Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Дальнейшие события закрутились стремительно. А Северус закрутился в лаборатории. Оборотней, как и планировали, забрали той же ночью. И состояние их, в особенности Ремуса и остальных «особо важных» пленников, было плачевным. Эльфы решили, что до полнолуния оборотней лучше продержать в состоянии искусственной комы. К полнолунию лечение должно было дать результаты, а превращение без волчьего зелья должно было эти результаты закрепить. Из лабораторий Северус вылез только в понедельник. Чтобы устроить в Хогвартсе небольшой спектакль под названием «недоучки взорвали несколько котлов и покалечили преподавателя, преподаватель в негодовании отправился домой на лечение». Он рассчитал всё до мелочей, взрыв получился знатный, «по счастливой случайности» никто из учеников не пострадал, а вот сам Северус выглядел ужасно. Хотя несколько диагностических заклинаний, вздумай их кто-нибудь на него наложить, показали бы, что это всё лишь умелая инсценировка. Но самоубийц (даже близко подходить к профессору, когда он рвал и метал, на весь Хогвартс высказывая своё мнение о наличии, а точнее — отсутствии, серого вещества в головах нынешних студентов) не нашлось, и он отбыл «лечиться». В работе над необходимыми для лечения оборотней зельями Северусу помогали Питер, Ильвис и Гарри. Мужчины пропадали в лабораториях по пятнадцать-восемнадцать часов. Гарри стремился проводить с ними как можно больше времени, но эльфы быстро пресекали эти попытки, небезосновательно считая, что растущему организму ребёнка такие перегрузки крайне вредны. Петуния, вопреки своему желанию помогать в лабораториях, была вынуждена большую часть времени проводить с Томом в библиотеке или в ритуальном зале. Как оказалось, именно её мэнор посчитал действующей главой рода, а поскольку проблемы с отсутствием магической силы более не существовало, все ритуалы приходилось проводить именно ей. К сожалению, это очень быстро истощало магический резерв поместья, и Петуния старалась лишний раз не использовать силу. Однако почти все необходимые ритуалы по восстановлению и поддержке защиты мэнора всё-таки были проведены. Оставалось провести лишь ритуал, который не стоило откладывать — попытаться призвать домовиков Азкабана. Амос тоже не остался без дела. Поскольку в зельях он разбирался весьма посредственно, да и Петунии с Томом ничем помочь не мог, он решил заняться тем, что ему под силу. Именно Амосу пришла в голову идея провести в поместье электричество, благо литературы по этой теме в маггловском мире было предостаточно и найти её не составляло труда. Вместе с Каспаром они пытались разобраться в этом деле. Миф о том, что магия и блага маггловской цивилизации несовместимы, развеялся быстро, правда пришлось попросить Петунию снять некоторые чары с поместья. Рассмотрев все варианты, Амос и Каспар остановили свой выбор на солнечных батареях. Купить и собрать их оказалось не сложно, благо Амос хорошо ориентировался в обоих мирах, а схемы сборки домашних электростанций прилагались к оборудованию. Но вот провести электричество по поместью, без специального образования и необходимых навыков, было весьма проблематично. Попытавшись самостоятельно разобраться в этом, Амос быстро пришел к выводу, что без специалистов тут не обойтись. Том, с которым Амос за обедом поделился своей проблемой, посоветовал ему не изобретать велосипед и просто привлечь для работы магглов, а потом подправить им память. Оставшиеся до полнолуния дни все были при деле. *** Обращение Люпина и ещё нескольких оборотней произошло почти за сутки до полной луны. К счастью, камеры для них уже были готовы. И хотя снотворное зелье им ввести не успели, человеческое сознание все ещё подавлялось чарами искусственной комы, так что зверь получил полную свободу. Остальные перекинулись за несколько часов до