Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

К концу мая Вальбурга более-менее свыклась со своим состоянием, ну или делала вид, что свыклась. Петуния всё ещё не была до конца уверена в её откровенности, однако недоверие потихоньку притуплялось. Обсудив идею Каспара с Томом, Петуния решила повременить с её реализацией. К тому же Северус предложил создать несколько волшебных портретов специально для Вальбурги. Он считал, что если Уильям Янг смог слиться со своим портретом, не имея при этом связи с Хогвартсом, то и у Вальбурги должно было получиться. Сам Уильям Янг, к этому времени уже вернувшийся в родной Техас к своей семье, пообещал содействие в любом деле коалиции. И пока это обещание держал. Он помог Каспару разыскать того мага, который создал волшебный портрет для него, и был полностью уверен, что у старого мастера точно получится воспроизвести свой прошлый успех. На пробу заказали одну картину. К счастью, художник не отказывался работать и с воспоминаниями в омуте памяти, а также имел отличное воображение, что позволило ему собрать разрозненные обрывки воспоминаний разных людей на одном холсте. Через некоторое время в Слизерин-мэнор доставили чудесную картину с молодой девушкой и пушистым рыжим котярой. Мастер довольно точно передал черты лица помолодевшей Вальбурги, восседавшей в своём любимом кресле. Фоном решили выбрать большую столовую мэнора, чтобы в будущем, если всё получится, повесить портрет туда. Вальбурга задумчиво и как-то робко улыбалась с холста и гладила Тигра, развалившегося у неё на коленях. Нарисовать кота попросила именно она. Уильям изъявил желание лично присутствовать при слиянии Вальбурги с магическим холстом. Возражать никто не стал, уже через несколько дней из Техаса прислали ещё один портрет, на этот раз изображающий самого Уильяма. С момента возвращения домой тот изрядно продвинулся в своих экспериментах и исследованиях загробной жизни в целом. Ему без труда удалось установить связь с поместьем семьи Янг в Сан-Антонио. Каспар повесил его портрет в библиотеке напротив зеркала Вальбурги. Её новый портрет поставили рядом на стул. Старикан поначалу немного растерялся, поскольку никто не посчитал нужным заранее рассказать ему о состоянии «его маленькой подопечной». Впрочем, если это его и смутило, то недостаточно сильно. Под чутким руководством своего нового наставника и не без помощи эльфов Вальбурга всё же ощутила незримую связь со своим портретом. Остальное, по уверению Уильяма, было делом времени. И действительно, она очень быстро научилась перемещаться по этим магическим нитям между зеркалом и картиной. К сожалению, у неё так и не получилось установить связь непосредственно с мэнором, поэтому в своих перемещениях по нему она всё ещё была ограничена. После этого Каспар заказал ещё десяток портретов, выполненных в стиле тех комнат, где эльфы планировали их развесить. Зеркало было решено перенести в хранилище артефактов, как только они получат картину для библиотеки. Каспар собирался попытаться сделать книги на ней настоящими, чтобы Вальбурга могла их читать. Мастер обещал закончить работу к концу лета и завершить серию портретов картиной для Хогвартса. Дети стали больше времени проводить в мэноре, начиная потихоньку готовиться к школе. Они частенько засиживались в библиотеке, подружившись с Вальбургой. Она рассказывала им о Хогвартсе и советовала книги, которые стоило бы почитать, чтобы не тратить на это время в школе. Слизерин-мэнор всё так же не желал раскрывать Петунии свои секреты, но она уже успокоилась и подключилась к исследованиям оборотней и эльфов. Сообща им удалось доработать заброшенный проект Салазара и создать некое подобие Выручай-комнаты в мэноре. Впрочем, этот зал имел лишь одно предназначение — принимать энергию, привнесенную извне в кристаллах, и питать ею ядро поместья. Даже