Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Минуло полнолуние. Дамблдор действительно сдержал своё слово и не препятствовал отлучке оборотней из Хогвартса. Полнолуние Ремус, Невилл и Робин встретили со своей стаей в окрестностях Слизерин-мэнора. Они открыто покинули школу днём после занятий, а вернулись следующим вечером. Ремус притащил с собой в Хогвартс толстенную стопку разных газет за весну и лето. Грейнджер произвела на него впечатление девочки умненькой, но главное — она была магглорожденной и до одиннадцати лет к магическому миру не имела никакого отношения. Ремуса действительно интересовало, какие выводы она сделает из этого чтива. Газеты он сразу по прибытию спихнул Невиллу, поэтому в кабинет Дамблдора поднимался налегке. Стоило как можно быстрее отчитаться перед стариканом, всё же тот проявил такт и понимание, отпуская домой юных оборотней. Горгульи, как и прежде, и не думали загораживать ему проход. У Ремуса даже промелькнула мысль, что они сломались, а починить некому. Отчитываясь перед Дамблдором о возвращении, Ремус внимательно осматривал кабинет. И действительно не обнаружил на привычном месте старой распределяющей шляпы, о которой с такой горячностью рассказывал Рику Робин. Не было и жёрдочки Фоукса — любимца Дамблдора. — Хорошо, очень хорошо, — как-то рассеянно отреагировал Дамблдор. — Я рад, что не пришлось искать тебе замену, но если вам нужно ещё время… — Спасибо, Альбус, одной ночи нам достаточно, — Ремус закончил осмотр и перевёл взгляд на Дамблдора. — Со времён моего обучения тут многое изменилось. Дамблдор обвёл кабинет всё тем же рассеянным взглядом. — Ты, должно быть, говоришь о Фоуксе. Да, мне его тоже не хватает. Но всё в этом мире конечно, даже жизнь феникса… Ремусу показалось, что отразившаяся на лице старикана печаль была искренней. — Никогда бы не подумал, — пробормотал он, чувствуя некоторую неловкость, словно подсмотрел за чем-то очень личным. — А распределяющая шляпа? Насколько я помню, она всегда хранилась здесь. — Как и многие другие вещи, — Дамблдор покивал головой, словно маггловский игрушечный болванчик. — Но я на старости лет, знаешь ли, стал несколько… подозрителен. Ремус почувствовал, что ему не удалось удержать на лице маску вежливого и умеренного любопытства. — Вы думаете, что эти вещи… шпионят за вами? — спросил он после недолгой паузы. — О нет, — Дамблдор по-стариковски рассмеялся. — Однако иногда мне всё же становилось несколько неловко, поэтому я собрал всё, что так или иначе обладало разумом и попросил Минерву найти этим вещам более подходящее место. «Ну точно спятил», — промелькнуло в голове у Ремуса. Он быстро попрощался и покинул кабинет Дамблдора. Расспрашивать о шляпе Минерву Макгонагалл сейчас было бы неосмотрительно, но у них появилась новая зацепка. И хотя Ремусу не казалось хорошей идеей то, что ребята ищут шляпу и для каких целей они это делают, мешать им он не планировал. Бросив в воздух чары определения времени, Ремус остановился на месте и задумался. Стоило бы поделиться новой информацией с Северусом, ребята говорили, что тот тоже замешан в этой их маленькой авантюре. Развернувшись на каблуках, Ремус неспешно направился в сторону подземелий. *** Юркая чёрная птичка наматывала круги вблизи Хогвартса. Остроклювый земляной вьюрок в этих краях не мог не привлечь внимания людей знающих или хоть немного интересующихся орнитологией, но он был настолько мал, что вряд ли кто-то в полутьме мог разглядеть его. Не сказать, что Ксавьер так уж гордился своей анимагической формой, но она определённо давала ему некоторые преимущества. В этот раз Ксавьер наведался в Хогвартс по собственной инициативе, а не по просьбе Каспара. Его услуги по сопровождению молодых оборотней обратно в школу не пригодились. Более того, изучая охранные чары замка, он нашёл брешь, которой могли воспользоваться даже домовики, чем сразу и поделился с Каспаром. Дамблдор хоть и являлся великим магом современности, но до самого Ксавьера ему было очень и очень далеко. Теперь домовики коалиции могли не только свободно проходить на территорию замка, но и проводить с собой других людей, не боясь быть обнаруженными. Против Дамблдора Ксавьер особенно ничего не имел, но сотворить какую-нибудь гадость всегда был рад. Особенно после того, как тот увёл у него практически всех слуг-волшебников. Впрочем, Ксавьер не обладал странной щепетильностью Госпожи и быстро пополнил ряды обслуги волшебниками из числа ликантропов. Он никогда не понимал, почему Госпожа старалась не держать оборотней подле себя. Но сейчас Ксавьера интересовал не Дамблдор и даже не дела коалиции. Он внимательно изучал окрестности Хогвартса. С мудрёными чарами слежения он уже разобрался, теперь Ксавьеру было важно хорошенько изучить территорию замка. И он наконец нашёл, что искал. Одно из окон на третьем этаже было закрыто не полностью. Маленькая пташка без труда проникла в узкую щель. В своей анимагической форме Ксавьер в темноте видел так же хорошо, как и в человеческой. И всё же он поспешил сменить форму сразу же, как понял, что вокруг никого нет. Помещение, в которое он проник, оказалось туалетной комнатой, в столь поздний час совершенно безлюдной. Поклявшись когда-то в верности Госпоже, Ксавьер получил не только возможность спокойно жить и питаться, но и ещё одну интересную особенность — умение ходить по теням. Впрочем, этот дар был доступен многим вампирам в поцелуе