восхода полной луны. Но мальчик, которого принес Северус, не смог самостоятельно закончить трансформацию. В ночь полнолуния за оборотнями следили домовики, Северус, Том и Питер. Амос пропадал в маггловском мире, Гарри в подземелья не пустили, а Петуния ушла вскоре после того, как началась трансформация самого юного оборотня. У неё просто не хватило сил смотреть на то, как он страдает, но помочь ему никто из них не мог. Крики и полубезумный вой ребёнка не стихали до самого утра. Питер несколько раз порывался перекинуться в анимагическую форму и войти в камеру маленького оборотня. Однако его форма, да и форма Тома, не слишком подходили для того, чтобы успокоить или подавить полуволка. Сириус мог бы попытаться, ведь он неоднократно присутствовал при трансформации Ремуса. И если не молчаливой поддержкой, то ударом мощной лапы мог пусть и не без труда, но «успокоить» ещё не восстановившегося после превращения оборотня. Остальные волки вели себя тише. Кто-то тихо подвывал мальчику, пытаясь показать ему, что он не один. Кто-то в подавленном состоянии лежал на подстилке и не реагировал на окружающий мир. К утру трое оборотней вернулись в человеческий облик, но пришел в себя только один из них. Немолодой изможденный мужчина с длинными спутанными волосами, он сидел на полу, привалившись спиной к стене, и смотрел перед собой. Постепенно в его глазах появлялась осмысленность. Не рискнув открыть камеру, Северус попросил Каспара переместить его к оборотню. Тот не проявлял агрессии, лишь с беспокойством принюхивался к чему-то и прислушивался к крикам мальчика. Диагностика показала, что его состояние куда лучше, чем было до обращения. Северус с некоторой опаской передал ему приготовленные флаконы, тихим и ровным голосом уговаривая его выпить зелья. Оборотень подчинился без споров, его глаза всё ещё оставались звериными, но рассудок полностью вернулся к нему. — Почему он кричит? — голос оборотня был хриплым и едва различимым, Северусу пришлось придвинуться ближе. — Это его первое полнолуние, он не смог полностью трансформироваться. Мы не знаем как ему помочь. А остальные оборотни всё ещё без сознания или в форме зверя. — Отведите меня к нему. Северус неуверенно взглянул на остальных магов. — Так будет лучше, — Каспар дернул его за штанину, привлекая внимание. — Хорошо. Перемести его к мальчику, только будь осторожен. Сил подняться у оборотня не было, поэтому Каспар переместил его прямо так, мужчина подполз к ребёнку и начал что-то тихо шептать ему. Через некоторое время мальчик перестал кричать, лишь изредка из его камеры раздавались стоны. А потом случилось нечто совсем уж неординарное, взрослый оборотень снова начал перекидываться, вовлекая в этот процесс ребёнка. Через несколько минут они оба полностью трансформировались. Маленький волк наконец-то смог расслабиться и даже задремал, а взрослый поднялся на лапы и потянулся. Стоял он ещё не совсем твердо, но чувствовал себя явно лучше, чем в человеческом облике. Закончив разминку, он прошелся по камере, подошел к решетке и просунул нос между прутьями. Питер перекинулся в крысу и подошел ближе. Анимагия и ликантропия в чём-то были схожи, оборотни и анимагии могли общаться ментально. — Он хочет есть, — сообщил Питер, возвращая себе человеческий облик. — Каспар, можно сейчас где-нибудь достать сырое мясо? Лучше, конечно, ещё живое, с кровью. Домовик задумчиво сморщил носик. — Кота, ящерицу и ворона, я так понимаю, не предлагать? — Кота можно, — злорадно оживился Том, который так и не смог простить Тигру все обиды и лишения, что он перенес будучи ящеркой. — Цыц, а то сейчас полетишь мышей ловить, — охладил его пыл Северус. — Зачем мышей? — ухмыльнулся Каспар. — Маггловский вход располагается недалеко от лесной полосы, там дичь покрупнее. — А ещё варианты есть? — Наши поставщики живым мясом не торгуют, да и заказ делать