эльфы признавали, что на создание чего-то более продвинутого могли уйти годы, если не десятилетия. Новая база исправно работала, но полноценно вводить её в эксплуатацию решили не раньше, чем заполнится магический резерв Хогвартса. Весь остаток мая оборотни готовились встретить своё первое полнолуние на территории школы. Они несколько раз вылезали на разведку в запретный лес, к этому времени перекидываться по желанию научились уже все члены стаи Рика, но некоторым это всё ещё давалось с трудом. Запретный лес встретил их на удивление приветливо. Рик считал, что Хогвартс симпатизирует им, распространяя на стаю свою защиту. Хотя от нескольких стычек с «местными» это всё же их не уберегло. Кентавры чужаков приняли равнодушно, вероятно, так велели им звезды. Полнолуние тоже прошло без особенных эксцессов, магический резерв Хогвартса существенно пополнился. Дора несколько раз появлялась в поместье, чаще всего Петуния встречала её в библиотеке с детьми, но иногда видела, как они с Сириусом заговорщицки перешёптывались, скрываясь по тёмным углам мэнора. Сам Сириус в библиотеке старался не появляться, как и в столовой, куда перенесли портрет Вальбурги. А вот сёстры Блэк успели познакомиться с тётушкой. Петуния видела, что та узнала их, да Вальбурга этого и не скрывала от неё и домовиков. Но в общении с остальными обитателями поместья она предпочитала делать вид, что не помнит вообще ничего после семнадцати лет. С племянницами у неё почти сразу сложились дружеские отношения. Даже с Беллатрикс, хотя та отнеслась к ситуации с изрядной долей подозрительности. В целом, Петуния была вполне довольна жизнью. Оказалось, что для счастья ей нужно всего ничего — больше общаться с людьми и иметь меньше свободного времени на грустные мысли. Она даже стала чаще покидать мэнор, сопровождая ребят в гости к Мари и на прогулки. Во время визитов на пустошь Петунии здорово не хватало возможности использовать магию. Она кожей чувствовала магическую энергию, буквально пронизывающую воздух, но магия вне мэнора оставалась для неё недоступной. Это пугало и немного омрачало прогулки, но Петуния старалась перебороть свой страх и неуверенность, покидая поместье всё чаще и чаще. Последствия сговора Сириуса и Доры всплыли в начале июня, на празднике в честь окончания учебного года. В большой столовой собрались почти все обитатели поместья, включая Вальбургу и её сыновей, хотя те старательно игнорировали помолодевшую мать. Оказалось, что Дора умышленно завалила экзамены, в чём ей пришлось сознаться после возвращения из Хогвартса. Петуния была даже немного рада тому, что Дора хочет в сентябре снова вернуться в школу. А вот Андромеду чрезвычайно опечалила эта выходка. Тед лишь пожал плечами и ободряюще улыбнулся дочери. Северус, ехидно ухмыляясь, заявил, что её родителям стоило бы гордиться, ведь она первая ученица на его памяти, кому позволено пойти на седьмой курс второй раз. Какие-то экзамены студенты проваливали и раньше, но в этом случае они просто пересдавали их или меняли выбранное направление. Дора же умудрилась завалить совершенно всё. Пока ещё не было известно, что решил по этому поводу отдел образования, но Северус уже внёс её имя в список семикурсников на следующий учебный год. А также с видимым удовольствием и в красках рассказал об экзамене по трансфигурации, на котором ему посчастливилось присутствовать лично. На письменной теории Дора просто рисовала похабные картинки, а когда её попросили объясниться, она невербально и без палочки срастила губы вместе и жестами показывала, что говорить не может. Не очень приличными, кстати говоря, жестами. Зато её практическая работа на произвольную тему, к которой Дору почему-то всё же допустили, приятно удивила тех наблюдателей, кого не напугало и не пыталось покалечить её творение. Разумеется, несмотря на высокий уровень