Госпожи. И, как ни странно, уезжая, она не забрала его у них. Вероятно, полагала, что это умение ещё пригодится Ксавьеру и его людям при исполнении её «маленькой просьбы». Ксавьер недобро усмехнулся думая об этом и шагнул в тень, растворяясь в пространстве. У него ушло чуть меньше месяца на то, чтобы навести порядок в теперь уже своей обители. Пришло время начать выполнять обещание Госпоже. *** Альбус бросил взгляд на часы, они показывали, что он снова нарушал режим. Но сейчас это его не особенно беспокоило. Какой смысл беспокоиться о том, что ты подрываешь своё здоровье недостатком сна, если в воздухе буквально витает какая-то куда более серьёзная угроза твоему здоровью? Альбус никак не мог понять, что именно его так напрягало, но своим инстинктам он привык доверять. Вновь и вновь анализируя свои ощущения, он приходил к выводу, что особых причин для беспокойства у него нет. Госпожа ни разу за этот месяц не выходила с ним на связь, это немного напрягало Альбуса, но было делом привычным. Он и ранее неоднократно попадал к ней в немилость, но она всегда остывала рано или поздно. Коалиция по последним данным тоже вроде бы не готовила никаких пакостей, предпочитая действовать открыто и пытаясь договариваться с министерством. А вот нападения пожирателей смерти Альбуса беспокоили. Особенно то, что он был не уверен, кто именно за всем этим стоит. Подозревал, что это Аластор-Квиринус, но не знал наверняка. Альбус пытался искать Аластора по своим каналам, но пока не преуспел в этом. Он не мог сказать, откуда шло это ощущение опасности, но ему определённо не нравилось, что Аластор, собиравшийся его убить тогда на астрономической башне, сейчас свободно разгуливал где-то и возможно даже собрал свою собственную армию. Альбус даже всерьёз думал о том, чтобы связаться с коалицией и действовать сообща. Но что-то его останавливало. Слишком мало он знал об их истинных целях и средствах, которыми они располагают. Попытка осторожно поговорить на эту тему с Фаджем тоже ни к чему не привела. Тот бил себя пяткой в грудь, утверждая, что эти нападения — дело рук азкабанских беглецов. Но любому, кто обладал хоть каплей здравого смысла, показалось бы странным, что сначала пожиратели выступали за права оборотней и других магических меньшинств, а потом внезапно начали нападать на всех без разбору. На это замечание Фадж, самодовольно ухмыляясь, ответил, что как раз всё сходится. Что именно сходится, впрочем, он не пояснил. Альбус чувствовал, что сам загнал себя в ловушку, растеряв большую часть союзников, но выходов из этой ситуации было не слишком много. Он потряс головой, отгоняя безрадостные мысли и попытался отвлечься на что-то более простое и понятное. Сентябрь подходил к концу. Если верить Пивзу и Миртл, то в замке не осталось ни одного призрака, кроме них самих. Магический резерв Хогвартса потихоньку восполнялся, что позволяло отложить поиск решения проблемы портретов. Тем более Северус не торопился делиться новой информацией. Альбус снова проверил магическое ядро замка. Определённо, скорость восполнения энергии сейчас значительно превышала скорость расхода оной на поддержание чар. Он сомневался, что это связано исключительно с избавлением от призраков, но пытаться разобраться в этом у него сейчас не было ни сил, ни желания. Потянув на себя верхний ящик стола, Альбус с минуту рассматривал его содержимое, пытаясь ухватиться за какую-то ускользавшую от него мысль. Сверху на стопке бумаг лежало кольцо Певереллов — его последний, сделанный собственноручно хоркрукс. Да, у Госпожи ещё оставался полноценный слепок его души, и это заставило Альбуса хоть немного смириться с потерей четвёртой метки. Однако уничтожать свой последний, пусть и не идеальный хоркрукс Альбус не спешил. Он закрыл ящик и снова наложил на него самые сильные чары, снять которые было под силу разве что самой Госпоже. И вот опять — какая-то мысль промелькнула на поверхности сознания и вновь скрылась в его глубинах. Альбусу последнее время всё чаще и чаще казалось, что подсознание играет с ним в какие-то игры. Он даже полистал маггловский справочник по психиатрии, пытаясь найти там хотя бы намёк на происходящее. К счастью, не нашёл. Возможно ли, что это было делом рук Госпожи? Альбус не знал. Может быть, она действительно вмешивалась в его мысли, пугала, заставляла принять решение. Но какое? И зачем? Он вновь открыл ящик стола, вытащил перстень и положил перед собой. Последняя ниточка, связывавшая его душу с этим миром. Мысли о смерти Альбусу не нравились, он хотел жить если не вечно, то хотя бы очень и очень долго. Вне всяких сомнений три вампирские метки всё ещё связывали его с Госпожой. А это значило, что рано или поздно она пришлёт за ним, как и обещала. Не могла же она злиться на него вечность. Впрочем, Альбус прекрасно понимал, что для вампира её возраста вечность — ничто. Вновь некстати вспомнился их последний разговор. Могла ли Госпожа намекать на то, что он ей больше не нужен? И могла ли она разорвать их связь? Альбус не знал. Оставив последний хоркрукс в целости, Альбус пошёл против её воли. Но уничтожив его, он вверил бы свою жизнь в её руки. Настолько ли он доверял ей? Альбус закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он мог быть хоть трижды величайшим волшебником современности, но в действительности без её поддержки он был ничем. Сжав кольцо в руке, Альбус принял решение. Возможно, самое непростое