нужно заранее, — Каспар снова задумался. — Но можно связаться с Амосом. Да, пожалуй, так будет лучше. Ильвис найдет его и объяснит ситуацию. — Только учтите, что у нас восемь больших голодных оборотней. — Двое уже перекинулись обратно, — вмешался Питер. — Думаю, что они предпочтут более человеческую пищу. Да и Ремус не станет есть сырое мясо, даже в зверином обличии. — Вкусы меняются, знаешь ли, — съязвил Северус. — И что мешает тем двоим перекинуться, вон как этот. — Он не наш… — Питер задумался, пытаясь подобрать слова. — Мне показалось, что для него это нормально, обращаться вот так вне зависимости от фазы луны. По крайней мере, он не удивлен. Наоборот, чувствует себя более чем уверенно. — Истинный оборотень? — предположил Том. — Сказки это, — недоверчиво возразил Северус. — Да? И как ты тогда это объяснишь? — Ты же не думаешь, что оборотни перекидываются четко по расписанию? Или только когда взошла луна? Открою тебе страшную тайну, — Северус издевательски понизил голос, — полнолуние — понятие абстрактное, для оборотня оно может длиться от нескольких часов до нескольких суток. Поэтому они перекинулись раньше, чем мы ожидали. — И часто оборотни перекидываются два раза подряд? — не отступал Том. — Хватит-хватит, — вмешался Питер, — если так интересно, иди и спроси у нашего гостя. Он снова принял свою анимагическую форму и вернулся обратно к камере. Волк лежал около решетки, положив голову на лапы, и с интересом наблюдал за магами. Питера он встретил радостным рыком. — Интересно, как они общаются, — вслух задумался Северус. Он хоть и был менталистом, но анимагом не являлся, потому слабо представлял как общаются между собой оборотни или анимаги. Том злорадно ухмыльнулся, показал ему язык, перекинулся в ворона и издевательски захлопал крыльями. — Лети отсюда, — отмахнулся от него Северус. — Ильвис нашел Амоса, они отправились на какую-то маггловскую ферму. Скоро вернутся, — проинформировал Каспар. — Кажется, ещё один наш гость приходит в себя, — Северус подошел к одной из камер, — перенеси меня к нему. Диагностика показала, что оборотень практически восстановился. Либо он пробыл в резервации значительно меньше первого, либо просто организм крепче. — Где я? — спросил он, недоверчиво поглядывая на Северуса, и не спеша пить предложенные им зелья. — В безопасности. — Да ну, а решетки способствуют моей безопасности? — А решетки способствуют нашей безопасности, — Северус смерил его своим фирменным взглядом, поставил флаконы на пол и попросил Каспара переместить его в следующую камеру. — Оу, — до мужчины внезапно дошло, что он вроде как оборотень, и что накануне было полнолуние, — извините… Северус хмыкнул и начал осмотр третьего обратившегося. К его удивлению этот оборотень, совсем ещё молодой, вряд ли разменявший третий десяток, оказался магглом. — Каспар, кто занимался нашими гостями? — поинтересовался Северус. — Питер осмотрел их на наличие необратимых повреждений и наложил необходимые чары. После чего ими занимались Эмми и Долли. — Этот мальчик — маггл. — Да, Эмми сказала мне. — А почему я только что узнал об этом? — А разве это важно? — Некоторые зелья действуют на магглов слабее, чем на магов. Зная, что он маггл, я мог бы подобрать более действенный метод лечения, — Северус, все ещё не привыкший к подобной вольности домовиков, хотел было высказаться в своей обычной манере, но всё же не стал обижать Каспара. — Этого не требовалось, из-за своей природы он пострадал значительно меньше, чем остальные. Полнолуние и продолжительный отдых полностью излечит его. Северус ещё раз осмотрел подростка и был вынужден признать, что Каспар прав. — Среди оборотней есть ещё магглы? — Первый очнувшийся — сквиб. — Я не заметил. Ты уверен? — Более чем. Просто его звериная сущность преобладает даже когда он в человеческом обличии, как и у второго оборотня. Через несколько