги бросился Тигр. Даже фамилиар Петунии предпочитал проводить время вне дома. Обычно он уходил через главный вход и возвращался лишь спустя несколько дней, демонстрируя следы великих битв. Поначалу Петуния волновалась за него, но потом махнула рукой, Тигр вполне мог за себя постоять. Да и делать ему дома было особенно нечего, Гарри теперь редко играл с ним. Петуния вздохнула, наклонилась и взяла Тигра на руки, осматривая его морду на предмет серьёзных повреждений. В этот раз он был не слишком потрёпан, хотя пропадал где-то почти неделю. Тигр слегка уменьшился в размерах, чтобы ей было удобнее его нести, и замурлыкал. Усмехнувшись, она так и прошла в пустую столовую — с котом на руках. Стол уже был привычно накрыт на одного. Петуния устроила кота на коленях и предложила ему кусочек мяса со своей тарелки, но он даже не соизволил открыть глаз. На соседнем стуле появилась Долли, она всегда была рада составить Петунии компанию за обедом, но редко ела сама. — Снова все разбежались, — Долли печально улыбнулась. Иногда Петунии казалось, что эльфийка испытывает схожие с ней чувства. Им обеим куда больше нравилось, когда поместье было забито людьми. — Люц с Августой обещали заглянуть днём, — не слишком уверенно ответила Петуния, наливая себе кофе. — Может, кто из обормотов забежит. — За едой они уже прибегали утром, — отламывая маленький кусочек от пшеничной лепёшки, проинформировала Долли. — Теперь вряд ли до вечера появятся. — Дети поели? — спрашивать необходимости не было, ответ Петуния и так знала. — Мари покормила их, и они снова удрали гулять, в этот раз с Никки, — Долли прислушалась к чему-то. — О, а у нас действительно гости. Петуния машинально выпрямилась и хотело было спихнуть с колен Тигра, но тот открыл один глаз и посмотрел на неё укоризненно. Она вздохнула и не стала его трогать. Спустя несколько минут в столовую зашли Августа, Люциус и Артур Уизли. Его Петуния видела всего один раз, но знала, что он поддерживает связь с Люциусом по каким-то своим каналам. Когда они разместились за столом и все приличия были соблюдены, гость смущённо откашлялся и взял слово: — Не могу сказать, что мне так много удалось узнать… — Артур, не томи, — устало попросила Августа, когда сделанная им пауза слишком уж затянулась. — Да-да… — Артур снова замолчал, собираясь с мыслями, но встретив взгляд Августы, торопливо продолжил: — Всё очень сложно. Очень. Начать, наверное, стоит с того, что я не нашёл никаких упоминаний о вызовах в интересующее нас время. Официальных упоминаний. — А не официальных? — поинтересовалась Августа, по примеру подруги наливая себе кофе и не прикасаясь к еде. — А неофициально я поболтал с несколькими людьми. К счастью, они оба имеют зуб на министерство и становятся разговорчивыми после стаканчика-другого огневиски. Один из них в ту ночь дежурил у нас, а другой у авроров. — Вызовы были, но не официальные? — глаза Люциуса загорелись. — Брайн не смог сказать, во сколько именно поступил вызов в наше подразделение, но там не было ничего серьёзного, скорее всего просто сработали следящие чары. Иногда они срабатывают вхолостую. В дежурке тогда скучал Грюм со своими ребятами… — Артур бросил взгляд на Августу. — Мой сын с невесткой тоже были там? — Боюсь, что так. Я поднял документы, их перевели к нам за пару дней до этого, после очередной стычки с магглами, которая закончилась… не слишком хорошо. Для магглов. — Не отвлекайся, — было видно, что к этому вопросу Люциус ещё планировал вернуться, но сейчас его больше интересовало другое. — Как сказал Брайн, Грюм всё равно предложил смотаться, проверить. До конца их смены оставалось всего ничего, сидеть в министерстве им надоело, и все были не прочь прогуляться. Ушли они всей группой, вернулся Грюм один и очень быстро. Сказал, что действительно ложный вызов и снова сбежал. Поэтому Брайн просто удалил запись из книги. — И всё? — поинтересовалась Петуния, когда Артур снова рассеянно замолчал. — Нет, дальше всё интереснее. Дежурный в аврорате… он просил не разглашать его имя, там потом нехорошая история приключилась и его выставили с позором, но к нашему делу это не относится… Так вот, он принял странный вызов от Поттера, который вроде как был в отпуске и