знаний, который Дора при этом продемонстрировала, практику она тоже завалила. Поскольку её идеально трансфигурированный из письменного стола чайник вдруг ожил и начал прыгать по кабинету, жутко гремя крышечкой, из-под которой отчетливо виднелись острые зубы в три ряда. Возможно, если бы при этом он был поменьше размером или Дора не наложила на него защитные чары, сводившие на нет все попытки взрослых магов вернуть ему исходное состояние, её задание бы и засчитали. Но к тому времени, как Северус додумался просто уничтожить его, чайник успел повалить на пол несколько министерских наблюдателей, а кого-то даже умудрился покусать. Сёстрам удалось довольно быстро успокоить Андромеду, и она признала, что апокалипсиса действительно не произошло. И раз уж Дора так хочет учиться в Хогвартсе ещё год, то пусть учится. По крайней мере, у мальчиков будет поддержка среди старшекурсников. Но на кузена она ещё пару дней посматривала волком, так как именно он научил племянницу тем заклинаниям, которые Дора использовала, чтобы произвести неизгладимое впечатление на экзаменаторов. После того как студенты разъехались на каникулы, Северус неоднократно предлагал Петунии наведаться с ним в Хогвартс, но она раз за разом находила отговорки, хотя ещё совсем недавно сама об этом мечтала. Петуния не могла понять причин своего нежелания и старалась об этом не думать, эти мысли почему-то нагоняли на неё тоску. Ближе к середине лета Гарри заговорил с ней про анимагию. Петунии как-то удалось уговорить сына подождать с этим ещё хотя бы несколько лет. Конечно, он был очень расстроен, но всё же согласился с её доводами. Ей пришлось пообещать, что даже в школе Невиллу и Робину не придётся встречать полнолуния без поддержки, стая всегда будет с ними в эту ночь. Тем более что это действительно было правдой, оборотни успели неплохо изучить запретный лес и чувствовали там себя как дома. Можно сказать, что в волшебном мире наступили мирные времена. Гонения оборотней полностью прекратились, коалиции даже удалось добиться некоторого сотрудничества от министерства. Сектор борьбы с неправомерным использованием магии пополнился ещё одним подразделением — информирования об инцидентах с участием разумных магических существ. Финансировал это новое подразделение Люциус Малфой, причём открыто. А возглавил его Артур Уизли, но не с подачи Люциуса, а словно бы по случайному стечению обстоятельств. Для этого Люциусу пришлось задействовать кое-какие свои связи, но оно того стоило. В министерстве каждая собака знала, что у Люциуса Малфоя и Артура Уизли были слишком уж разные взгляды на жизнь. Да и принципиальность Уизли никто не ставил под сомнение. Фадж был полностью уверен, что всё держит под контролем. Теперь вся поступающая в министерство информация, касающаяся оборотней и других разумных магических существ, сразу переводилась в главный офис коалиции. Где по примеру министерства организовали несколько дежурных групп из наиболее подготовленных оборотней-магов Кэйла. На выездах эти группы всегда сопровождал кто-нибудь из бывших пожирателей смерти под чарами гламора. Поначалу работы практически не было, но министерство быстро сориентировалось и начало перекидывать на коалицию вообще всё, что было хоть как-то связано с магическими существами. Даже с теми, кого разумными можно было назвать разве что с большой натяжкой. Вот тогда у них и начались весёлые денёчки. Каспар даже предлагал поставить министерство на место, но и оборотни, и явно заскучавшие без дела пожиратели не жаловались. Казалось, им даже нравилась их новая работа. Хотя Петуния не слишком понимала, что интересного они находят в душеспасительных беседах с лесной нечистью, садовыми гномами и пикси, являвшимися главными вредителями магического мира. Те нередко пытались пакостничать и на маггловской территории. Артур говорил, что в его