лет то же самое будет и с этим мальчиком, сейчас он ещё слишком юн и неопытен. — И диагностические заклинания не смогут выявить в нем маггла? — Скорее всего. Нам недоступна магия волшебников, так что не могу сказать с полной уверенностью. Но я более чем уверен, что он уже сейчас может самостоятельно использовать систему перемещения мэнора. Его аура очень развита. Можно сказать, что ликантропия сделала из него сквиба. И хотя сила оборотней значительно отличается от силы волшебников, это наиболее подходящее сравнение. — Ничего не понимаю... ладно, разберемся позже. Пойдем, посмотрим как там остальные. Каспар перенес их из камеры. — Эй, уважаемые… — второму оборотню явно захотелось поговорить. — Вы всё-таки решили воспользоваться моей помощью, — Северус кивнул на пустые флаконы. — Слабость. Ненавижу чувствовать себя беспомощным, — казалось, оборотень несколько смутился. — Ну, а если там яд… то, по крайней мере, умру не мучаясь. — Это вы зря... знали бы вы, какие яды я варю, — задумчиво протянул Северус, левитируя скамейку ближе к камере собеседника и устраиваясь на ней. Лицо оборотня удивительным образом отражало все его чувства, румянец сменился на нездоровую бледность с легким зеленоватым оттенком. — Но на этот раз можете не волноваться,— Северус поспешил успокоить его. — Это было всего лишь восстанавливающее и укрепляющее, могли бы и узнать. — Зелья никогда не были моей сильной стороной, — к оборотню вернулась невозмутимость. — А что же является вашей сильной стороной, — не сказать, что Северусу это было так уж интересно, но надо было чем-то занять себя до обращения и пробуждения остальных. — Вода, — бесхитростно ответил оборотень, делая замысловатый пас рукой. — Вода моя стихия. Некоторое время ничего не происходило, но вскоре воздух перед ним будто бы сгустился и завибрировал, через пару мгновений на его ладонь упали несколько капель воды. Оборотень жадно слизнул их и расстроено вздохнул. — В воздухе воды не так много, а тут кругом камни. Северус мысленно попросил домовиков принести воды их гостям. В камерах начали появляться достаточно вместительные кувшины. — О, а вот за это спасибо. Пить зверски хочется, — оживился оборотень, поднимая с пола кувшин. Однако, вспомнив слова Северуса о ядах, он начал подозрительно принюхиваться к воде. — Не отравлено. — Хм... ну ладно, — не прошло и минуты, как кувшин опустел. Северус категорически не желал понимать этого мага. Будучи стихийником, тот запросто мог бы попытаться его убить. Человеческий организм, по большей части, состоит именно из воды. Для стихийного мага не представляет ни малейшего труда воззвать к ней, тем самым лишая человека жизни. — Я пацифист, — наконец разорвал тишину объект мыслей Северуса, расслаблено развалившийся на матрасе в своей камере и добродушно поглядывающий на своего собеседника. — Что? — Вы ведь думаете о том, почему я вас не убил? — Предположим... — Так вот — я пацифист. Не то чтобы мне не приходилось убивать, но для этого я никогда не использую те способы, о которых вы, скорее всего, подумали. Это... грязно. — Пацифист — убийца? Это что-то новенькое. — Жизнь — сложная штука, — философски заметил оборотень. — Неужели это ваше благородство стоит того, чтобы сдохнуть из-за него в резервации. — Если вы забрали нас оттуда, то должны знать, что держали нас в разных помещениях. И наши тюремщики были прекрасно осведомлены о моих способностях к стихийной магии. — И поэтому вы решили сейчас изображать из себя примерного пленника? — Не совсем. Я же оборотень, вы помните? Я чувствую, что вы не намерены причинить нам вреда. — Но почему вы не сбежали из резервации? — Моих друзей держали отдельно. Меня сразу поставили перед фактом, что от поведения каждого из нас зависят жизни остальных. Если б я предпринял неудачную попытку бежать, остальных бы убили. — А с чего вы взяли, что они