решение в своей жизни. Он решил довериться ей. *** За завтраком Грейнджер разнообразия ради сменила книги на газеты, которые ей в большом зале передал Невилл. Она быстро просматривала одну за другой, аккуратно складывая их в свою зачарованную бездонную сумку. Гарри подозревал, что про завтрак Грейнджер и вовсе забыла. Глаза её лихорадочно блестели, а губы шевелились, но что именно она бормотала — Гарри не мог разобрать. Джинни явно скучала, она положила подбородок на сцепленные замком руки и неотрывно пялилась на стол преподавателей. Близнецы где-то шлялись и на завтрак не явились. Гарри ковырялся в своей тарелке, изредка окидывая большой зал взглядом. Перед завтраком их поймал профессор Люпин, он как обычно пригласил ребят на чай вечером, после чего попросил Гарри на минутку задержаться и рассказал ему о том, что шляпа наверняка хранится где-то у их декана. Поделиться этой информацией с друзьями так, чтобы Рон их не услышал, у Гарри пока возможности не было. Первым уроком шла трансфигурация, и Гарри размышлял о том, как можно повернуть это себе на пользу, но в конечном итоге решил действовать по обстоятельствам. Это занятие профессор Макгонагалл начала с того, что показала им заклинание превращения неживого в сравнительно живое. Гарри решил, что это добрый знак. После краткой лекции о том, кто, когда и как придумал эти чары, профессор Макгонагалл обычно отвечала на вопросы учеников. Чаще всего на вопросы Грейнджер, но та с самого утра витала в облаках, вероятно анализируя новую для себя информацию. Поэтому Гарри первым поднял руку. — Профессор, скажите, а вот распределяющая шляпа — она настоящая или трансфигурированая? Минерва Макгонагалл растерянно заморгала, словно не знала, что ответить. — Мистер Эванс, разумеется, шляпа настоящая. Вам должно быть хорошо известно, что ни одни чары не могут функционировать так долго. Рано или поздно магия развеивается. С этим Гарри мог бы поспорить, но не стал. — Я, наверное, не так выразился, — он попытался улыбнуться как можно более бесхитростно. — Я имею в виду, использовались ли при её создании какие-нибудь чары, относящиеся к трансфигурации? Кто-то же наверняка изучал её? Минерва Макгонагалл задумалась, на её лбу залегли глубокие морщинки. — Действительно, — наконец заговорила она, — кто-то наверняка изучал. Но я, признаться, никогда не интересовалась технической стороной её происхождения. — Профессор, а ведь мы могли бы спросить её саму об этом, — подал голос Невилл. — Если, конечно, директор Дамблдор разрешит. Было бы здорово, если бы её показывали студентам не только на распределении. — Она, наверное, знает уйму крутых штук, ведь ей уже столько… столько… очень много лет! — поддержал Невилла Рон, вызывая оживление в классе. Гарри не сомневался, что Рона это заинтересовало лишь потому, что общение со шляпой могло существенно сократить время, отведённое непосредственно на учёбу. Трансфигурацию Рон не любил. Но Гарри был ему благодарен, после реплики Рона остальные гриффиндорцы тоже начали высказываться в поддержку этой идеи. — Тише-тише, — профессору Макгонагалл даже пришлось немного повысить голос. — Если вы действительно этого хотите, то на следующее занятие я принесу распределяющую шляпу. А теперь открывайте учебники. Гарри попытался скрыть удовлетворённую улыбку, но получилось плохо. Впрочем, оглядевшись, он понял, что не слишком выбивается из общей массы. Казалось, перспектива познакомиться с распределяющей шляпой обрадовала всех первогодок. Следующим уроком у них шли совмещённые со Слизерином зелья. Когда Рон отвлёкся на Джинни, поджидавшую Грейнджер у кабинета трансфигурации, Гарри отозвал друзей в сторону и быстро ввёл в курс дела. Вопреки его ожиданиям, Робин явно не выглядел обрадованным этой новостью, по крайней мере, не настолько, как сам Гарри. Но времени обсудить с ним это уже не оставалось. День пролетел незаметно. На ужине появились близнецы, проигнорировавшие завтрак и обед, но почему-то не оказалось Грейнджер. Даже Джинни не могла сказать, где та ходит. Близнецы развлекали сестру как могли, но было видно, что без Грейнджер Джинни чувствует себя за гриффиндорским столом не в своей тарелке. Впрочем, под самый конец ужина Грейнджер всё-таки явилась. Её глаза всё так же горели энтузиазмом, но сейчас она выглядела более спокойно. Проигнорировав еду, она поинтересовалась у Гарри, можно ли ей пойти с ними на сегодняшнюю встречу с профессором Люпиным. Откуда она о ней узнала, Гарри спрашивать не стал, просто ответил, что вряд ли кто-то будет против. К профессору Люпину они пошли тем же составом, что и неделю назад. Грейнджер прижимала к себе толстую стопку газет, зачем-то извлечённую из сумки, и разве что не спотыкалась по дороге, погрузившись в свои мысли. Долго тянуть она не стала и заговорила сразу, как только все расселись и профессор начал разливать чай по чашкам. — Профессор Люпин, — Грейнджер неуверенно оглянулась на остальных, словно предпочла бы говорить без свидетелей. — Вы ведь не просто так собрали для меня это всё? Здесь не только газеты и журналы, здесь есть список всех магических законов, включая новый… и новые поправки к старым. Я полдня провела в библиотеке, там не так много свежей информации о магических законах, но… — Но этого хватило, чтобы понять, что всё это правда? — мягко закончил за неё профессор Люпин. Грейнджер кивнула и вновь задумалась о чём-то. — Почему тебя это всё так