Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Сознание медленно возвращалось к Альбусу. До него долетали бессвязные обрывки слов Госпожи, но её голос звучал глухо, словно издалека. Она всегда приходила в себя быстрее. — Очнулся? Интонации в голосе Госпожи не предвещали ничего хорошего. Альбус сделал над собой усилие и открыл глаза. Подождав пока комната прекратит кружиться и пройдёт накатившая тошнота, он медленно сел на своём не слишком удобном ложе и мысленно поблагодарил магию за то, что вообще чувствует своё тело после такого длительного сна. Госпожа, напротив, выглядела бодренько, хотя была в разы старше Альбуса, её точного возраста он не знал. Нахмурив бледное миловидное личико, она откинула со лба прядь серебристых, словно седых волос и раздражённо повторила: — Очнулся? Альбус не был в этом до конца уверен. Мыслительная деятельность восстановилась максимум наполовину. — Какое сегодня число? — прокаркал он, не узнавая своего голоса. Быстрый осмотр показал, что в комнате кроме них больше никого нет. Видимо, собеседник Госпожи уже ушёл. — Первое сентября, — ответила она, даже не стараясь скрыть ехидной ухмылки. Альбус едва не подскочил на месте. Проигнорировав здравый смысл, подсказывающий ему, что колдовать бы пока не стоило, он бросил заклинание определения времени, не потрудившись даже воспользоваться палочкой. О чём сразу же и пожалел, мигрень усилилась, но чары хотя бы сработали должным образом. До распределения оставалось всего несколько часов. Альбус рассчитывал, что сможет вернуться в Хогвартс за пару дней до нового учебного года, но стоило радоваться уже тому, что он хотя бы успеет на распределение. Госпожа никогда особенно не заботилась о его комфорте, если бы ей было нужно, они провалялись бы в отключке и гораздо дольше. Альбус недовольно зыркнул на вампиршу, но промолчал. Что бы там в будущем не усмотрела Госпожа, довольной она не выглядела. Не стоило злить её ещё больше. Кое-как поднявшись на ноги, Альбус с облегчением отметил, что хотя бы стоять ещё в состоянии. — Мне нужно в Хогвартс, — произнёс он, надеясь, что в этот раз разнообразия ради своё недовольство Госпожа оставит при себе. Но его надежды не оправдались, уже у самых дверей его нагнал её раздражённый голос: — Я сделала свой выбор, Альбус. Теперь пришёл твой черёд. Мне нужен полноценный партнёр, а не глупый дряхлый старикашка с непомерными амбициями. Посмотри, во что ты превратился, оттягивая принятие последней метки. — Но я уже принял метку, — огрызнулся Альбус. — Только зачем… разве что-то теперь можно исправить? — Выход есть всегда, — Госпожа помедлила, но потом добавила: — И разберись уже со своими бракованными поделками. Иначе они разберутся с тобой. Сейчас, когда они все рядом, самое время этим заняться. Если ты и этого не сможешь… что ж, значит, ты мне не нужен. Альбус не до конца понял значения её слов, но он знал, что уточнять бесполезно. Госпожа никогда не говорила прямо. И это могло означать что угодно, даже ничего. Она любила нагнать туману, а потом следить за тем, как её жертвы пытаются разобраться в том, что по итогу и выеденного яйца не стоит. И всё же покидал он её комнаты в глубокой задумчивости. Логичнее всего было предположить, что Госпожа говорила про хоркруксы, которые он создал сам, случайно или намеренно. Впрочем, своего единственного «случайного» кусочка души он лишился несколько лет назад, и это было… неприятно. Тот его эксперимент был не самым удачным, он всего лишь хотел в очередной раз поиграть в бога и подстраховаться, сохранить жизнь младшего Поттера для воплощения своих будущих планов. Но всё обернулось совсем уж неожиданно. Хотя вампирская магия никогда не работала так, как желал того Альбус. Последняя метка давала ему бессмертие, пусть он и согласился на неё слишком поздно. Да и хоркрукс, который Госпожа сделала ему лично, всё ещё хранился у неё. Значит, пришло время избавиться от бракованных поделок, как метко выразилась Госпожа, и собрать свою душу воедино. А дальше будет видно, отказываться от своих «игр» Альбус не планировал. Его мысли вновь вернулись к словам Госпожи. «Они все рядом», что это могло означать? Найти кольцо Певереллов вряд ли удастся быстро. Эта побрякушка всегда была своенравной и уж точно никак не может быть рядом. Но тогда получается, что Госпожа говорила не про хоркруксы? Кто эти таинственные «они»? И почему «они» должны разобраться с ним? А главное, как? В памяти Альбуса некстати всплыло злополучное пророчество Трелони, сделанное им с Аластором много лет назад. Но он отмахнулся от воспоминаний, о бреднях этой алкоголички даже думать не хотелось. Как не хотелось и уничтожать фениксов. Но Альбус понимал, что без помощи Госпожи последние хоркруксы у него получились даже более неполноценными, чем