Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Гарри вернулся домой, когда уже стемнело. Петуния ушла куда-то по делам, но в гостиной он обнаружил Амоса, Питера и Северуса. — Том ещё не возвращался? — Пока нет, — ответил Амос. — А вы о чём тут секретничаете? — подозрительно поинтересовался Гарри, устраиваясь на диване. Северус с сомнением поглядел на остальных, но Питер ответил без колебаний: — Мы просили Сева узнать, где сейчас обитает Ремус. И наконец-то ему это удалось. — Так это же здорово, — радостно воскликнул Гарри. — Вы уже виделись с ним? — Всё не так просто, — задумчиво ответил Амос. — Люпин в резервации оборотней, — Северус сверлил взглядом огонь в камине. — Где?! Что ещё за резервации такие? — Там содержат… особо опасных особей под надзором специальных служб. — Особо опасных особей? Не смешите меня, кто способен поймать особо опасного оборотня живым и запереть его в клетку? — Гарри отказывался в это верить. — Удивительно то, что ты это понимаешь, а вот министерство, видимо, нет, — усмехнулся Северус. — И что такого он сделал, что его туда засунули? — Не знаю, мне удалось узнать только место его содержания и навести некоторые справки об этой организации, и то с большим трудом. Я был там сегодня, немного понаблюдал со стороны. Паршивое, надо сказать, местечко. — Его можно оттуда вытащить? — Оборотней хорошо охраняют. — Даже в полнолуние? И не боятся, что кто-нибудь вырвется и устроит им веселенькую ночь? — Их поят специальным зельем, которое не даёт им потерять разум во время превращения. — Волчье зелье, — с отвращением прошипел Гарри. — Те оборотни принимают его добровольно или их поят силой? — Не знаю, — Северуса удивил вопрос и та интонация, с которой его задал Гарри. — Ты знаешь об этом зелье? — Да. Это отвратительно. Оно не оставляет зверю шанса на существование в согласии с его человеком. — Я не понимаю. — Ты когда-нибудь наблюдал за оборотнем, регулярно принимающим это зелье? — Да, Люпин принимал его, когда мы учились в школе. — И что ты можешь сказать о нём? — Мы не были так уж близки, так что… — Ремус был болезненным ребенком, — начал вспоминать Питер, — и очень плохо переносил превращение. После полнолуния он нередко даже не мог подняться с кровати. Нам приходилось прикрывать его перед другими учениками, хорошо хоть Дамблдор был на нашей стороне. — Зверь неотъемлемая часть оборотня. Он всегда живет в нём, а не появляется только в полнолуние, — начал объяснять Гарри. — Просто луна зовет его, пробуждает и побуждает взять верх над человеком. И когда это происходит — оборотень перекидывается. Поскольку у человека изначально больше власти и возможностей чем у зверя, зверь злится и в моменты превращения зачастую становится агрессивным. Кому понравится сидеть в клетке и не иметь права голоса. Зелье же сковывает его даже в те редкие часы, когда он мог бы, хоть ненадолго, почувствовать себя хозяином положения — И что происходит? — недоверчиво спросил Северус. — Зверь становится обузой для человека. Паразитом, высасывающим силы, но не дающим ничего взамен. Потому что он ненавидит своего человека. Гарри провел рукой по волосам и взглянул на Питера. — Ты же видел других оборотней? Которые не принимали это зелье. — Да, неоднократно, — казалось, Питер серьезно задумался над его словами. — Они никогда не выглядят больными, обладают удивительной регенерацией и не болеют даже банальной простудой. Некоторые особо матёрые, вроде Сивого, могут сохранять разум во время превращения. Конечно, в это время они всё равно агрессивны, но простейшие приказы понимают и на своих не нападают. — Они смогли добиться согласия со своим зверем. Он дал им силу, черпая при этом энергию из окружающей среды, а не высасывая её из своей же оболочки. — Откуда ты столько знаешь про оборотней? — Несколько поколений назад сквиб из нашего рода женился на волшебнице-оборотне. — Ваша семья брала в род полукровок? — удивился Северус. — Семейный кодекс запрещает только связь с магглами, а чистота крови — дело десятое. Лили вышла за Джеймса чтобы подстраховаться, в браке с чистокровным магом у неё было больше шансов родить волшебника, — пояснил Гарри. — И не перебивайте, я сам собьюсь… Мириам, так звали ту волшебницу, даже была чистокровной. А что до её маленькой пушистой проблемы, так это ерунда, кровь волшебного существа не ослабляет магию, в отличие от маггловской крови. Более того, в определенных случаях она её даже усиливает. Мириам была необычайно сильной волшебницей, моя семья сочла за честь породниться с ней. Всё-таки не так часто в семье появлялись волшебники, мало кто из них желал связать свою жизнь с безродными сквибами. — А как получилось, что она вышла замуж за вашего предка? — О, это было так романтично. В пятнадцать лет она стала оборотнем, кто именно и как её обратил — неизвестно, там вообще какая-то мутная история была. Семья её жениха сразу же разорвала