интересует? — в голосе Джинни явственно звучало непонимание. А ещё Гарри показалось, что он различает там хорошо скрываемую обиду. — Но ведь это же совершенно всё меняет! — воскликнула Грейнджер, переводя на подругу горящий взгляд. — Неужели ты не видишь? — Что меняет? — судя по всему, Джинни не видела. — Да и какая разница? Мы ведь всего лишь дети, пусть обо всём этом взрослые думают. Грейнджер удивлённо моргнула, глядя на Джинни, потом медленно кивнула и улыбнулась ей. — Да… да, ты права, — заговорила она, поднимая свою чашку со стола и поворачиваясь к профессору. — Спасибо, что поделились со мной этой информацией, теперь мне есть что обдумать на досуге. Я бы хотела как-нибудь обсудить с вами это, но не думаю, что нам стоит заниматься этим сейчас, это скучно и не интересно. Гарри почувствовал разочарование, ему-то как раз было интересно послушать выводы Грейнджер. А вот Джинни это, казалось, полностью устроило. — Грейнджер, а дашь почитать? — неуверенно попросил один из близнецов Уизли, кто именно — Гарри не смог бы сказать. Грейнджер бросила неуверенный взгляд на профессора, тот улыбнулся и кивнул. — Постарайтесь только, чтобы никто больше этим не заинтересовался, — попросил он. — Мне будет сложно объяснить директору, зачем я притащил эту макулатуру в Хогвартс и развращаю умы студентов. — А действительно, зачем? — было видно, что Грейнджер не терпится получить ответы на свои вопросы, хотя она сама решила перенести этот разговор на другое время. — Видишь ли, — профессор Люпин замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями. — Как там говорят… дети — наше будущее. Дети-волшебники — будущее магического мира. Рано или поздно Фадж покинет своё кресло, Дамблдор уйдёт на покой, даже маггловское правительство поменяется… — И придём мы, — хором заключили близнецы. — Боже упаси, — тихо пробормотал Ремус, но потом продолжил уже нормальным голосом: — Вроде того, да. И уже от вас будет зависеть то, какой курс возьмёт магический мир. А вот с маггловским миром всё гораздо сложнее… Гарри уже знал историю, которую коалиции поведал Артур Уизли, поэтому её краткий пересказ он слушал вполуха, следя за реакцией Грейнджер и Уизли. Грейнджер слушала очень внимательно, она даже забыла про чашку, которую продолжала держать в руках. Джинни явно было скучно, казалось, она вновь погрузилась в свои невесёлые мысли. Близнецы постоянно переглядывались между собой, словно вели мысленную беседу. По лицу Рона было сложно понять, о чём он думает и внимательно ли слушает, он откинулся на спинку дивана, пил чай и грыз третью по счёту булочку. — В школе очень мало магглорожденных учеников, — как бы между прочим заметила Грейнджер, когда Ремус закончил свой рассказ. — Или это считается настолько постыдным фактом, что они стараются скрывать своё происхождение? — Мне кажется, — неуверенно начал один из близнецов, — просто рождённых среди магглов волшебников не так легко обнаружить… — И большинство всю жизнь скрывают свою «ненормальность», — продолжил его мысль брат. — Мы тоже так считаем, — Ремус выделил интонацией слово «мы». Гарри был готов поспорить, что Грейнджер сделала ещё одну пометку для разговора с профессором наедине. — А как министерство узнало о тебе? — неожиданно спросил Рон, глядя на Грейнджер. — О, — её щёки покрылись румянцем, и она потупилась. — Давайте не будем об этом, ладно? Но мне всегда было интересно, почему после того досадного недоразумения все словно забыли о нём. Даже мои родители. Хотя это как раз не удивительно, мама и папа настолько узколобы в этом плане, что мне кажется, они до сих пор до конца не верят, что я волшебница. А ведь вокруг меня всё детство происходили всякие странные штуки. — Как же они тогда отпустили тебя в школу? — удивлённо поинтересовался Гарри. — Мне кажется, — Грейнджер неуверенно замолчала, потом бросила быстрый взгляд на Ремуса и выпалила: — Профессор Макгонагалл что-то с ними сделала. Ремус улыбнулся ей одной из своих успокаивающих улыбок. — Кто-нибудь из профессоров Хогвартса всегда приходит к магглорожденным домой. Иногда они применяют чары к родственникам маленьких волшебников. Обычно хватает тех, что ослабляют чары министерства, но иногда… в особо сложных случаях, могут воздействовать и другими способами. Но это безопасно, тебе нечего бояться. Грейнджер неуверенно кивнула. — На самом деле, если бы профессор Макгонагалл этого не сделала… если бы меня не отпустили… — Грейнджер снова замолчала, словно собираясь с духом. — Я думаю, у меня получилось бы… уговорить их. Гарри почему-то сразу понял, что уговаривать она собиралась не словами. — Ты очень сильная волшебница, Гермиона, — профессор Люпин продолжал улыбаться. — Мне кажется, если ты пройдёшь пару тестов, то они выявят у тебя склонность к ментальной магии. В этом нет ничего плохого, как и в твоём желании обучаться колдовству. Это природа. Магическую силу внутри нас нужно использовать, иначе… случается всякое. А чтобы её использовать — нужно знать как. Грейнджер благодарно улыбнулась и кивнула. Гарри показалось, что у неё с плеч свалился немаленький такой валун сомнений. Стало понятно, почему профессор Люпин проявил к этой магглорожденной волшебнице такое внимание. В будущем, развивая свой дар, Грейнджер могла бы стать полезной коалиции. — Профессор, а оборотней… их много? — спросила Грейнджер, меняя тему. Ремус кивнул, не торопясь как-то комментировать её вопрос. — Я прочитала