отделе вздохнули свободнее, отношение работающих там магов к коалиции явно потеплело. Что, впрочем, было не так уж и странно, поскольку не все были довольны действующей властью и политикой министерства магии в целом. С новой должностью доставать информацию для коалиции Артуру стало намного проще, Люциус неоднократно высказывался, что это сотрудничество пошло им на пользу. Артур стал всё чаще появляться в поместье. Он быстро подружился с оборотнями и, казалось, наслаждался их обществом. Петуния несколько раз пыталась осторожно поговорить с ним о его жене и детях, но Артур лишь печально улыбался и переводил разговор в другое русло. Люциус однажды в шутку предположил, что в обществе новых друзей Артур отдыхает от семьи и друзей старых. Про старых друзей он сказал с ехидной ухмылкой, Петунии тогда подумалось, что он имел в виду куриный орден Дамблдора, но уточнять она не стала. Они вообще последнее время редко поднимали подобные темы, словно не желая раньше времени будить лихо. Петуния знала, что на самом деле коалиция сталкивалась с куда большим количеством проблем, чем обсуждалось на собраниях, но она не особенно настаивала на своём участии во всём этом. И подозревала, что многие придерживаются её позиции. Включая Тома, который самым бесстыдным образом отлынивал вообще от всего, от чего только мог, и даже не скрывал этого. Иногда Петунии становилось стыдно за то, что они спихнули всё на плечи эльфов и Люциуса, но Каспар никогда не жаловался, а Люциусу и вовсе откровенно нравилась вся эта возня. Такой уж он был человек. Стук в дверь заставил Петунию подскочить на месте, она слишком глубоко погрузилась в свои мысли, вспоминая и анализируя последние события. Захлопнув блокнот в коричневом кожаном переплёте, она засунула его в ящик стола, не желая, чтобы кто-нибудь узнал её маленькую постыдную тайну — Петуния Эванс вела личный дневник. На этой мысли она почувствовала, что её лицо начинает предательски гореть. И действительно, быстрый взгляд в зеркало подтвердил, что она покраснела, словно школьница. Стук повторился, уже настойчивее. Петуния мысленно выругалась и отворила дверь магией, надеясь, что её смущения визитёр не заметит. На пороге топтался Северус. Смущение разом схлынуло, сменившись лёгким раздражением. Петуния знала, зачем он пришёл. — Петти, осталось не так много времени, — заговорил он, прикрывая за собой дверь. — И тебе добрый… — она бросила взгляд на часы, отмечая, что провела в своих мыслях куда больше времени, чем стоило бы, — вечер. Только не начинай снова. — Осенью Дамблдор вернётся, и я не думаю, что после его возвращения я смогу провести тебя в Хогвартс. Объясни, чего ты боишься? Слизерин-мэнор признал тебя, почему ты думаешь, что Хогвартс не признает? — Я вовсе этого не боюсь, — Петуния упрямо сжала губы, даже зная, что её это не красит. — Тогда в чём проблема? Неужели тебе не интересно… — Мне? Нет. Думаю, ты путаешь меня с моей сестрой, это она любила совать нос во всё… — Петуния резко замолчала, её явно потянуло куда-то не туда в попытках придумать оправдание собственному малодушию. — Ладно, мне просто не нравится думать, что Хогвартс сочтёт меня недостойной… Северус удовлетворённо хмыкнул, получив наконец ответ, который вероятно счёл правдоподобным, а не очередной пустой отговоркой. — Даже если ты не почувствуешь Хогвартс, это будет значить лишь то, что ты его не чувствуешь, — несколько сумбурно произнёс он, потом почесал свой выдающийся нос и добавил: — Это будет значить, что тому есть причины. Но любой результат продвинет нас в понимании того, чего нам следует опасаться. — Опасаться Хогвартса? — Опасаться Дамблдора, — пояснил Северус, опускаясь на стул рядом с ней. — В первую очередь. А ещё того, кто может использовать магический резерв замка для своих целей. Я так и не продвинулся в изучении этого вопроса. Хогвартс