кольцо или Поттер. Впрочем, что случилось с Поттером — тоже ещё предстояло выяснить. Конечно, возможно он просто отошёл в мир иной, это было самым разумным объяснением. Но что-то говорило Альбусу, что всё не так просто, да и в этом случае осколок души вернулся бы к нему, а не был уничтожен. Альбус остановился перед дверью, ведущей в его святая святых. Госпожа ехидно называла это место курятником. Защитные чары послушно деактивировались, стоило ему лишь подумать об этом. Фоукс встрепенулся и радостно закурлыкал. Остальные фениксы дремали на своих насестах, не обращая внимания на неожиданного визитёра. Они ещё не знали, что сегодня их бесконечные жизни прервутся. Фоукс был первенцем. Быть может именно поэтому между ним и Альбусом образовалась какая-то странная связь, которую тот не ощущал в отношении остальных своих пернатых подопечных. Много лет назад, испытав свои силы на кольце Певереллов, Альбус решил, что готов создать что-то воистину великое. Сейчас он понимал, что именно в тот момент своей жизни он и свернул куда-то не туда. Впрочем, чего уж теперь. Конечно, фениксов было жаль, особенно Фоукса, но свои ошибки нужно исправлять. И самый простой способ это сделать был очевиден. Благодаря связи с Госпожой, Альбус мог управлять фениксами. Они беспрекословно слушались его во всём, какой бы приказ он не отдал. Даже приказ на самоуничтожение. И именно этот вариант позволил бы ему вернуть неповреждёнными частички души, вложенные в пернатых носителей. Но оставался ещё один хоркрукс — кольцо Певереллов. Альбус в своё время посчитал, что это будет забавно — сделать хоркрукс из воскрешающего камня. И просчитался. Дар смерти был наделён особой магией — возвращаться к своему законному владельцу. Альбус находил его трижды и трижды терял. К тому времени он уже полностью постиг искусство создания хоркруксов, по крайней мере, так Альбусу тогда казалось, поэтому судьба кольца перестала его интересовать. Экспериментировал с фениксами Альбус тайком от Госпожи, в те моменты, когда она физически не могла ему помешать. Впрочем, глупо было надеяться, что Госпожа ни о чём не подозревает. Она знала всё. Альбус смотрел на свои сокровища, лежавшие на покрытом внушительным слоем пыли столе. Волшебная палочка и мантия невидимка — два из трёх даров смерти, которые ему удалось сохранить у себя. Жаль, что всё это не более чем сильные артефакты, окутанные мифами и легендами. Рядом с ними лежал дневник Тома Риддла. Его молодой Риддл создал ещё в школе. Проба пера, так сказать. Альбус провёл рукой над потрёпанной обложкой. Эта вещица когда-то содержала в себе оттиск личности Тома, вряд ли он смог бы возродиться из неё, и всё же очень достойная работа для столь юного возраста. Альбус и сам не мог сказать, зачем до сих пор хранит у себя эту вещь. Его пальцы коснулись куда более ценного и функционального элемента коллекции. Массивный браслет из холодного, даже обжигающего металла. Вместилище души Аластора Грюма — верного и преданного соратника. Хотя Альбус никогда не был полностью уверен в мотивах Аластора. Старый приятель здорово поменялся после ритуала обретения мнимого бессмертия, но у Альбуса никогда не было времени разобраться с этим. А теперь уже поздно. — Что же ты наделал, Аластор? Что же мы наделали? Но древняя побрякушка хранила молчание. Пора было заняться тем, ради чего Альбус и пришел сегодня сюда — вновь собрать свою душу в единое целое. Насколько это возможно. Приблизившись к фениксам, безмятежно дремавшим на своих насестах, Альбус ласково погладил Фоукса. — Прости, мой старый друг. Если бы был другой выход, я нашёл бы его, — произнёс он, стараясь поверить в собственные слова. — А теперь… Вернувшись обратно к стене, возле которой стоял стол с его сокровищами, Альбус закрыл глаза и сосредоточился. Это было слишком просто, всего лишь отдать приказ. Они даже не сопротивлялись, просто сгорали. Один за другим. Альбус чувствовал, как к нему возвращается что-то очень важное для него. Что-то, чего он лишился по собственной глупости и тщеславию. Была ли это его душа? Вряд ли, вампиры так не считали. И всё же Альбус продолжал придерживаться этой версии. Но в последний момент его решимость дрогнула. Он открыл глаза и встретил взгляд Фоукса. Осмысленный и какой-то странный взгляд. Фоукс смотрел… осуждающе? Да, скорее всего так и было, но было и что-то ещё, чего Альбус понять не мог. Он сделал глубокий вдох и отдал последний приказ. Фоукс вспыхнул, моментально сгорая, но в этот раз что-то пошло не так. Альбус почувствовал, что ещё один фрагмент души вернулся к нему, но потом… он даже не понял, что именно произошло. От остальных фениксов не осталось и следа, однако Фоукс, сгорая, осыпался на пол чёрными хлопьями пепла. Альбус почувствовал резкую боль в