о них всё, что нашла в библиотеке. Ещё тогда, когда вы только начали о них рассказывать… Ремус снова кивнул, побуждая её продолжать. — Но там всё как-то… — Грейнджер замолчала, пытаясь подобрать нужное слово. — Жутковато. Совсем не так, как вы рассказываете нам. Тогда я выписала несколько книг по магическому каталогу, который взяла летом в «Флориш и Блоттс». Самых достоверных книг… — Но там тоже одни только ужасы? — Ремус печально улыбнулся. — Я не то чтобы ставлю под сомнение ваши слова, — по виноватому виду Грейнджер было ясно, что именно это она и делает, — но… как вы это объясните? — Знаешь, — Ремус задумчиво поскрёб за ухом, — давай мы и этот разговор ненадолго отложим. Как у тебя с иностранными языками? — В младшей школе я учила французский, говорю на нём плохо, но вот читаю вполне сносно. — Тогда я попрошу друга прислать мне несколько американских и французских книжных каталогов. Продолжать свою мысль ему не пришлось, глаза Грейнджер загорелись фанатичным огнем, и она энергично закивала. В этот раз посиделки не затянулись надолго, профессору нужно было готовиться к занятиям. Но прогулки по Хогвартсу решили пока отложить, Невиллу и Робину хотелось отоспаться после бессонной ночи. Близнецы тоже сразу же куда-то смотались, а Грейнджер пошла провожать Джинни. В гриффиндорской гостиной, пользуясь недолгой отлучкой Рона, Гарри быстро рассказал Тилли свой план. Следующая трансфигурация у них была уже завтра и снова первым уроком. Если профессор Макгонагалл сдержит слово и принесёт в кабинет шляпу, то Тилли должен был проследить за ней после занятия. *** — И всё же я не понимаю, — Джинни бросила сердитый взгляд на подругу. — Неужели тебя действительно это всё так интересует? — Немного, — нейтрально ответила Гермиона. Но Джинни ей не поверила. — Извини, конечно, но иногда ты бываешь такой занудой. — Да, мне говорили, — Гермиона улыбнулась и, казалось, нисколько не обиделась. — Давай не будем об этом. Я понимаю, что тебе не особенно интересна эта тема, мы можем просто не поднимать её. Джинни это полностью устраивало, но неприятный осадочек всё-таки остался. Гермиона игнорировала её весь день, погрузившись в свои исследования. Да и сейчас Джинни подозревала, что проводив её, подруга отправится дальше копаться в своих книгах. Как и всю последнюю неделю. Вроде бы они и общались, но Гермиона вечно витала где-то в облаках, отвечая невпопад, а то и вовсе отговаривалась усталостью и сбегала с их импровизированных уроков. Джинни было откровенно скучно в одиночестве слоняться по замку. — Ладно, — сказала она, останавливаясь у двери, ведущей в их с матерью комнаты. — Мы же позанимаемся завтра? — Да, конечно, — слишком поспешно ответила Гермиона. — Ну я пойду, доброй ночи. И умчалась. Джинни пробурчала пароль и дверь открылась. Вспыхнули факелы, освещая некое подобие прихожей. — Мам, я вернулась, — на всякий случай крикнула она, но никто не ответил. Мать обычно возвращалась значительно позже, допоздна ковыряясь на кухне. С недавних пор она ещё и взвалила на себя обязанности смотрителя Хогвартса, чем очень гордилась. Джинни не видела в этом особого повода для гордости, но за это дополнительно платили, поэтому своё мнение она держала при себе. Есть не хотелось, хотя в их комнатах всегда было припасено что-нибудь съестное. Джинни быстро умылась, разделась и заползла в кровать. Нащупав под подушкой волшебную палочку, которую ей где-то раздобыли близнецы, она намного расслабилась. Напряжение не самого приятного дня постепенно уходило, однако раздражение никуда не делось. С тех пор как у Джинни появилась своя собственная незарегистрированная палочка, они с Гермионой стали заниматься значительно реже. Конечно, иногда Джинни тренировалась и одна, но с подругой у неё получалось куда быстрее и лучше. Рука скользнула дальше, Джинни ощутила приятную гладь обложки тетради Тома. Стоило бы, конечно, спрятать свои сокровища получше, но мать не имела привычки копаться в её вещах, а больше у неё комнате никто и не бывал. С Гермионой они занимались в заброшенных классных комнатах, которые им показали близнецы, и где те регулярно обновляли какие-то свои защитные чары. Джинни просунула пальцы между страницами тетрадки и закрыла глаза, делая глубокий вдох. Том её уже ждал. Впрочем, как и обычно. — Что, опять с Грейнджер поругались? — бросил он, оборачиваясь к ней. В этот раз разнообразия ради Том не просиживал штаны на подоконнике, а просто стоял у «окна» и смотрел на что-то, видимое только ему одному. — Мы не ругаемся, просто она занимается какой-то фигнёй, а я хочу учиться колдовать, — пожаловалась Джинни. — Ну… ты знаешь, что я всегда готов помочь тебе в этом, — Том улыбнулся своей чуть лукавой улыбкой. — А чем там занимается Грейнджер? Джинни задумчиво почесала нос, размышляя, стоит ли что-то рассказывать Тому. Пожаловаться очень хотелось, но она понимала, что откровенничать с этим существом не стоит. Он, конечно, пожалеет её и всё такое… но Том — это Том. — Пытается понять законы магического мира, — наконец выдала она, ничего не объясняя. — Зачем? — лицо Тома удивлённо вытянулось. — Вот и я не понимаю — зачем, — посетовала Джинни. — Мы же ещё дети. Когда мы доучимся и станем взрослыми, всё успеет десять раз поменяться. Особенно сейчас, когда… Джинни замолчала, вновь погрузившись в раздумья. С ситуацией в магическом мире она была знакома весьма поверхностно, газеты читала редко, иногда