Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Оборотни быстро прижились в поместье. Робин подружился с Гарри и Тилли, и теперь эта троица была неразлучной. Даже на занятия к Рику они ходили вместе, тот не возражал. Рассудительный и не по годам взрослый Гарри положительно влиял на маленького оборотня, а опекавший мальчиков Тилли идеально вписывался в их компанию. По уровню магической силы Робин оказался весьма посредственным магом, но он тянулся к знаниям почти с той же силой, что и Гарри. Взрослые быстро поняли, что из него может получиться очень способный волшебник, если не мешать его развитию. За это самое развитие взялись Гарри и Тилли, Гарри учил Робина всему, что умел сам, а Тилли пытался своей магией увеличить его магический резерв. Пока Робин не достиг совершеннолетия, это было ещё возможно. Память к нему уже начала возвращаться, но пока он помнил только то, что им с родителями почему-то приходилось скрываться, а потом его родителей убили оборотни. Нападение произошло недалеко от резервации, где Робина и подобрал кто-то из тамошних работников. Джон и Джина оказались веселыми и легкомысленными молодыми людьми, даже проведя около года в резервациях, они не сломались. Быстро оправившись, они сдружились с Томом и теперь постоянно пропадали с ним в библиотеке. Питеру приходилось приглядывать за ними и периодически направлять их энергию в мирное русло. Рик предложил остальным оборотням присоединиться к стае, Кристиан и Робин с радостью согласились. А вот двойняшки отказались, они пока не были готовы к этому. Ремус на удивление легко принял тот факт, что Питер считал своим отцом бывшего Тёмного Лорда. И старые друзья много времени проводил вместе, вновь узнавая друг друга уже без тайн и недомолвок, с нетерпением ожидая того момента, когда к ним наконец присоединится Сириус. После того как Ремус поладил со своим зверем, он вообще перестал делить этот мир на черное и белое. Северус по-прежнему разрывался между поместьем и Хогвартсом. Он даже попытался намекнуть Дамблдору на своё желание уволиться, однако это явно не входило в планы директора. И тот в ответ намекнул Северусу, что на его руке все ещё присутствует метка, а с ней и до Азкабана недалеко. Тогда Северус явился в мэнор сильно не в духе и разгромил тренировочный зал, в котором в это время тренировался Свен. Оборотень, недолго думая, предложил ему как-нибудь на досуге покусать Дамблдора. Северус не без удовольствия пофантазировал, как поит директора волчьим зельем, но был вынужден отказаться от столь любезного предложения. *** Увеличение количества жителей поместья положительно повлияло на магическое ядро оного, в скором времени Петуния и Том были готовы провести ритуал связи с призванными в этот мир Салазаром домовиками. К сожалению, способа связаться только с домовиками Азкабана они так и не нашли, а тот ритуал что они решили использовать, был очень энергозатратным. На зов откликнулись около двух десятков старейшин общин, большинство из них были довольны своей жизнью. Но нашлись и те, кто с радостью ухватился за предложение Петунии перевести всех недовольных на другие объекты. «Хоть к черту на рога», — взмолился главный эльф Хогвартса. К сожалению, вникать в подробности времени не было, поскольку ритуал очень быстро опустошал магический резерв мэнора. Поэтому Петуния только опросила откликнувшихся, и получила от всех старейшин разрешение для домовиков поместья на свободное перемещение в их владения. Сначала Том искал способ перевести всех желающих работать в Слизерин-мэнор, но быстро понял, что это практически невозможно. А вот перекинуть домовиков с одного «общественного» объекта на другой оказалось не так уж и сложно, при условии, что они сами захотят сменить место жительства. К «недовольным» относились