груди, внутри разгорался огонь, но всё это закончилось слишком быстро, чтобы он смог понять природу этого явления. В нескольких шагах от него на полу начала формироваться лишённая чёткости тень, словно отделявшаяся от его собственной. Через несколько мгновений она задрожала и метнулась в кучу пепла, раскидывая его по сторонам, подобно порыву ветра. Пепел закружился в воздухе, сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее, формируясь в уменьшенную версию торнадо, на первый взгляд совсем не опасного, даже комичного. Впрочем, Альбус не питал иллюзий на этот счёт, начиная понимать, что именно происходит. Выхватив палочку, он принялся плести заклинание, которое раньше никогда не использовал. Уже в самом конце он сбился и замолк, отводя свободную руку в сторону стола и стараясь нащупать на нём хоть что-то подходящее. Практически сразу пальцы Альбуса коснулись дневника Тома Риддла. Промелькнуло сожаление, но он легко с ним справился. Не медля ни мгновения, Альбус удивительно точным броском зашвырнул дневник прямо в центр разрастающегося смерча и произнёс заключительные слова запечатывающего заклинания. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Пепел без следа впитался в белые страницы раскрытого маггловского ежедневника, валявшегося на полу. О произошедшем напоминало только магическое истощение, да небольшой разгром в комнате. Более не доверяя своим ногам, Альбус опустился на пол, прислоняясь затылком к холодной каменной стене, и закрыл глаза. У него не оставалось сил даже на то, чтобы поднять дневник с пола. «Фениксы — непростые существа, Альбус. Им нельзя доверять. Даже несмотря на то, что ты можешь призывать их, эта затея ничем хорошим не закончится». Вот и всё, что сказала ему когда-то Госпожа по этому поводу. Но Альбус всегда всё делал по своему, тот случай не стал исключением. И лишь когда Фоукс, наплевав на прямой приказ и все законы магии, начал возрождаться, Альбус впервые в жизни признал её правоту. Фениксы действительно были далеко не так просты, как считали маги. Альбус хрипло рассмеялся, даже не пытаясь взять себя в руки. В конце концов, он исправил свою ошибку и вышел победителем из этой ситуации. Он имел полное право истерично смеяться. Над ситуацией, над собой и над собственной глупостью. Наверное, именно ею и воспользовался Фоукс, чтобы проникнуть в его разум и оставить там частичку себя, своей магии. Если бы Альбус не вспомнил вовремя о подходящем ритуале… кто знает, что Фоукс сделал бы с ним, переродившись в свою истинную демоническую форму. Оставалось лишь надеяться, что это не дойдёт до Госпожи. Впрочем, Альбус был готов поспорить на что угодно, что она и так всё знает. Кое-как, держась за стенку, он поднялся на ноги и осмотрелся. Повинуясь его мысленному приказу, дневник Тома Риддла сам прыгнул к нему в протянутую руку. Недолго думая, Альбус засунул его в один из бесконечных карманов директорской мантии. Следом туда же отправилось и последнее пристанище души Грюма, с ним Альбус планировал разобраться чуть позже, как только немного восстановится. Времени оставалось всё меньше, а ведь ещё как-то нужно было добраться до Хогвартса. Однако сначала не помешало бы заглянуть в хранилище зелий. Альбус окинул взглядом беспорядок, тяжело вздохнул и направился к выходу. *** Распределяющая Шляпа не могла похвастаться хорошим настроением. Нет, она, конечно, была рада редкой возможности пообщаться хоть с кем-то, но на распределение отводилось не так уж много времени, а спешку Шляпа не любила. К тому же первые шесть студентов её ничем особенно не заинтересовали, там всё было очевидно, а очевидного Шляпа тоже не любила. — Эванс, Гарри! — выкрикнула Минерва Макгонагалл. «Так-так-так, да это же потенциальный наследник Салазара, — не поверила своим «глазам» Шляпа, когда мальчишка нахлобучил её себе на голову и уселся на табурет. — Интересно, очень интересно. Был тут до тебя один, давненько уже, сколько годков прошло. Умолял меня отправить его на Слизерин. Да ты, я вижу, знаком с ним… всё интереснее и интереснее. А у тебя, я так понимаю, есть причины пойти на любой из предложенных мною факультетов». «Честно говоря, я не знаю, — в ментальном голосе мальчишки не чувствовалось особенной уверенности, он явно был озадачен и напуган. — Наверное, вы правы. Ведь мы здесь для того, чтобы заводить друзей. И между факультетами тоже». «Твои отец и мать учились на Гриффиндоре, — произнесла Шляпа, чтобы перевести мысли ребёнка в интересующее её русло. — Да, вижу, тебе это и без меня хорошо известно». «Вы читаете мои мысли?» — всё ещё страх, но уже с примесью заинтересованности. «Отчасти. Но не бойся, у Дамблдора нет надо мной власти, — Шляпа поспешила успокоить его. — Да и ни у кого здесь нет. Всё, что я узнаю — навсегда