подслушивала разговоры мамы и отца, но на этом все её познания заканчивались. Однако даже она понимала, что магический мир начал серьёзно меняться. Впрочем, её это не особенно волновало. В отличие от Гермионы. — Вот как, — задумчиво произнёс Том. Джинни нервно вздрогнула и выплыла из своих мыслей. Том выглядел очень и очень подозрительно. В такие моменты ей казалось, что он действительно умеет читать её мысли. От этого становилось как-то совсем уж не по себе. — Ты знаешь, я пойду, наверное, — неуверенно пробормотала Джинни. — Подожди, — он встрепенулся и, заискивающе улыбаясь, уставился на неё — Может, познакомишь меня с Грейнджер? Я попробую поговорить с ней, поделюсь своими знаниями, будете учиться вместе… чему-нибудь несколько более серьёзному, чем учебная программа Хогвартса. — Не думаю, что это хорошая идея, — Джинни постаралась вообще ни о чём не думать, но получалось плохо. — Мне действительно пора, выпусти меня, пожалуйста. — Ну хорошо, если не хочешь, я не буду настаивать. Но как ты смотришь на то, чтобы я стал твоим учителем вместо неё? Не здесь, — он окинул взглядом свои владения. — А там, в твоём мире. Мы можем начать с простого, а когда ты будешь готова — перейдём к по-настоящему интересным чарам. А главное, я всегда буду рядом. Джинни внимательно вгляделась в его лицо. Как и обычно он казался расслабленным, лёгкая полуулыбка ему удивительно шла, делая хищные черты лица чуть мягче. И всё же что-то в его облике смущало её, заставляло опасаться. — А ты можешь выходить в наш мир? — спросила Джинни, когда молчание затянулось. — Не знаю, не пробовал, — казалось, он задумался. — Но можем попробовать. Чем я хуже этих ваших привидений? Об этом Джинни никогда не задумывалась. Бестелесным призраком Том, пожалуй, и устроил бы её в качестве учителя. Он мог бы показывать ей правильные движения, учить и направлять. А главное, не имел бы над ней той власти, которую имел здесь, в своём мире. — Я подумаю, ладно? — она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка не казалась вымученной. — Спать хочется. Он улыбнулся в ответ и свет погас. Джинни открыла глаза, удостоверяясь, что она всё ещё в своей комнате. Постепенно вернулись ощущения, она почувствовала непривычную тяжесть одеяла, приятную прохладу простыни и наволочки, а потом и гладкую обложку тетради Тома в ладони. Быстро выдернув руку из-под подушки, она перевернулась на другой бок и замоталась в одеяло. Предложение Тома действительно выглядело заманчиво. Но Джинни и вправду начало клонить в сон, она пообещала себе подумать обо всём этом завтра и отрубилась. *** С самого утра Гарри никак не мог подавить нервозность, он ждал урока трансфигурации так сильно, как не ждал даже поездки в Хогвартс. Завтрак пролетел незаметно. Распределяющая шляпа уже поджидала их на преподавательском столе в кабинете трансфигурации. Урок начала именно она, хорошо поставленным голосом поздоровавшись с гриффиндорцами и рассказав о чарах, которым было посвящено сегодняшнее занятие. Когда пришло время вопросов, студенты наперебой начали расспрашивать шляпу о всяком, что мало к этим самым чарам относилось. В кабинете поднялся невообразимый гвалт, и профессору Макгонагалл пришлось утихомиривать учеников. Шляпа ответила на большинство вопросов, как по теме урока, так и нет. Было видно, что ей это нравилось. Гарри подумал, что она действительно истосковалась по общению и была не прочь проводить такие консультации как можно чаще. После окончания урока Тилли пробормотал что-то о слабом желудке и первым покинул кабинет, на зельеварение они шли без него, но к началу занятия он всё же успел. По его довольному виду Гарри понял, что у них теперь есть новая информация. Оставалось придумать, как отмазаться от компании Рона этим вечером. Впрочем, такая возможность представилась им очень быстро. На совмещённом со Слизерином зельеварении Драко и Тилли испортили своё зелье, а заодно и зелье Невилла с Робином. Сидящему прямо за Драко Гарри было хорошо видно, как тот подкидывает что-то друзьям в котёл. От профессора Снейпа это, судя по всему, тоже не укрылось, он отреагировал на выходку крестника с некоторым недоумением, а потом, видимо заметив умоляющий взгляд Тилли, назначил им отработку. Гарри открыл было рот, чтобы сказать что-то, что он ещё не придумал, но профессор раздражённо оборвал его и включил в группу наказанных. Было видно, что такая несправедливость задела Рона, но он стойко молчал до самого конца урока. Вероятно, опасаясь того, что его имя тоже пополнит список. За обедом Гарри понял, что просто зверски голоден. Он наворачивал всё, что попадалось под руку, вполуха слушал сердитый бубнёж Рона и наблюдая за на удивление молчаливой Грейнджер. Она ни разу не возмутилась тем, что они напортачили с зельем и словили отработку, да ещё и такой толпой. И даже тот факт, что Гарри получил эту отработку незаслуженно, её тоже не заинтересовал. Переключив внимание с Грейнджер на младшую сестрёнку Рона, Гарри отметил, что та уже не так расстроена. Вероятно Грейнджер всё же удалось заразить подругу своим интересом к переменам, грядущим в магическом мире. По крайней мере, Джинни теперь тоже выглядела задумчивой и витала где-то в облаках. Остальные уроки и ужин пролетели незаметно. Гарри пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть нервозное ожидание от Рона. Вряд ли тот оценил бы, с каким нетерпением Гарри ждал отработки у профессора