и домовики Азкабана, туда на разведку отправили Каспара. — Мерзость, — сходу заявил он, возвращаясь в кабинет Петунии, где они с Томом готовились к новому ритуалу. — Все так плохо? — Отвратительно. Темень, сырость, холод и дементоры. Честно говоря, пробирает до костей, даже несмотря на то, что на наш народ их магия действует гораздо слабее, чем на людей. Многие не выдержали и вернулись в наш мир, осталось всего одиннадцать эльфов. А ведь их было около пяти десятков. — Они готовы к перемещению? — Безусловно. — Куда их лучше определить? — Как сказал старейшина Хогвартса, хоть к чёрту на рога. Думаю, после таких условий они будут рады даже этому самому Хогвартсу. Впрочем, лучше будет устроить их куда-нибудь, где потеплее. — Потеплее, потеплее… — Том начал быстро перебирать какие-то бумаги, — а вот, нашел. Курортно-санаторная зона в Египте, раньше она принадлежала магам Англии, но около сотни лет назад местные маги поперли всех чужаков оттуда, однако к домовикам они относятся очень почтительно. Сейчас там организовано что-то вроде больницы для местных. — Я проверю, — Каспар изучил протянутый ему лист пергамента и ненадолго исчез. — Надо бы проверить все места, где сейчас обитают домовики Салазара, — вслух задумалась Петуния. — Возможно, помощь нужна не только тем, кто уже на неё согласился. А некоторым, быть может, не помешали бы дополнительные руки. Не всех же посылать в Египет. — А почему нет? — хмыкнул Том. — Тепло, местные чуть ли не преклоняются перед ними… Его прервало появление Ильвиса, который был даже мрачнее Каспара. — Ужас, — ёмко охарактеризовал он свои впечатления от посещения Хогвартса. — Тихий ужас. — Рассказывай, — Петуния вздохнула. — Они даже не могут уйти в свой мир. В Хогвартсе больше сотни домовиков, несколько лет назад директор школы нашел способ закрыть им доступ в наш мир. Домовики болеют, их магия истощается. Более того что-то вытягивает из них магию, а они даже не могут её восполнить. Несколько эльфов уже погибло. — Но как такое возможно? — ужаснулась Петуния. — Не знаю, — Ильвис развел руками. — Но магия, скорее всего, уходит через связь домовиков с замком, так как я, не являясь эльфом Хогвартса, ничего такого не почувствовал. — Значит, если разорвать эту связь, они снова смогут возвращаться в свой мир? — Думаю, да. — Тогда с них и начнем, — решил Том. Петуния его поддержала. — Ты не мог бы посмотреть, как живется остальным домовикам, которые отказались покидать текущее место жительства? — попросила она Ильвиса. — Возможно, кому-то из них тоже нужна помощь или не хватает рабочих рук. Ильвис молча кивнул и исчез. — Хреново ему, — печально заметил Том. — Даже если он и не попал под пресс, видеть как страдает твой народ… *** К вечеру эльфы закончили обход, в общей сложности к переводу готовились пять общин. Жестко нуждались в смене места жительства только домовики Азкабана и Хогвартса. Ещё три общины хотели перевода потому, что банально остались без работы. Больница одних была разрушена в войну с Гриндевальдом, все домовики выжили, даже со временем восстановили здание, но по странному стечению обстоятельств больница так и не была открыта вновь. У других двух общин была схожая ситуация. Сначала они вроде как были и не против подобного расклада, но вскоре бездельничать надоело, поэтому предложение Петунии все встретили с воодушевлением. Остальные же действительно были довольны своими местами работы и менять их не собирались. Домовиков было решено распределить по трём-четырем объектам. Азкабанских отправить в Египет, пусть погреются на солнышке. Хогвартские должны были сами решить, куда они хотят перевестись. Остальных планировали перебросить в наиболее загруженные лечебницы, в их число входила и больница Святого Мунго в Лондоне. Она