помолвку, впрочем, на это Мириам было наплевать, она замуж выходить желанием не горела. Её родители думали, я бы даже сказал — надеялись, что она не переживет первое полнолуние. Оно действительно было ужасным. Бедняжка поранилась во время превращения и потеряла много крови, однако это не заставило её возненавидеть своего зверя. Наоборот, после превращения она начала чувствовать себя намного лучше, прошла астма, от которой её долгие годы не могли вылечить лучшие колдомедики. Она стала увереннее в себе, сильнее и жестче. Начала интересоваться делами семьи, что очень не понравилось её младшему брату. Мириам даже нравились эти изменения… Вот только превращения по-прежнему проходили очень болезненно, даже её зверь не радовался возможности хоть ненадолго стать главным. Брат Мириам был той ещё сволочью, он уговорил родителей начать поить сестру зельем. После первого же полнолуния, перед которым она приняла зелье, Мириам чуть не умерла. Зверь всегда поддерживал её во время превращения, отдавал ей свои силы. Но в этот раз он не смог ей помочь. Гарри замолчал и поднялся с дивана, чтобы налить себе воды из графина. — Ну, давай, не томи уже! Что было дальше? — первым не выдержал Питер. — Когда до следующего полнолуния оставалось всего несколько дней, она уже точно знала, что ещё одно такое полнолуние они не переживут. Однако родители отказались прислушаться к ней и не позволили бы ей избежать приёма зелья. И тогда Мириам провела ритуал отречения от рода и сбежала из дома. Аппарировать на дальние расстояния в таком состоянии, да ещё и после магического истощения из-за ритуала, она не могла. Куда ей идти — тоже не знала. У чистокровных волшебников редко бывают друзья, на которых можно положиться в любой ситуации. Поэтому Мириам решила переждать полнолуние в лесу, в котором она когда-то бывала с отцом на охоте. Это место находилось не так далеко от поместья, поэтому на перемещение туда её сил должно было хватить. Лес был волшебным, в нем росли редкие травы, а Мириам очень хорошо в них разбиралась. Там она смогла бы найти что-то, что могло помочь ей пережить полнолуние. Но она не рассчитала сил и потеряла сознание, едва переместившись на знакомую поляну. Гарри фыркнул, едва сдерживая смех, и снова замолчал. В этот раз не выдержал Северус и послал ему такой взгляд, что Гарри решил не искушать судьбу, и продолжил свой рассказ тоном профессионального сказочника. — А в это время на той полянке мой пра-пра… ну, в общем, отец того юноши, что в последствии женился на Мириам, собирал травы. Миргульник, знаете ли, лучше собирать перед полнолунием. А там его росло предостаточно. Северус завистливо хмыкнул, миргульник использовался во многих старых, забытых, но главное действенных составах. Вот только достать его было практически нереально, а на черном рынке он стоил целое состояние. — Мириам не смогла толком сосредоточиться перед аппарированием и буквально свалилась на голову моему пращуру. Тот конечно растерялся, но быстро понял, что она оборотень. Колдовать он не мог, поскольку был сквибом, лечебных снадобий у него при себе тоже не было. На то, чтобы добраться до его дома, им бы понадобилось дня три, а если учитывать состояние Мириам, то и все пять. Поэтому он напоил её слабенькой укрепляющей настойкой и, забыв о цели своего похода, просидел с ней всю ночь. К утру Мириам пришла в себя и попросила его уйти. Она боялась, что не сможет сдержать зверя и убьет Найджела, так звали моего предка. Он сначала отказался уходить, но Мириам не хотела его слушать и прогнала. Тогда он ушел, но после того как луна взошла — вернулся, с тушкой молоденького олененка. Нужных зелий у него не было, но свежее мясо для оборотня — лучшее лекарство. Зверь даже не смог поднять голову, чтобы взглянуть на него. Найджелу пришлось набирать теплую кровь в ладони и поить его, чтобы он хоть немного набрался сил и смог поесть сам. Когда Мириам перекинулась обратно, она чувствовала себя гораздо лучше. Поскольку у неё больше не было семьи, она с радостью согласилась на предложение Найджела отправиться с ним в деревню, где он жил со своим сыном. Там Мириам и познакомились с Орионом, которому в тот год исполнилось семнадцать. Его мать умерла, когда он был ещё совсем маленьким. Магическая сила в нём так и не проснулась. Они жили вдвоем с отцом, Найджел собирал травы, а Орион готовил настойки и снадобья — у него был настоящий дар. В отличие от его отца, которого нельзя было даже близко подпускать к котлу с готовящимся зельем. Ну а дальше как в красивой сказке, Мириам и Орион полюбили друг друга и поженились. — Из какого рода была Мириам? — Блэки. — Хм, я не помню такого имени, — задумался Питер. — Хотя Сириус много рассказывал о своих предках. Уж такую историю трудно замолчать. — А её тогда звали не так. Имя Мириам она взяла при вхождении в наш род, это показалось им с Найджелом символичным. Ведь он нашел её