Снейпа. Северус встретил их насмешливой и понимающей ухмылкой. Выслушав сбивчивое объяснение Гарри, он всё так же ухмыляясь, поздравил их с успехом, посоветовал действовать осторожнее и отпустил. Тилли без особого труда удалось обмануть мудрёные защитные чары, наложенные профессором Макгонагалл на невзрачную дверь, находившуюся буквально в нескольких шагах от её личного кабинета. За дверью оказалась скромная на вид комнатка, заваленная разным на первый взгляд ненужным барахлом. Шляпа лежала на одной из полок и явно обрадовалась гостям. Места в комнате, даже скорее кладовке, было не так уж и много, ребята с большим трудом разместились в ней. Тилли на всякий случай наложил на дверь свои чары, включая отвлекающие. Теперь они могли без опасений поговорить со Шляпой. После вежливой и ничего не значащей болтовни Гарри наконец надел её на голову и замер в ожидании. «Так-так, а тебе действительно не терпится увидеть своё прошлое», — прокомментировала Шляпа. И Гарри почудилось, что в этом ментальном голосе он ощутил смешок. «Не думай, что я смеюсь над твоим желанием. Оно мне понятно. Однако, как мне кажется, сила желания твоего друга не настолько сильна…» «Вы тоже это заметили?» Гарри и сам видел, что чем ближе они подходили к своей цели, тем задумчивее становился Робин. Стая уже давно заменила ему родителей, а Слизерин-мэнор стал настоящим домом. С друзьями своими сомнениями Робин пока не делился, по крайней мере, с Гарри, но это было и не нужно. Врождённая эмпатия говорила Гарри куда больше, чем мог бы сказать сам Робин. «Всё правильно, он сам должен это решить», — теперь в ментальном голосе Шляпы слышалось одобрение. «А мне вы поможете?» — спросил Гарри, хотя уже знал ответ. «Давай-ка посмотрим, что тут можно сделать». Перед глазами Гарри замелькали картинки его прошлого. Это началось так внезапно, что он даже не успел закрыть глаза и комната вокруг поплыла. Запоздало зажмурившись, он откинулся спиной на стену, у которой сидел прямо на голом полу. Голова продолжала кружиться, а фрагменты его воспоминаний с бешеной скоростью пролетали перед закрытыми глазами. Он силился разглядеть хоть что-то в этом нескончаемом калейдоскопе событий, но сознание отказывалось цепляться за мелькающие картинки. «Так-так…» — прокомментировала шляпа и замолкла. Прошло никак не менее получаса, когда Гарри наконец удалось ухватиться за обрывок какого-то видения и притянуть его к себе, словно разворачивая небрежно смятый плакат. Он увидел потолок и часть стены, не слишком отчётливо, но узнаваемо. Раздался чей-то грубый голос, но Гарри не мог разобрать, что именно говорит этот человек и кто он такой. Ракурс обзора начал смещаться, словно тот, чьими глазами наблюдал Гарри, пытался изменить положение. Потолок пропал из виду, показалась деревянная перекладина, Гарри не сразу понял, что это край детской кроватки. А потом через деревянные прутья он увидел смазанные силуэты. Картинка резко остановилась и померкла, словно воспроизведение поставили на паузу. «Я сомневаюсь, что тебе стоит смотреть дальше», — Шляпа, казалось, пребывала в нерешительности. «Я не понял, что он сказал», — пожаловался ей Гарри, стараясь не думать о том, что должно было случиться там, в его прошлом. Он уже начал то ли догадываться, то ли вспоминать, и решительности как-то сразу поубавилось. «Так устроен человеческий мозг, — пояснила Шляпа. — Но ты ведь уже понял, что будет дальше?» «Наверное. Я не знаю», — Гарри действительно не знал, ему не хотелось даже думать об этом, чтобы ненароком не поднять в памяти те воспоминания. «Давай я просто расскажу тебе то, что думаю я. Если ты, конечно, доверяешь мне». Гарри не стал говорить, что полностью доверяет ей. В этом не было никакой необходимости, она знала всё, что знал он. «Я не могу сказать тебе, о чём они говорят, ты был слишком мал и не понимал этого. Я могу только видеть. У тебя уже есть некоторые догадки относительно событий той ночи…» — шляпа замолчала. Гарри терпеливо ждал, он и хотел узнать, что же в действительности произошло тогда и насколько они все были близки к правде, и одновременно боялся вспомнить что-то, чего вспоминать не стоило. «Вы правы практически во всём. На твою мать действительно напал человек, принявший личину Питера Петтигрю. Я не думаю, что он убил её. Не сразу. И не могу сказать, сколько времени прошло до того момента, когда он принял свою смерть от её руки на глазах у обезумевшего Тёмного лорда. Но Тёмный лорд не убивал её, в этом можешь быть уверен». Гарри почувствовал, что у него с души свалился ещё один камень. Нет, он никогда даже в мыслях не обвинял Тома в смерти своих биологических родителей, и всё же теперь ему стало намного легче. «Я полагаю, она уже была практически мертва, это заклинание отняло у неё последние силы. Но ты был ещё слишком маленьким, чтобы понять происходящее. Наверное, это даже к лучшему», — Шляпа вновь замолчала. Гарри подумалось, что она действительно права. Когда подобное вновь произошло в его жизни, он был уже значительно старше. Но тот ужас до сих пор иногда возвращался к нему в смутных и не слишком понятных кошмарах. Хотя Гарри мало что помнил о том страшном дне, когда от его магии погиб Вернон Дурсль. «Тот, кого все так боялись, развоплотился, — Шляпа заговорила вновь, словно пыталась отвлечь Гарри от грустных мыслей. — Уже начало светать, когда в комнату вошёл Альбус Дамблдор. Я не думаю, что он хотел причинить тебе