давно разрослась и стала чуть ли не единственным официальным лечебным заведением магической Англии, поэтому рук там действительно не хватало. Обслуживающий персонал больницы к домовикам относился очень тепло и уважительно, эльфам нравилось там работать. Все пять ритуалов провели в одну ночь, сильнее всех вымотался Каспар, ведь именно ему пришлось тяжелее всего. Он открывал и удерживал переход для эльфов с одного объекта на другой, пока Петуния с помощью Тома меняла плетение магической связи, удерживающей домовиков в этом мире. Работать они закончили только к утру. И Каспар сразу же отправился в свой мир восстанавливать силы, как и большинство домовиков Хогвартса, которые теперь обосновались в одной из лечебниц Франции. Уход из Хогвартса действительно снял с них все ограничения, что сковывали их последние несколько лет. Прекратились ли утечки магической силы, ещё предстояло выяснить, но теперь эльфы хотя бы могли свободно восстанавливать её. Сразу после ритуала, приняв несколько укрепляющих зелий, Том вместе с Ремусом и Северусом, в сопровождении Ильвиса, Эмми и Долли отправился в Азкабан. Теперь, когда там больше не осталось домовиков, упала и защита, которая не позволяла чужим домовым эльфам проникать туда. И им стоило поторопиться, пока охрана тюрьмы не поймет это и не предпримет меры. Было решено забрать всех, на кого укажет Том или Ремус, последний мог чувствовать оборотней, которых в Азкабане тоже хватало, а попадали они туда в большинстве своем только за то, что были оборотнями и оказались не в том месте и не в то время. Для гостей уже подготовили десяток камер в подземельях. Разобраться, кого следовало выпустить, а кого оставить навсегда квартировать на нижних уровнях подземелий, можно было и потом. Охраны в Азкабане оказалось возмутительно мало, домовики усыпили всех до того, как кто-нибудь успел поднять тревогу. Заключенных, которые ещё пребывали в своем уме и действительно не совершили ничего ужасного, оказалось не так много. Семь магов из ближнего круга Волдеморта, Блэк и четыре оборотня. Остальные либо были широко известны в узких кругах, либо уже не являлись людьми. Длительное соседство с дементорами сделало из большинства постояльцев Азкабана овощи. К счастью, как уверяла Эмми, Блэк неплохо держался, хоть и просидел в Азкабане больше, чем все остальные «беглецы». О том, что из Азкабана был совершен первый за всю историю его существования побег, магический мир узнал уже на следующий день, когда об этом раструбили все газеты. Если верить всё тем же газетенкам, то на свободе оказались двенадцать опаснейших преступников и верных последователей Тёмного Лорда. И никого особенно не волновало, что у пятерых из них даже не было метки. *** Единственным преимуществом Азкабана перед резервациями оборотней было отсутствие необходимости принимать волчье зелье. А сама атмосфера магической тюрьмы изрядно способствовала налаживанию связи со своим зверем. Поэтому и благодаря своей природе оборотни были в лучшем состоянии, нежели большинство пленников. Если, конечно, не считать Блэка. Тот вообще оказался крепким орешком, как выяснилось — он сохранил способность к анимагии, что было несколько странно для места с подобным магическим фоном. И эта возможность время от времени перекидываться в животное помогла ему сохранить разум. Впрочем, Северус Снейп был готов поспорить на шляпу Дамблдора, что разума у Блэка никогда и не было. Да и рассудок его несколько пошатнулся, хотя он и до Азкабана не был таким уж устойчивым. Как и у остальных Блэков. Сириуса они нашли пребывающим в анимагической форме. Первое что он сделал, когда его мохнатую тушу внезапно схватили маленькие ручки домовиков, и не менее внезапно он очутился в Слизерин-мэноре, заставило магов и оборотней, встречающих «гостей» в подземельях, заржать в голос. Огромный чёрный пёс неуверенно поднялся на лапы и осмотрелся. Обнаружив, что теперь он делит камеру со своей кузиной Беллатрикс Лестрейндж, а в девичестве Блэк, он надул лужу прямо на край её тюремной робы. Это оказало поистине живительный эффект, Беллатрикс открыла глаза и пронзительно завизжала. — Сири, скотина блохастая, сколько раз я тебя газетой била… — однако сил у неё хватило только на то, чтобы отодвинуться от лужи. Попытка вскочить и страшно отомстить кузену бесславно провалилась. — Белка, ты чего орешь, дай поспать, — послышалось из соседней камеры. — Реб? — Беллатрикс неуверенно приподнялась на локте. На некоторое время в подземельях повисло напряженное молчание. — Кажется, да, — неуверенно ответил все тот же голос. — Белка, это правда ты? Какого чёрта мы тут делаем… и где оно — это тут? — Руди с тобой? — Ага, тут… — после непродолжительной паузы, подтвердил голос. — Паршиво выглядит твой муженек. — Не думаю, что ты выглядишь лучше, — хрипло хохотнул вернувшийся в человеческий облик Сириус. — Блохастый тоже тут? Белка, заткни его чем-нибудь. — Пусть сначала лужу высушит, — совсем уж неприлично заржал Сириус. — Блэк, ты совсем идиот, да? — обреченно поинтересовался голос. — А что такого? Я, между прочим, из-за вас тут торчу… хм, а действительно где это тут, кстати? Сириус медленно поднялся на ноги, дальнейший путь до решетки дался ему нелегко. — Эй, весельчаки, я вас слышал. Какого дементора нас сюда притащили? И снова заперли… мы вам что, преступники какие? — Хммм… ну вообще-то вы вроде как из Азкабана сбежали, — Амос вышел из тени, так чтобы из камер его стало видно. — Готов поспорить, что завтра это будет во всех газетах магической Британии. — Вот дерьмо, — Сириус устало опустился на пол. — И что вы планируете с нами делать? — безразличным голосом поинтересовалась Беллатрикс. — Сначала подлечим, — задумался вслух Амос, — потом будет суд. — Да? И кто же будет судьей? — язвительно спросил Рабастан, деверь Беллатрикс Лестрейндж, отдыхающий в соседней с ней камере. — Я, — Амос улыбнулся и, будто извиняясь, развел руками. — А нас тоже… судить будут? — раздался хриплый голос из дальней камеры. — Вас будет судить стая, — ответил Амос, Рик уже поставил его в известность, что ту камеру занимают оборотни. — В таком случае нам нечего бояться, — казалось, оборотень полностью успокоился. — Эй, а я, между прочим, не из этих… — возмутился Сириус. — Я невинно осужденный, жертва человеческого эгоизма… — Заткнись, блохастый, — прервали его из соседней камеры. — Эй, тюремщики. Кажется, вы нас подлечить собирались. Гляньте моего братца, что-то он совсем плох. — Что с ним? — Беллатрикс заволновалась, напускное равнодушие слетело с её лица. — Да чёрт его знает, Азкабан не курорт, — неуверенно ответил Рабастан. — Я смотрю, не очень-то у вас теплые отношения, — хмыкнул Амос, приближаясь к камере братьев Лестрейндж. — Да говнюк он, если б не он… мы бы не загремели в Азкабан… — Заткнись Реб, — Беллатрикс повысила голос, — сам-то хорош. На мысленный зов Амоса пришла Эмми. — Что они так долго? — спросил он у маленькой эльфийки. — Уже почти закончили, готовятся к перемещению. — А где остальные? Или это всё? — Будут ещё четверо, но они слишком слабы даже для перемещения нашей магией. Ильвис и Северус пытаются хоть немного подлечить их. — Ты не могла бы осмотреть… — Рудольфуса, — подсказала Беллатрикс. — Рудольфуса, — повторил Амос, — и остальных. И немного приберись в камерах, а то тут кое-кто кое-чем страдает… — Эй, я же не специально, — вскинулся Сириус, — ну, то есть, специально… Эмми захихикала и щелчком пальцев убрала последствия «страданий» Сириуса с пола камеры и одежды Беллатрикс, после чего немного поколдовала над