живы? — Я чувствую это. Мы связаны. — Сколько вас? — Четверо. Там были ещё оборотни, но они не из нашей стаи. — Люпин один из вас? — Кто? — Ремус Люпин, его тоже держали отдельно. — Да, Рем из нашей стаи. — И вы не знаете его фамилии? — Оборотням не нужны фамилии, нам хватает и имён. — Кстати, меня зовут Северус. Было бы неплохо узнать и ваше имя. — Свен. Раз уж мы всё-таки познакомились, можно перейти на «ты». — Согласен. Свен — это имя или... — Северус замялся, — прозвище? — И то и другое, — невозмутимо ответил оборотень. — А вы планируете нас отсюда выпустить? — Как только удостоверимся, что вы не намерены снова перекинуться. — Тогда можете быть спокойны, — казалось, Свен раздумывал стоит ли продолжать, но всё-таки решился. — Из нас так умеет только Рик. Никки вообще пробудет без сознания ещё пару часов, а Рему нужно провести значительно больше времени в зверином обличии, чтобы восстановиться полностью. Думаю, он обратится только к вечеру. — Значит, ты не можешь перекидываться по собственному желанию? — Я работаю над этим... точнее работал. До того, как нас схватили. Но пока безуспешно. — А Люпин? — Ремус, — упрямо поправил Свен. — Он примкнул к нашей стае не так давно, Рик только начал его учить. — А мальчик? Никки, правильно? — Да. Он не волшебник, поэтому после обратной трансформации он ещё несколько часов проводит без сознания, накапливает силы. — Я никогда не слышал о том, чтобы магглы заражались ликантропией. — Ликантропия не болезнь, — Свен скривился. — Готов поспорить, Люпин не разделяет твою уверенность. — Не разделял, раньше. Но Рику удалось вправить ему мозги, хоть и не до конца. — Что же тогда ликантропия в вашем понимании? — Дар. Как волшебная сила, стихийная магия или умение читать мысли. — Ты разделяешь понятия "волшебная сила" и "стихийная магия", почему? — Ну, например, лесные народы владеют магией земли, но при этом не имеют волшебной силы в вашем понимании. Вампиры владеют ментальной магией, кто-то в легкой форме, кто-то в более развитой... но лишь единицы из них волшебники. Те, кому повезло родиться и умереть, владея волшебной силой. Впрочем, везение это или нет — ещё как посмотреть. Северус чувствовал, что его мозг начинает закипать от обилия не совсем понятной ему информации. К счастью, именно в этом момент в подземелье переместились Амос и Ильвис. — Что там с мясом? — поинтересовался Северус. — Купил в одной деревеньке десяток коз. Живых, — зачем-то уточнил Амос, с интересом рассматривая огромного волка, на котором без малейших признаков страха или неуверенности развалилась крыса. Рядом сидел ворон и чистил клювом перья, периодически отвлекаясь от этого занятия и поглядывая на магов. — Это Люпин? — Нет, Люпин ещё не пришел в себя. Но, кажется, они нашли себе нового друга, — Северус повернулся к Свену. — Ты есть хочешь? — Не отказался бы от чего-нибудь чуть более прожаренного, чем живая коза, — с ухмылкой ответил тот. — Впрочем, могу обойтись и сырым мясом. — На сколько персон накрывать козу? — поинтересовался материализовавшийся в подземельях Каспар, отпуская Ильвиса заниматься ранним завтраком для оборотней. — Эй, звериное царство, вы там у остальных поинтересуйтесь, они есть будут или нет. Питер сполз с волка, перекинулся и проинформировал: — Только Рик. Остальные, возможно, решат перекусить поближе к вечеру. — А что с Люпиным? — Без сознания. В состоянии покоя регенерация происходит быстрее. Ему серьезно досталось. — Как ты пропустил тот факт, что один из оборотней маггл? — Я не сканировал их ауры, только диагностировал физические повреждения. Хотя... — Питер на мгновение задумался, — ты уверен? — Уверен, ладно с этим разберемся позднее. Это какие-то неправильные оборотни, — Северус устало потер переносицу, — у меня от них голова кругом. — Ты бы поспал, — Амос сочувственно посмотрел на него, — мы тут сами справимся, а ты