отказывается мне помогать. Петуния задумалась. Она была потомком одного из основателей Хогвартса, это давало пусть и призрачную, но надежду, что с ней замок будет более откровенен, чем с Северусом. Если, конечно, вообще захочет открыться ей. — Ладно, — после продолжительного размышления сдалась Петуния. — Когда ты хочешь пойти? — Давай вчера, — столкнувшись с усталым взглядом собеседницы, Северус тяжело вздохнул и исправился: — Бессмысленно тянуть дальше, пойдем после ужина. — Давай вместо, — Петуния поняла, что есть ей резко расхотелось. — Тогда захватим с собой Каспара, заодно предупредит остальных, что нас не будет на ужине, —Северус решительно вскочил на ноги, видимо, решив ковать железо, пока горячо. — Каспар сейчас должен быть в офисе, у них там снова что-то приключилось, лучше позову Эмми. Ждать пришлось недолго, Эмми быстро поняла, в чём суть дела и переместила их в покои Северуса. Устроившись на диване, она похлопала ладонью рядом с собой. Петуния не стала спорить и тоже опустилась на диван. Северус занял ближайшее кресло, сложил руки на груди и уставился неё выжидающим взглядом. — И не смотри на меня так, — пробурчала Петуния, понимая, что звучит это как-то по-детски, но его взгляд жутко нервировал её. Закрыв глаза, она откинулась на мягкую спинку дивана и сосредоточилась на своих ощущениях. На переднем плане маячила пустота, последнее время она была неизменным спутником Петунии, когда та покидала Слизерин-мэнор. Именно так ощущалась потеря связи с магическим резервом поместья. К сожалению, чуда не произошло, Хогвартс не спешил предоставлять ей доступ к своему резерву. Больше Петуния не чувствовала ничего. Разве что неуверенность, раздражение, да гнев начал зарождаться в груди. Она сделала глубокий вдох, ненадолго задержала дыхание, а с выдохом ощутила, что гнев успокаивается. Эмми, словно почувствовав что-то, накрыла ладонь Петунии своей ладонью, придавая уверенности и успокаивая. Ещё один вдох и Петуния испытала навязчивое желание открыть глаза, чтобы ещё раз изучить окружающую обстановку, но что-то остановило её. Проанализировав это желание, она пришла к выводу, что оно не было её собственным. Перед внутренним взором Петунии понеслись неясные картинки, она словно бежала по плохо освещённым коридорам, очень-очень быстро. Каменные стены пролетали мимо, не останавливаясь ни на мгновение. Вскоре перед ней появилась дверь, но рассмотреть её Петуния не успела, она будто бы прошла её насквозь… и увидела себя, сидевшую на диване с закрытыми глазами. Мгновением позже пришло осознание, что она смотрит чужими глазами. Что-то странное стоит в комнате прямо напротив них и наблюдает. Это что-то — живое. Оно дышит, чувствует, интересуется. А главное, совершенно не представляет для них опасности. Петуния почувствовала, как её губы против воли растягиваются в улыбке, Хогвартс признал её. Она осторожно стряхнула руку Эмми, прикоснулась к зашевелившейся на запястье змейке… и внезапно всё закончилось. Петуния собиралась было возмутиться, но Эмми вновь накрыла её ладонь своей и связь с Хогвартсом сразу же восстановилось. Теперь тот с интересом изучал Тару, показывая маленькую змейку крупным планом. Тара высунула остренький язычок, будто бы пробуя воздух на вкус, казалось, что она жмурится от удовольствия. Эмми убрала руку, и связь снова оборвалась. Петуния открыла глаза и вопросительно посмотрела на эльфийку, игнорируя явно заинтересованный взгляд Северуса. — Боюсь, я выступаю в роли проводника, — словно извиняясь, пояснила Эмми. — Как Тара в Слизерин-мэноре. К сожалению, за пределами поместья её возможности ограничены чуть менее чем полностью. Всё, как и подозревал Каспар. — То есть, вы можете чувствовать Хогвартс? — в голосе Северуса отчётливо слышалась обида. — И никто не посчитал нужным рассказать мне об этом. Понимаю. — Это не совсем