останется со мной». «А распределение — это действительно так важно?» — судя по всему, мальчишка безоговорочно ей поверил, теперь в его сознании она ощущала только интерес. «Так задумали основатели, они же и создали меня. Да и лёгкое соперничество учёбе не помеха, ты так не считаешь?» «Если только лёгкое», — а вот в этих его словах уверенности не чувствовалось, видимо ребёнок согласился с ней только из вежливости. «Не считаешь, понимаю, — Шляпу забавлял этот мальчишка, она бы с удовольствием пообщалась с ним дольше, но отведённое для их беседы время подходило к концу. — Ну что же, если особых предпочтений у тебя нет…» «Подождите, пожалуйста!» — практически выкрик, едва не «оглушивший» Шляпу. — Вы ведь не только мысли читаете? Вы видите мои воспоминания?» «Я понимаю, что тебя тревожит, — Шляпа действительно понимала, ребёнок буквально вытолкнул на поверхность своего сознания нужные воспоминания и мысли, словно понял, что именно так ей будет проще увидеть их. — Не обещаю, что смогу помочь, но если ты придёшь ко мне позднее, то мы попробуем заглянуть туда, куда ты хочешь. Но на это нужно время, которого у нас сейчас нет». — Гриффиндор! — выкрикнула она, предвосхищая его возражения. Растерянность, надежда и благодарность. Вот что ощущал этот ребёнок, стаскивая её с головы. И Шляпа действительно собиралась помочь ему узнать правду о гибели родителей. В конце концов, он был потомком основателей, и другие причины ей были не нужны. Следующим заинтересовавшим Шляпу экземпляром оказалась магглорождённая колдунья, присевшая на табурет и терпеливо ожидавшая вердикта. Всех магглорождённых волшебников, поступавших в Хогвартс за последние годы, Шляпа могла бы пересчитать по пальцам, если бы они у неё были. А уж то, что творилось у этой девчонки в голове, она и вовсе не могла проигнорировать. «У тебя будут большие проблемы, девочка, — произнесла Шляпа, не теряя времени на знакомство. — Мой тебе совет, хорошенько обдумай свою жизненную позицию». «Что? Почему? — девчонка явно растерялась, но быстро взяла себя в руки и напористо контратаковала: — Кто вы? Почему вы мне угрожаете? Это потому, что я не настоящая волшебница?» «Тише, тише, — поспешила остановить гневный поток её мыслей Шляпа. — Я не угрожаю тебе, я констатирую факт. И ты с ним согласна, хотя и никогда не признаешься в этом. Тебе нужно полностью менять свою манеру поведения. То, что годилось для семьи и младшей школы, тут тебе не поможет». Девчонка угрюмо молчала, но её мысли двинулись в нужную сторону. Однако где-то на полпути они свернули не туда, и Шляпе пришлось признать, что ей нужно куда больше времени, чтобы наставить этого ребёнка на истинный путь». «Ты — настоящая волшебница, — заговорила она. — Всегда помни это, не зацикливайся на том, как именно в тебе зародилась магическая сила. Это не главное. Главное, как ты будешь развивать её. И как будешь вести себя с окружающими. У тебя непростой характер. Постарайся найти себе хотя бы одного настоящего друга, в противном случае ты рискуешь заблудиться во тьме». Не дожидаясь её реакции, Шляпа выкрикнула: — Гриффиндор. Конечно, девчонку следовало бы отправить на факультет Ровены, но при таком характере у неё не было шансов подружиться с кем-то даже на Хаффлпаффе. Однако тот факт, что на Гриффиндоре теперь будет учиться Поттер-Эванс, приехавший в школу с одной единственной целью — завести новых друзей, давал Шляпе надежду, что она поступила правильно, не спросив мнения самой Гермионы. Дальше распределение пошло быстрее. Из мыслей Гарри Шляпа поняла, что впереди её ожидают ещё как минимум несколько интересных экземпляров и ускорила процесс распределения. Ей не нужно было слишком придирчиво ковыряться в головах этих детишек, чтобы понять, на какой факультет их следует направлять. Обычно процесс она затягивала исключительно ради своего удовольствия. Следующий заинтересовавший Шляпу экземпляр не заставил себя ждать слишком уж долго. «Так-так, — пробормотала она, с энтузиазмом копаясь в его мыслях. — Лестрейндж по фамилии и роду, но не по крови… однако ты передал свою кровь в род, очищая его». «А вы откуда знаете?» — мальчишка попытался закрыться от неё. И Шляпа была готова поспорить на что угодно, что у него бы это даже получилось, если бы он имел дело с легилиментом. «Да ещё и не человеческой природы, — не без удовольствия продолжила она. — А знает ли Дамблдор, кого пригласил в школу»? «Вы же ему не расскажете? Боюсь, я буду вынужден…» «Такой маленький, а уже угрожает, — Шляпе определённо нравился этот «ребёнок», хоть возрастом тот не сильно уступал Дамблдору. — Не бойся, клянусь создателями и самой магией, что не выдам ваших тайн без вашего позволения». Она почувствовала его облегчение. «А это так заметно? — спросил он заинтересованно. — Ну, что