слегка навеселе. Сигнал прошёл по каналу внутренней связи авроров, такое случалось не часто и обычно не документировалось. Он по старой памяти связался с Грюмом, но тот уже был на выезде, однако получив координаты, сказал, что это недалеко и пообещал проверить. — И проверил, — мрачно изрекла Августа, сверля взглядом остывающий кофе. — Проверил и сообщил, что Поттер немного перебрал огневиски и поскандалил с парочкой магглов. И что всё решилось не в пользу магглов, так что это дело лучше замять. Дежурный возражать не стал, поскольку его смена заканчивалась через пять минут, тогда же начинался отпуск, на протяжении которого он практически не выходил из запоя. Но смутно припомнил, что Грюм к нему частенько наведывался, хотя друзьями они никогда не были, в лучшем случае неплохими знакомыми, не более. — А зачем он приходил? — Я думаю, чтобы убедиться, что тот не интересуется новостями магического мира и не выходит из запоя, — не слишком уверенно ответил Артур. — И это всё? — В голосе Августы слышалось разочарование. — А вот дальше начинается самое интересное, — Артур сделал глоток воды. — По официальной версии Фрэнк и Алиса попали в Мунго на следующий день после нападения на Поттеров. Тогда же Грюм притащил в аврорат бессознательных Лестрейнджей. А через пару дней и Сириуса Блэка, тоже без сознания. Обвинения строились на показаниях Грюма, подозреваемых никто не допрашивал, не было необходимости. Да и возможности тоже, их постоянно держали в отключке. — Но как такое может быть? — Люциус непонимающе хмурился. — Я хорошо помню то время, меня тогда по допросам затаскали, еле откупился. Сев вообще пару месяцев в Азкабане отдохнуть успел, пока Дамблдор не решил, что ему нужен карманный зельевар. Почему же их не допрашивали? Особенно Блэка, дело-то было громким. Шутка ли — убил двенадцать магглов. — Повторюсь, это официальная версия, — Артур задумчиво смотрел перед собой. — Как там было на самом деле, мы вряд ли уже когда-нибудь узнаем. — И что ты думаешь по этому поводу? — казалось, Люциуса действительно интересовало его мнение. — Я не аналитик, но если ориентироваться на вашу версию, то Фрэнк и Алиса никак не могли пострадать в стычке с Лестрейнджами. — Их убрал Грюм… как свидетелей, — с мрачной уверенностью произнесла Августа. — Но почему тогда не убил? – спросил Люциус, ни к кому конкретно не обращаясь. Этот вопрос повис в воздухе. — Может, и убил, — ответила Петуния спустя некоторое время. — Грюм навещал их в Мунго, когда они начали приходить в себя… незадолго до их смерти. — Как ты вообще умудрился всё это раскопать? — Люциус повернулся к Артуру. — Зачастую добрым словом и бокалом огневиски можно добиться большего, чем малфоевскими деньгами, — Артур невесело усмехнулся. — Я попробую копать дальше, но ничего не обещаю. — Если всё же понадобятся малфоевские деньги — только скажи. Артур кивнул. — И ещё кое-что, что показалось мне странным, — спохватился он. — По официальным данным Поттеров нашли совсем в другом месте. Ну, вы знаете… все знают. Об этом теперь даже в учебниках истории пишут. Дом якобы находился под защитой, в том числе и заклинанием доверия. А хранителем должен был быть Блэк, который оказался предателем. И Блэка посадили за то, что вместе с магглами он якобы убил ещё и Петтигрю — настоящего хранителя. Только Петтигрю тогда даже в Англии не было, судя по имеющейся у меня информации. — За несколько дней до этого Питер уехал во Францию, — подтвердила Петуния. — Уехал официально, вернулся тоже официально, пришёл к Дамблдору… остальное вы знаете. Питер сказал, что Джеймс собирался увезти семью во Францию, он должен был ждать их там. А в доме, где их якобы нашли, они даже не появлялись. — Невилл рассказывал, что им на занятиях Рик говорил, будто бы в Америке официально признаны не только вампиризм и ликантропия, но и некромантия, — негромко заговорила Августа. — Я бы не отказалась сейчас от услуг некроманта… потолковать с Грюмом по-свойски. — Дорогая, ты же знаешь, что в Англии такая магия запрещена и карается Азкабаном. Пожизненно. Никто не пойдёт на такой риск, — хотя Петунии эта идея тоже показалась заманчивой. — Давайте не будем пока обсуждать это всё при мальчиках, я не хочу расстраивать Гарри.