так. Но сейчас не об этом. Что тебе дал Дамблдор? — Что? — Северус задумался, а потом скривился и застонал. — Я идиот. Он стянул с пальца кольцо-печатку и замер, широко распахнув глаза. Потом пришел в себя, вновь поморщился и поспешно надел кольцо обратно. — Ты потерял связь с Хогвартсом, — верно истолковала его реакцию Эмми. Петуния едва смогла сдержать злорадную ухмылку, Северус выглядел настолько же потерянным, насколько потерянной она чувствовала себя, покидая поместье. — Дамблдор передал мне этот перстень перед отъездом. Сказал, что он даёт доступ в его кабинет и некоторые другие привилегии. Признаться, я как-то и позабыл об этом. — Дай его Петунии, — попросила Эмми. После недолгих колебаний Северус всё же поднялся с кресла и снова снял перстень с руки. Петуния надела его и закрыла глаза, в этот раз уже зная, чего ожидать. Но ничего не произошло. Она поочерёдно примерила кольцо на все пальцы с тем же нулевым результатом. — Не работает, — констатировала Эмми. — А какие привилегии оно даёт? — Лестницы стали меня слушаться, двери сами открываются… — начал перечислять Северус. — Петти, попробуй открыть дверь, — попросила Эмми, перебивая его. Петуния вновь нацепила перстень на большой палец правой руки и задумчиво уставилась на дверь. Как открыть её без помощи магии и непосредственного физического контакта, она представляла слабо. Однако дверь открылась сама, стоило Петунии лишь пожелать этого. Привычного покалывания магии она не почувствовала. — Это какое-то неправильное колдовство, — вырвалось у неё. Без особой надежды Петуния попыталась наколдовать люмос, но вместо этого вспыхнули свечи, стоявшие на полке над камином. — Это какой-то неправильный люмос, — добавила она. — Получается, ты можешь управлять замком, но не можешь с ним общаться, — задумчиво произнесла Эмми, разглядывая свечу. — Получается, — Петуния сняла перстень и без сожаления вручила его обратно Северусу, отметив облегчение на его лице, когда бесполезная для неё самой побрякушка вернулась на его руку. — Как-то это нечестно. — И всё же мы продвинулись в наших изысканиях, — не особенно уверенно заметил Северус, возвращаясь в своё кресло. В комнате материализовался Каспар. Поиграв немного в гляделки с Эмми, он занял пустующее кресло и подвёл итог: — У Дамблдора есть артефакт, который вероятнее всего передаётся от одного директора к другому. Что он может делать с этим артефактом — мы не знаем. Тебе, Петти, как я понимаю, доступен лишь урезанный функционал, а Северусу полный или просто чуть больше. Можно мне посмотреть? Северус тяжело вздохнул и передал ему перстень. Каспар изучил его, потом надел на палец и прикрыл глаза. — Интересно, — прокомментировал он, — мы ощущаем Хогвартс несколько иначе. Было видно, что Эмми тоже не терпелось примерить директорскую побрякушку. Спустя пару минут Каспар передал кольцо ей. Петуния осторожно взяла Эмми за руку, и они вместе наблюдали за происходящим глазами явно Хогвартса. — Интересно, — повторила за Каспаром Эмми. — Обычно мы не видим таких чётких картинок. — Так значит, вы всё-таки можете шпионить за всеми в мэноре? — подозрительно уточнил Северус, словно и ранее подозревал эльфов в этом. Каспар рассмеялся. — Вовсе нет, — ответил он немного погодя. — Слизерин-мэнор не обладает разумом. Хогвартс в этом плане уникален, я сомневаюсь, что во всём мире найдётся ещё хоть одно такое место. — То есть, Слизерин-мэнор вы так не чувствуете? — Петунию эта новость почему-то порадовала. — Не более чем ты, дорогая, — Эмми улыбнулась и вернула кольцо Северусу. — И всё же смотреть глазами Хогвартса я не могу даже с артефактом, — Петуния задумчиво уставилась на неё. — Но с тобой могу. Почему так? — Полагаю, к эксперименту стоит подключить ещё кого-нибудь, — Каспар поднялся на ноги. — Тогда мы получим больше информации и сможем делать какие-то выводы.