я не человек?» «Любой другой бы не понял, но я, как и ты, создание самой магии, для меня нет секретов. Этот год обещает быть весёлым. Как жаль, что сразу после распределения меня вновь уберут на дальнюю полку, пылиться до следующего учебного года». «Может, мы с друзьями могли бы как-то навещать вас? Рассказывать вам, что происходит в школе», — это звучало настолько искренне, что Шляпа точно расплакалась бы, если б могла. «Было бы неплохо, — ответила она, не зная, что ещё сказать и как реагировать на это предложение. — Впрочем, нам стоило бы поторопиться». — Гриффиндор! Она ещё успела почувствовать его смятение и беспокойство, но он быстро снял её с головы и положил на табурет. — Лонгботтом, Невилл! «Замечательно, наш третий заговорщик, — довольно пробормотала Шляпа, просматривая его мысли. — Да ещё и оборотень, как давно я не чувствовала вашего брата». «Здравствуйте. Дядя Рем передаёт вам привет», — оказалось, ребёнок отлично знал, чего ожидать. «Помню-помню, — Шляпа действительно хорошо помнила того маленького мальчугана, что сжимался под ней в комок нервов, ожидая разоблачения». «Вы ведь его не сдали, да? Дядя Рем говорит, что не сдали. И нас с Робом не сдадите». «Не бойся, от меня никто ничего не узнает, — поспешила успокоить его Шляпа. — Я вижу, что твой друг вырос достойным человеком». «Рем очень хороший, как и все они. Все мы». Шляпа чувствовала жар, сопровождавший мысли маленького оборотня. Он действительно в это верил, и у неё не было причин сомневаться в его словах. «Я очень рада», — тянуть время дальше она не стала. — Гриффиндор! Судя по последним мыслям этого ребёнка, ей предстояло познакомиться ещё с несколькими интересными кадрами. И теперь Шляпа знала их имена. Когда следующий из них надел её себе на голову, она была к этому готова. «А вот и юный Малфой», — проговорила Шляпа, удивляясь тому, что для него процесс распределения тоже не являлся тайной. «Здравствуйте, — уверенно ответил мальчишка. — Отец рассказывал мне о вас». «А ты не поделился этой информацией с друзьями… — беззлобно поддела его Шляпа. — О, лишь потому, что не хотел испортить им сюрприз? Похвально». «Вы… вы копаетесь в моих мыслях?!» — удивление граничило с недоверием. «Ты чувствуешь? — теперь уже Шляпа удивилась всерьёз. — Очень интересно… врождённая предрасположенность к ментальной магии, да ещё такая сильная». «Немного… щекотно». «Да, так и должно быть. Запомни это ощущение. Я чувствую, что у тебя и твоих друзей очень крепкие ментальные щиты, установленные извне, но это не значит, что можно расслабляться. Всегда найдется кто-то сильнее». Ребёнок уязвлённо молчал, стараясь всеми силами закрыться от неё. «Я тебе не враг, — Шляпе не хотелось расстраивать его ещё сильнее. — Ты действительно очень сильный менталист, развивай этот дар. Но ведь ты хотел попросить меня отправить тебя на Слизерин, где учились твои родители?» «Да, но теперь я уже не знаю, — всё ещё немного неуверенно ответил мальчишка. — Вы отправили остальных на Гриффиндор. Наверное, это не такой уж и плохой факультет. Да и какая мне разница, если так подумать. Главное, с друзьями». «Похвально, очень похвально. Однако в глубине души ты уже сделал свой выбор. И я не могу проигнорировать его». — Слизерин! Выкрикнув это, она ощутила чувство вины. Сначала своё, а потом и маленького Драко, когда он в полной мере осознал её слова. Но хотя бы он на неё не злился. По крайней мере, когда снимал с головы. Знакомства с оставшимся членом этой интересной и таинственной компании Шляпе пришлось подождать, он распределялся одним из последних. Она сразу отметила его беспокойство по поводу друга, оказавшегося в одиночестве на Слизерине. «Роули, как интересно, — проговорила Шляпа, ковыряясь в его сознании. — И снова не по крови, но по роду. И снова оборотень». «А вы не знаете моей настоящей фамилии?» — с надеждой спросил ребёнок, ничуть не пугаясь того, что она всё о нём знала, Ремус Люпин и ему рассказал о своей старой знакомой. «Увы, малыш, я знаю лишь то, что знаешь ты. Мы можем попытаться найти какие-нибудь воспоминания о твоём прошлом, но хочешь ли ты этого? Я вижу, что сейчас ты счастлив. У тебя есть семья, есть друзья. Стоит ли жить прошлым?» «Нет… наверное, нет», — не слишком уверенно ответил он. «Вот и правильно, — Шляпе очень не хотелось ворошить прошлое этого ребёнка, ей хватило и тех обрывков воспоминаний, которые проносились сейчас в его голове, чтобы понять, его прошлое вряд ли было счастливым. — В тебе есть качества, подходящие любому факультету. Но ты тоже сделал свой выбор». — Слизерин! Мальчишка благодарно улыбался, снимая её с головы, а от слизеринского стола ему уже махал рукой Драко Малфой. И Шляпа вновь почувствовала, что сделала всё правильно. Впрочем, когда было иначе. *** Альбус