на поляне миргульника. — В смысле? — Амос непонимающе смотрел на Гарри. — Слеза Мириам, — пробурчал Северус. — Сильное снотворное зелье, не вызывает привыкания, основной ингредиент — семена миргульника. Рецепт давно утерян... — Но главное оно готовится без применения магии, — добавил Гарри. — Рецепт этого зелья составила Мириам Эванс — прабабка Ориона. Именно её имя взяла себе Мириам, она пила это зелье каждое полнолуние всю оставшуюся жизнь. Человеческая часть сознания засыпала, и зверь получал полный контроль над телом. — А что с ними случилось дальше? — Жили долго и счастливо, и всё такое. Я вам потом дам почитать её дневники. Там встречаются интересные рецепты. Хотя ингредиентов для большинства из них, к сожалению, уже не найти. — О, это было бы прекрасно, — Северус мысленно уже держал вожделенные бумаги в руках. Все замолчали, каждый думал о своём. Петуния вернулась домой около полуночи и застала всю компанию, тихо сидящей в темной гостиной, освещенной только пламенем камина. — Том не возвращался? — поинтересовалась она. — Доротея! Ну конечно, — бурно отреагировал на её приход Северус. — Что? — не поняла Петуния. — Ага, именно так её и звали, — подтвердил Гарри, выплывая из своих мечтаний. — А, про неё Сириус что-то говорил. То ли упала с коня на прогулке, то ли несчастный случай в лаборатории. Умерла молодой, — откликнулся Питер, тоже отвлекаясь от своих дум. — О, Петти, ты вернулась, — заметил Амос. — Вы нормально себя чувствуете? — подозрительно уточнила Петуния. — Ага, только есть хочется, — Гарри внезапно понял, что он просто зверски голоден. — О, да, я голодный как волк, — подтвердил Питер. — Ладно, пойдемте, я вас покормлю, раз уж вы сами не в состоянии этого сделать. К концу позднего ужина наконец-то появился Том. — О, это я удачно попал, — заявил он, обнаружив всех на кухне. — Как там замок? — поинтересовался Гарри, допивая какао. Том скривился как от зубной боли, но поставленная перед ним тарелка быстро вернула ему благодушный настрой. Раздалось тихое шипение, больше похоже на хихикание. — Гарри, ты опять кого-то притащил домой? — строго спросила Петуния. Шипение-хихикание стало громче, а Том почему-то покраснел и отложил вилку. Через мгновение из его рукава вылезла маленькая блестящая змейка. — Ух, ты! — Гарри осторожно погладил её по голове. — Какая красивая… — А ты мне нравишься, — заявила змейка, касаясь его руки раздвоенным язычком. — Ты ведь Говорящий, я же не ошиблась? — Да, но пусть это пока останется нашей маленькой тайной, наговоритесь ещё, когда будете одни, — прошипел Том на парселтанге. — Хорошо, — легко согласилась змейка. — Она живая? — поинтересовался Северус, с опаской осматривая рептилию. — На ощупь металлическая, — ответил Гарри. — Магические мы, — прошипела вторая, высовывая голову из левого рукава Тома. — Ого, их две, — первым заметил Питер. — Умеешь считать до двух? Молодец, возьми с полки пирожок, — съязвила змея. Петуния кашлянула, пытаясь скрыть смех. — Они нас понимают? — спросил Гарри. — Да, — ответил Том. — Они магические, так что с ними не обязательно говорить на парселтанге, они понимают и обычную речь. — Они жили в замке? Змеи снова гадко захихикали. — Завтра сами всё увидите. Мне удалось позвать домовиков, так что можно переезжать. За ночь они более-менее приведут помещения в порядок и приготовят комнаты. Но магический резерв… поместья очень истощен. — Так это всё-таки не замок? — с облегчением уточнила Петуния. — Нет, — неохотно подтвердил Том. — И я не знаю сколько уйдет времени, чтобы напитать его ядро полностью. — Ничего, вытащим пару-тройку десятков преступников из Азкабана, и они этим займутся, — хмыкнул Амос. — Боюсь, сейчас их просто некуда будет поместить. Большая часть комнат и подземелья закрыты. Кое-какие помещения, которые не были запечатаны магией, частично разрушены. Жилые комнаты эльфы восстановят, а вот подсобные помещения, скорее всего, придется отстраивать заново. — Мэнор начнёт восстанавливаться сам, как только напитается магией в достаточной мере, — прошипела одна из змеек. — Тем лучше. Строительством заниматься не придется, — пояснил Том для остальных. — Мэнор отстроится сам, когда ядро напитается. — А что с лабораторией и библиотекой? — обеспокоенно спросил Северус. — Вот, наш человек, сразу о важном. А ты — кухня, столовая… — проворчала змейка на руке Гарри, неодобрительно посматривая на Тома. — Голодный я был, — попытался оправдаться тот. — Он вечно голодный, троглодит несчастный, — проворчал Гарри. — Библиотека, лаборатории и хранилище ингредиентов надёжно запечатаны. Мэнор откроет их как только сможет. На слове «хранилище» у Северуса подозрительно заблестели глаза. — Может стоит повременить с этим? — задумчиво сказала Петуния. — Боюсь, тогда мы Сева точно потеряем. — Ладно, поздно уже, — Том зевнул и принялся рассовывать по карманам печенье. — А завтра нас ждут великие дела…