вред. Он был потрясён, озадачен и расстроен, но уже ничего не мог изменить». И здесь Гарри поверил ей, он чувствовал эмоции людей сколько себя помнил. Вероятно, и Шляпа могла пользоваться этим его даром. «Я не знаю, почему он сделал то, что сделал... но он сразу понял, что что-то пошло не так». «Что он создал хоркрукс во мне, вместо того, чтобы создать его для меня?» — на всякий случай уточнил Гарри. «Похоже на то. Но ты сам позволил ему это сделать, позволил приблизиться и провести ритуал. В то время как Тёмного лорда постигла иная участь…» «Но мы думали, что это был откат магии», — неуверенно возразил Гарри. «Я говорю лишь то, что вижу. Но вижу я достаточно, чтобы сделать выводы… этого не произошло бы, если бы ты не почувствовал опасность». «Значит, я убийца?» — Гарри почувствовал, что почва уходит у него из-под ног, он привык считать, что его вины хотя бы в том происшествии нет. «Так ли это важно в сложившихся обстоятельствах?» — что-то в ментальном голосе Шляпы изменилось, словно её расстроили мысли собеседника. «Нет… я думаю, нет». Приёмная мать довольно рано рассказала Гарри правду об их общем прошлом. Конечно, она старалась сгладить свой рассказ, но это не имело особого значения. Гарри знал, что именно он был повинен в смерти дяди. В детстве он много думал об этом, но так и не смог понять, что именно чувствует по этому поводу. А потом эти мысли как-то позабылись и перестали приходить. «Человеческое сознание — странная штука, — всё так же печально произнесла Шляпа. — Если тебе интересно моё мнение, то я считаю, что всё случилось так, как должно было случиться. Не больше, не меньше». «Как вы думаете, то пророчество, из-за которого это всё и началось… оно было настоящим?» — задал мучивший его вопрос Гарри без особой надежды на ответ. «Все пророчества настоящие. Разница лишь в том, что одни сбываются вопреки всему, а другие лишь потому, что люди делают всё для того, чтобы они сбылись», — уверенно ответила Шляпа. «Даже если не хотят этого?» — впрочем, Гарри уже знал ответ на этот вопрос. «Особенно, если не хотят. Прорицание — это очень страшный дар. Всего несколько пророчеств… и столько сломанных судеб. Ровена никогда и ни с кем не делилась тем, что видела. Возможно, только поэтому этот мир устоял. К сожалению, не все люди, обладающие этим даром, понимают, к чему приводит их откровенность». «Простите, вы сказали, что пророчеств было несколько?» — уточнил Гарри, когда она замолчала, задумавшись о чём-то своём. «Не стоит об этом беспокоиться, дорогой. Ты получил то, зачем пришёл?». «Да, я думаю, да. Спасибо», — от Гарри не укрылось нежелание Шляпы дальше развивать поднятую им тему. «Давай узнаем, так ли крепка решимость твоего друга, как твоя собственная». Всё ещё пребывая в растерянности, Гарри открыл глаза, снял шляпу и не слишком уверенно протянул её Робину. Тот выдавил из себя вымученную улыбку и нахлобучил шляпу на голову до самого носа. Не прошло и минуты, как он снял её и улыбнулся уже более искренне. — Знаете, наверное, я не так чтобы и хочу вспоминать. Что-то подсказывает мне, что в этом нет особого смысла. У меня есть отец, есть стая, есть вы, — он замолчал, но его улыбка стала шире, из неё практически исчезла печаль. Гарри понимающе улыбнулся в ответ. — Вы получили то, зачем пришли сюда, но я всё же очень надеюсь, что вы будете навещать меня время от времени, — вновь подала голос Шляпа. — Тут ещё более одиноко, чем в кабинете Дамблдора. Только пыль, да пауки. Друзья заверили её, что будут навещать по меньшей мере раз в неделю. Гарри показалось, что Шляпа вздохнула с облегчением. *** Не сказать, что лекции сэра Уильяма прошли даром, и всё же Миртл никак не могла совершить переход. Вальбурга и Марлоу поддерживали и подбадривали её по мере своих сил, но что-то не давало Миртл слиться с картиной, перенесенной Марлоу в Выручай-комнату из коридора несколькими этажами ниже. Хогвартс мягко, но упрямо отклонял все её попытки. Сэр Уильям в свою очередь тоже не преуспел в попытках подружиться с Хогвартсом. Он настоял на том, чтобы этот его портрет оставили в замке и изредка навещал Миртл. Но она уже была готова сдаться. Ей не хватало терпения пробовать вновь и вновь, чтобы снова проваливаться, в том числе и буквально — в стену, на которой висела «её» картина. После ухода остальных призраков из Хогвартса Миртл осторожно подняла вопрос своего дальнейшего пребывания здесь в разговоре с Дамблдором. Тот сдержал своё обещание, и она успокоилась. Теперь помимо Вальбурги и Марлоу в Выручай-комнате частенько появлялся и сэр Уильям. Он был замечательным рассказчиком и нередко радовал их увлекательными историями из своей жизни. В целом, можно было сказать, что Миртл счастлива. Вот только бесконечные и бессмысленные попытки перейти в новое состояние действовали на неё угнетающе и не давали в полной мере радоваться этому подобию жизни. Но Миртл никак не решалась их бросить, не хотела разочаровывать своих друзей. Ночь уже вступила в свои права. Марлоу мирно дремал, закутавшись в любезно предоставленный Выручай-комнатой плед. Даже Вальбурга тихонько сопела на своём холсте, хотя ей, как и самой Миртл, сон был не особенно нужен. А вот Миртл никак не могла успокоиться и прекратить думать о всяком. Отчаявшись уснуть, она тихонько просочилась сквозь дверь и отправилась на обход. С недавних пор это патрулирование потеряло всякий смысл, но прогулки по замку успокаивали Миртл.