покидал большой зал с тяжёлым сердцем. Именно на праздничном ужине к нему вдруг пришло осознание того, что он больше не чувствует четвёртой метки Госпожи. Нет, пропала она немногим раньше. Вероятно, в тот момент, когда он «выселил» из своего сознания незваное нечто, проживавшее там, должно быть, уже не одну сотню лет. Что странно, остальные три метки он продолжал чувствовать, они никуда не делись. На душе было и так погано, да ещё и эффект от укрепляющих зелий начал потихоньку сходить на нет. Наплевав на традиции и приличия, Альбус откланялся в тот момент, когда новая преподавательница защиты от тёмных искусств собиралась толкать речь. С Долорес Амбридж Альбус иногда пересекался в министерстве, о её дурном характере разве что легенды не ходили. Но главное, эта женщина была ставленницей Фаджа. Что она делала в Хогвартсе — Альбус не понимал. Происходящее нравилось ему всё меньше и меньше. Да и присутствие за преподавательским столом Ремуса Люпина энтузиазма не внушало. Альбус начинал подозревать, что перед своим «отъездом» сделал неправильный выбор. Вряд ли Минерва допустила бы подобное. Следовало выяснить, в какие игры играет Снейп, оставлять у себя под боком притаившуюся змею было глупо. Впрочем, Северус особо и не таился, он встретил взгляд Альбуса своей фирменной ухмылочкой. От Альбуса также не укрылось и то сожаление, с которым Северус вернул ему директорский перстень. Шепнув напоследок Минерве о своём желании после ужина видеть у себя в кабинете Гарри Эванса и Ремуса Люпина, Альбус проигнорировал её странный задумчивый взгляд и покинул большой зал. Что-то в этом взгляде заставляло его усомниться и в лояльности Минервы. Но он допускал, что это могло быть плодом его разыгравшегося воображения. На каждом шагу ему теперь мерещились предатели. Помощь Госпожи бы сейчас точно не помешала, но та совершенно ясно дала ему понять, что больше не намерена потакать его желаниям. А значит, на её поддержку можно было не рассчитывать. Альбус в очередной раз пожалел о том, что слухи о его способностях в ментальной магии изрядно преувеличены. Без помощи Госпожи он не смог бы залезть в голову даже к Минерве, не говоря уже о Северусе Снейпе. А вот с детьми попробовать стоило. Сначала с Поттером, а потом и с отпрыском Лестрейнджей. Понять бы ещё, кто он и откуда вообще взялся. Да и появление Поттера под девичьей фамилией матери вызывало у Альбуса вопросы. Он бы даже не узнал мальчишку, если бы его фамилия не резанула слух. Главной отличительной черты, о которой писали в учебниках истории, на лбу у Поттера не оказалось. Тот собирал длинные волосы в хвост, демонстрируя всему миру совершенно гладкую кожу в том месте, куда ударила Авада тёмного лорда. Но в магическом мире избавиться от шрамов, пусть тоже магических, особого труда не составляло. Альбусу даже показалось, что никто кроме него мальчишку просто не узнал. Впрочем, о чём думал Северус — ему никогда не удавалось понять, да и странный взгляд Минервы мог относиться именно к Поттеру. Уже в своём кабинете, откинувшись в удобном кресле и впитывая в себя магическую энергию Хогвартса, Альбус внезапно вздрогнул, едва сдерживая удивлённый возглас. Погрузившись в свои размышления, он и не заметил, что магический резерв Хогвартса, ранее пополнявшийся за лето совсем незначительно, теперь был практически полон. Альбус провёл рукой перед собой, на раскрытой ладони загорелся небольшой огонёк. Повинуясь его воле, он разгорался всё сильнее, весело потрескивая и выплёвывая искорки в разные стороны. Альбус уже и не помнил, когда мог себе позволить использовать магию замка в полную силу. Хогвартсу едва хватало энергии на поддержание щитов. Погасив огонёк, Альбус сосредоточился на системе защиты Хогвартса. На первый взгляд он не заметил ничего подозрительного. Часть чар, наложенных ранее лично им, была деактивирована, но это случилось ещё до его отъезда, когда из Хогвартса ушли домовики. Тогда резерв магического ядра вообще перестал восстанавливаться, и чем-то пришлось пожертвовать. Альбус бросил задумчивый взгляд на часы, до конца праздничного ужина ещё оставалось время. Для начала стоило бы разобраться с последним грязным делом, а восстановление кое-каких защитных чар можно было отложить и на завтра. Он растерянно зашарил по карманам, вспоминая, куда именно запихнул свои сокровища. Карманы в директорской мантии были волшебными, искать положенное в них можно было долго. Хоркрукс Грюма нашёлся в восьмом проверенном кармане, он мирно соседствовал с носовым платком и тремя пустыми склянками от успокоительных и укрепляющих зелий. Альбус был готов поспорить, что дневник Тома Риддла также должен был находиться где-то в недрах этого кармана, но копаться дальше не стал, с этим тоже можно было повременить. Он