уже двое суток на ногах. — Ладно, — Северус особо не спорил, поскольку и сам понимал, что поспать ему нужно. Да и ничего особенно интересного пока все оборотни не обратятся, произойти не должно, — разбудите меня, когда Люпин очнется. — Я пришлю кого-нибудь из домовиков, — пообещал Амос. — Да, и еще... — Северус неуверенно посмотрел на Свена, — думаю, этого уже можно выпустить. Он не буйный и перекидываться вроде больше не собирается. Свен с готовностью поднялся на ноги и не удержался от пародийного подобия поклона. — Ещё один шут, — обреченно пробормотал Северус. *** Когда разбуженный домовиками Северус спустился к позднему ужину, за столом собрались почти все обитатели замка. Не было только Гарри, домовиков и четырех оборотней. Некоторые из присутствующих ликантропов выглядели изрядно помятыми, но все казались довольными сложившимися обстоятельствами. Не скрывая своего интереса, Северус начал изучать Люпина. То, что этот мужчина действительно Ремус Люпин, он понял не сразу. Но более всего его удивили не перемены, произошедшие с внешностью бывшего однокурсника. А то, как тот встретил его взгляд. Уверенно, слегка насмешливо, будто рисуясь перед старым знакомым. Такого Люпина Северус не ожидал увидеть. — Ну привет, Сев, — нарушил молчание Ремус. Северус изумленно приподнял бровь. — Да ладно тебе, мы ведь всегда неплохо ладили, даже несмотря на ваши тёрки с Джеймсом и Сириусом. Не так как вы с Питером конечно, но и не враждовали, — Ремус ухмылялся. — Хм, что-то я не припомню за тобой особой склонности к фамильярности. — Все течёт, все меняется, — философски отмахнулся Ремус, присматриваясь к блюду с жареным мясом. — Но что б настолько… знаешь, такие разительные перемены меня всегда пугали. — Брось, мы теперь в одной лодке, не так ли? — Не удивлюсь, если в скором времени она пойдёт ко дну. — Хватит ворчать, съешь уже что-нибудь. А то выглядишь как бледная жердь с ввалившимися глазами, совсем из своих лабораторий не вылезаешь, — вмешался в разговор Том. — Где ты у жерди глаза видел, балбес? — Петуния легким прикосновением силы отвесила ему магический подзатыльник. — Ай! За что, матушка? — За дело, а если будешь продолжать в том же духе, ещё раз получишь. Сев, а ты кушай, мясо сегодня удалось на славу. — Это те самые бедные козлята? — А ты что внезапно в вегетарианцы записался? — Ремус совсем уж неприлично заржал. — Тфу на вас, — огрызнулся Северус. — Может, мы наконец нормально познакомимся? — Нас с Риком ты знаешь, Рик у нас старший, — заговорил Свен. Он уже поел и откинувшись на спинку стула с интересом наблюдал за пикировкой старых знакомых. Рик кивнул в знак приветствия. Приведя в порядок шевелюру и избавившись от растительности на лице, он словно потерял десяток лет. Да и беспомощным тоже не казался, в нём чувствовалась сила. — Никки дрыхнет, ваши эльфы его чем-то шибанули, — продолжил Свен. — Робин, тот мальчик, что обратился впервые, тоже спит. — Он приходил в себя? — заинтересовался Северус. — Не совсем, — ответил Рик, — мы немного пообщались, когда он перекинулся. Волчонок практически ничего о себе не помнит, только имя. После обратного превращения он начал приходить в себя, но я попросил ваших домовиков погрузить его в сон. Как только он достигнет согласия со своим зверем, возможно, начнет вспоминать свою прошлую жизнь. — Джон и Джина, ты мог их видеть, когда приходил покупать подопытную свинку, брат и сестра, — влез Том, когда понял, что оборотень не собирается продолжать, задумавшись о чём-то своём. — Мы немного познакомились с ними, но они ещё слишком слабы и предпочли остаться в своих покоях. — А я Кристиан, можно просто Крис, — представился последний из «подопытных свинок». На вид ему было лет тридцать-тридцать пять, но в вопросах возраста оборотней было слишком легко ошибиться. — Меня зовут Северус, я зельевар. Если понадобятся какие-то