вытащил браслет из кармана и положил перед собой на стол. Особо церемониться с ним смысла не было, какой-либо ценности эта побрякушка не представляла. Однако Альбус всегда был сентиментальным, ему не хотелось разрушать последнее напоминание о старом друге. Поэтому он легонько провёл пальцами по холодному металлу и тихо проговорил формулу разделения, подкрепляя вербальную команду вливанием магической энергии Хогвартса. Несколько мгновений ничего не происходило, но потом от браслета словно нехотя отделилась тень. Она зависла над столом и начала разрастаться, постепенно принимая очертания человеческой фигуры. — Что происходит, Альбус? — заговорил фантом, окончательно сформировавшись. — Это ты мне скажи, друг мой, — Альбус поднялся на ноги и обошёл стол, чтобы лучше видеть собеседника. — Как ты оказался в доме Лонгботтомов? Не лги! Я призвал тебя, я увижу... В какие игры ты играешь? Фантом угрюмо молчал. — Я понимаю, — Альбус тяжело вздохнул и кивнул своим мыслям. — Это целиком и полностью моя вина. Именно поэтому я считаю своим долгом попросить у тебя прощения… перед окончательным забвением. — Что? Забвением? Почему? Альбус, воскреси меня! Я пахал на тебя большую часть своей жизни, ты обещал мне бессмертие! — Увы, мой друг, это не в моих силах. Когда-то я был слишком горд, тщеславен… я думал, что могу всё. Но теперь я понимаю, что так и не постиг всего. Я лишь калечил души… свою, твою… — Что пошло не так? Почему ты не можешь возродить меня? — паника в пугающем, неживом голосе нарастала. — Я не должен был потакать тебе в твоём желании разорвать свою душу на части, это приносит лишь боль и безумие, истинное бессмертие — оно… — Мне плевать, Альбус! — взревел фантом, перебивая его. — Будь я хоть трижды безумен! Мне не нужно истинное бессмертие, я просто хочу жить! — Мне жаль, мой друг… Альбус поднял палочку и направил её на то, что осталось от бывшего друга. Тяжёлые слова слетели с его губ, ставя точку в этой череде ошибок. — Альбус, что происходит?! Голос за спиной заставил его дрогнуть и использовать остатки своей собственной силы вместо энергии Хогвартса. Красная вспышка влетела в размытую фигуру фантома и развеяла его в воздухе. Альбус оборачивался медленно, всё ещё борясь со слабостью и чёрным туманом перед глазами, возраст и второе за вечер магическое истощение давали о себе знать. Нежданный визитёр имел все шансы упокоить его навсегда. Впрочем, этого Альбус не боялся, голос Квиринуса Квиррелла он узнал сразу. — Вы в порядке? — тот нерешительно мялся у входа, переступая с ноги на ногу, выглядел он как-то рассеянно, словно не до конца понимал, что происходит и как на это реагировать. — Я хотел поговорить с вами, вы… там… когда… Альбус пошатнулся, перед глазами у него окончательно потемнело. Квиррелл подскочил к нему и поддержал, не давая свалиться на пол. — Я, должно быть, забыл запереть дверь, — пробормотал Альбус, проклятый туман перед глазами никак не хотел рассеиваться. — Всё хорошо, просто… призраки прошлого. Квиррелл помог ему вернуться в кресло. — Может, позвать Поппи? — нерешительно спросил он. — Или Северуса. — Не стоит, — слишком поспешно даже на свой собственный взгляд отказался Альбус. — Мне просто нужно немного отдохнуть. Ты что-то хотел? — Нет… я думаю… — Квиринус действительно задумался, выглядел он так, словно Альбус для заклинания использовал не свою магическую силу, а его жизненную энергию. — Наверное, мне тоже стоит отдохнуть немного. Я зайду в другой раз. Альбус кивнул и попытался выдавить из себя извиняющуюся улыбку. Судя по всему, Квиринус здорово струхнул, став свидетелем этой безобразной сцены. Дверь за ним тихонько закрылась, и Альбус наложил защитные чары, о которых стоило бы вспомнить гораздо раньше. «Ты снова облажался», — прогрохотал у него в голове голос Госпожи. Альбус на мгновение даже поверил в то, что она сменила гнев на милость, потому и восстановила с ним связь. «Даже не мечтай. Чем я только думала, когда решила сделать тебя своим человеком-слугой? Право слово, лучше бы выбрала Гриндевальда». — Но ведь я сделал всё так, как вы сказали, — слабо попытался протестовать Альбус. «Сделал… — голос Госпожи звучал издевательски. — Ну что ж, раз сделал, наслаждайся. Пожинай плоды своей глупости. Сегодня я покидаю Англию. Когда придёт время… я пришлю за тобой». И связь закрылась. Альбус гадал, поняла ли она, что четвёртая метка пропала. А если поняла, то почему никак это не прокомментировала. Он чувствовал, что его жизнь катится ко всем маггловским чертям, но понятия не имел, как это остановить. Голова раскалывалась на части, состояние в целом было не ахти какое. Но самое главное, сегодня он лишился почти всех своих хоркруксов. Сосредоточившись на связи с Хогвартсом, Альбус снова начал тянуть из него энергию. Не