особые зелья, обращайтесь сразу ко мне. — Вроде волчьего? — съязвил Свен. — Ну если вы мазохисты, то без проблем, приготовлю. — Не обращайте на него внимания, — Рик усмехнулся, отвешивая подзатыльник Свену, — он вообще-то неплохой парень, но местами его заносит. — Я заметил, — Северус хмыкнул, — и в этом он не одинок… а очень скоро, сдается мне, у нас будет прибавление таких вот «заносимых». — Боюсь представить, что тут начнется, — едва сдерживая смех, покачал головой Рик. — Впрочем, мы ещё не обсудили наши дальнейшие действия. Будет ли нам позволено остаться тут до тех пор, пока мы не найдем себе новое пристанище? — Вы можете оставаться здесь столько, сколько потребуется, — поторопилась успокоить гостей Петуния. — Разумеется, если мы будем уверены, что это не станет угрозой для нашей семьи. — Этого я обещать не могу. Скорее всего, на нас откроется охота, — Рик помрачнел. — Ты не понял. Петти имеет в виду не какую-то там угрозу извне… — снова влез Том. — Вы имеете в виду нас самих, — до Рика доходило быстро. — Не поймите меня неправильно, — Петуния смутилась, — но мы вас совсем не знаем. Тут вас вряд ли кто-то найдет, даже если будут очень стараться, но я должна быть уверена, что в этом доме моей семье ничего не угрожает. — Моего слова будет достаточно? — спокойно спросил Ремус. — Питер? — Петуния дождалась утвердительного кивка. — Да, этого достаточно. — Если мы всё решили, — жизнерадостно подвёл итог Том, — теперь можно заняться вызволением и моих друзей из мест… не столь отдаленных. — Ну это как сказать, — Северус поморщился. — До Азкабана путь неблизкий. За столом воцарилось молчание, прерываемое только тихим стуком столовых приборов о тарелку Тома. — Ты можешь прекратить жрать хотя бы сейчас? — язвительно поинтересовался Северус. — Посмотрел бы я на тебя, если бы ты столько лет питался одними насекомыми, — пробурчал Том, но вилку отложил. — А чего все притихли? — Ты собираешься напасть на Азкабан? — первым пришел в себя Ремус. — Сев, я, конечно, слышал, что у вашего «Волдеморда» крыша совсем протекла, но чтобы настолько… — Теперь он такой же ваш, как и наш. Так что наслаждайтесь, — Северус злорадно ухмылялся. — Я не то чтобы совсем уж против подобной перспективы, — Ремус задумался, — но что-то мне подсказывает, что менять шило на мыло не лучшая идея. Тем более мы вольные оборотни и не подчиняемся никому. — Что ты имеешь в виду? — Он имеет в виду, что ваш любезнейший дедушка Старый-Дырявый-Носок, подгадил и ему, — рассмеялся Том. — Видимо вам всё-таки стоило разбудить меня пораньше, кажется я один тут не в теме. — Это благодаря Дамблдору меня и остатки стаи засунули в эту резервацию, — погрустнел Ремус. — Охоту на меня открыли давно, но долгое время я успешно скрывался. Пока однажды, по собственной глупости, не попался егерям… тогда мне повезло столкнуться с Риком и стаей. Они отбили меня и приняли к себе. Нас было много… — Ты не виноват, — резко оборвал его Рик. — Запомни это и не возвращайся к тому, с чего начал свой путь. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы убедить тебя в том, что не ты виновен во всех бедах этого мира. Не заставляй меня снова вправлять тебе мозги. — Спасибо, Рик, — Ремус слабо улыбнулся. — Но всё-таки в том, что нас осталось так мало, есть и моя вина. — И твоя, и моя, и даже Свена... — Эй, чего сразу я? — возмутился Свен. — Но ничего уже не исправишь, — продолжил Рик. — Так к чему теперь искать виновных? Нужно жить дальше. — Какие-то вы унылые, — пробурчал Том. — Зато ты слишком уж веселый, — недобро посмотрела на него Петуния. — Если все наелись, то может быть, переберемся в гостиную и обсудим сложившуюся ситуацию за чашечкой чая? — Или чем покрепче, — мечтательно протянул Северус. — Да ты, братец, алкоголик. Аааай! — карающий подзатыльник Петунии вновь нашел свою цель, и Том резво выскочил из-за стола.