сразу, но ему полегчало. Чёрный туман перед глазами рассосался, а в голове немного прояснилось. Где-то на задворках создания промелькнула какая-то важная мысль, даже скорее ощущение, но Альбусу не удалось ухватиться за неё. Стук в дверь выдернул его из размышлений. Альбус запоздало вспомнил, что просил Минерву пригласить к себе Поттера и Люпина. Разговаривать сейчас ему не хотелось ни с тем, ни с другим, но делать было нечего. — Входите, — разрешил он, снимая защитные чары со входа и поудобнее устраиваясь в кресле. В кабинет неуверенно прошёл мальчишка Поттеров, у него за спиной Альбус увидел Люпина, но тот не спешил входить. Вероятно, ждал своей очереди. Дверь за Гарри закрылась, и тот застыл в нерешительности. Альбус вновь почувствовал, что что-то упускает. Ощущение неправильности происходящего усиливалось. — Добрый вечер, мой мальчик, — произнёс он, пристально разглядывая сына Поттеров, ошибки быть не могло, перед ним стоял именно Гарри Джеймс Поттер. — Здравствуйте, сэр, — вежливо поздоровался тот. По лицу мальчишки невозможно было прочитать, о чём он думает. Альбус попытался воздействовать на него ментальной магией, но наткнулся на глухую стену. — Я не могу вам ничего рассказать, сэр, — словно почувствовав его тщетные попытки, произнёс Гарри. — Я связан договором, простите. — Ты имеешь какое-то отношение к коалиции? — прямо спросил Альбус, почему-то именно эта мысль первой пришла ему в голову. — Я всего лишь маленький мальчик, сэр, — уклончиво ответил Гарри. Альбус не стал настаивать, он тщетно пытался ухватить за хвост какую-то мысль, но она ускользала. Что-то показалось ему странным на празднике. Что-то связанное с Поттером. — Тебе понравился Хогвартс, Гарри? — спросил он, резко меняя тему. В глазах Поттера на мгновение промелькнуло подозрение, быстро сменившись усталостью и какой-то покорностью, что ли. — Да, сэр, очень понравился. Только мы слишком долго добирались до школы, я немного устал. — Почему ты носишь фамилию матери? — задал следующий вопрос Альбус, игнорируя его жалобу. — Меня усыновила её сестра, моя тётя. Она дала мне свою фамилию. Альбус собирался было развить эту тему, но внезапно пришло понимание. Он уставился на мальчишку и не мог поверить своим ощущениям. То, что смутило его на празднике, сейчас лежало на виду, совсем близко. Но это не мог быть сам мальчишка, а значит… это был воскрешающий камень. — Последний вопрос, Гарри. Постарайся ответить мне правду, это очень серьёзно. Подозрение вспыхнуло в глазах ребёнка с новой силой, он помедлил немного, но всё же кивнул. — Эта вещь, — Альбус осторожно подбирал слова, — которая у тебя с собой… я вижу её, чувствую. Откуда она у тебя? Кто её тебе дал? Для чего? Лицо Гарри вытянулось, выдавая крайнюю степень удивления. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но так и застыл, недоумённо хлопая глазами. — Ты не можешь мне рассказать? — наугад предположил Альбус. Гарри отрицательно покачал головой, потом быстро кивнул и снова покачал головой. Судя по всему, ребёнок был связан магической клятвой. Альбусу очень хотелось узнать, кто и зачем пошёл на такое, но вряд ли сам Гарри мог ему с этим помочь, даже если бы захотел. Отчаявшись что-то сказать, мальчик закрыл рот, склонил голову на бок, словно прислушиваясь к чему-то, и уставился прямо на Альбуса немигающим взглядом. Это нервировало. Альбус уже собирался было выставить его из своего кабинета, чувствуя, что снова начинает разваливаться на части, но Гарри медленно подошёл к столу, снял что-то с шеи и протянул это ему. Альбус не поверил своим глазам. На ладошке ребёнка лежала цепочка с кольцом Певереллов, и он явно собирался расстаться с ним по собственной воле. — Ты хочешь отдать его мне? — неуверенно спросил Альбус, проводя рукой над артефактом и убеждаясь в его подлинности. — Вам нужнее, — как-то неловко пожимая плечами, ответил Гарри. Он положил кольцо на стол и отошёл. Альбус сверлил свой хоркрукс недоверчивым взглядом. Он чувствовал, что ещё на один разговор его уже не хватит. Особенно на разговор с Люпиным. И особенно сегодня. Стоило бы перенести его на завтра, а лучше на никогда. Сейчас Альбус уже не был уверен, что этот разговор имел смысл. — Сэр… я пойду? — голос Гарри вырвал его из размышлений. — Спать очень хочется. — Попроси профессора Люпина проводить тебя, я поговорю с ним… в другой раз, — решительно ответил Альбус, даже не глядя в его сторону. Всё его внимание захватило кольцо на длинной серебряной цепочке, лежавшее перед ним на столе. Стук двери оповестил Альбуса о том, что Поттер покинул его кабинет, но Альбус так и не смог оторвать взгляда от своего хоркрукса. Он не имел ни малейшего понятия, что собирается с ним делать, но всё же был очень рад, что Госпожа оказалась права. Снова.