магами. На осмотр Рудольфуса у неё ушло гораздо больше времени. — Всё нормально, — сообщила она наконец. — Он ещё очень слаб и некоторое время пробудет в магической коме, но наша магия и зелья Северуса быстро поставят его на ноги. — Почему он в коме? — спросила Беллатрикс, в её голосе отчетливо слышалось беспокойство за мужа. — Я наложила чары, так он быстрее поправится. А вас мы подлечили ещё в Азкабане, попьёте зелья и будете как новенькие. — Зелья Снейпа? Это же он у вас тут зельеварит? — скептически протянул Сириус. — Что-то я сильно сомневаюсь в скором выздоровлении. Скорее уж мы отправимся на тот свет. Эмми снова рассмеялась и покинула подземелья. — Странный эльф, — Беллатрикс нервно усмехнулась. — И, судя по всему, отлично знает Сева. В противном случае, это бы не показалось ей смешным. — Ну да, они неплохо ладят, — подтвердил Амос. — Как вы себя чувствуете? — Уже лучше. Я и не знала, что эльфы умеют лечить. — Просто ты надменная и злая, — поддел кузину Сириус. — В детстве, когда мы с Регом падали и разбивали коленки, кто нас утешал и лечил? Уж не матушка — это точно. А ты никогда эльфов и близко к себе не подпускала. Беллатрикс не нашла что возразить. — Если будет судья, то и прокурор с адвокатом им полагается? — раздалось из камеры оборотней. Видимо они были абсолютно спокойны и сложившаяся ситуация их даже забавляла. — Будут, обязательно будут, — подтвердил Амос. — А кто? — заинтересовался Сириус. — Это мы пока ещё не решили, хотя в защитники набиваются сразу двое. И оба вам хорошо известны. — Уж не дедушка ли Дамблдор? — предположил Сириус. — Если да, то лучше сразу на свидание к дементору. — Нет, не он. Хотя, сдается мне, из него бы получился неплохой прокурор. Оборотни Рика, расположившиеся в тени, заржали. — А это кто? Группа поддержки? — поинтересовалась Беллатрикс. — Зрители, — ответил за всех Свен. — Веселитесь? — Есть немного. Назревающую пикировку оборотня и волшебницы прервало появление домовиков, переместивших остальных освобожденных узников в их новые камеры. Следом за ними вернулась и «спасательная команда». — Кого там ещё притащили? — сразу заинтересовалась Беллатрикс. — Долохова, Руквуда и обоих Кэрроу, — ответил Питер, выходя на свет. — Привет, Сири, а чего они тебя ещё не выпустили? Непорядок… Ильвис переместил потерявшего дар речи Сириуса из камеры, и старые друзья наконец обнялись. — Эй, так не честно, — заканючила Беллатрикс, — я тоже хочу обнимашки! — И тебе привет, Белочка, — подмигнул ей Питер. — Рем, ты скоро? — Идите, я минут через пять присоединюсь, — раздался голос Ремуса из камеры оборотней. — Рем, и ты здесь? — Сириус быстро, насколько позволяло его состояние, подбежал к камере оборотней, едва не свалившись по дороге. — Привет, друг, — Ремус ухватился за протянутую сквозь прутья решетки руку, Сириус отчаянно хотел убедиться, что это все не сон и что Ремус действительно реален. — Идите, я тут закончу и приду. Кто-нибудь из домовиков покажет вам твои комнаты, только не начинай убивать Питера пока я не подойду. А лучше отложите разговоры и познакомься с крестником. — И Гарри тоже здесь? — Все тут, вся наша семья, — ответил Ремус, возвращаясь к оборотням. Эмми переместила Сириуса и Питера прочь из подземелий. — Уф, я думал, они никогда не свалят, — Том скинул с себя чары невидимости. — Мой Лорд! — теперь уже подскочила Беллатрикс. — Белка, ты там совсем спятила? — поинтересовался Рабастан, высовывая нос из своей камеры и разглядывая бывшего Тёмного Лорда. — Заткнись идиот! Мой Лорд, вы пришли за нами! — глаза Беллатрикс светились фанатичным огнем. — Кхм… — Том даже несколько растерялся. Новую внешность они с Северусом выбирали очень тщательно, сейчас в нём не было ничего от того Томаса Риддла, которым его могла запомнить Беллатрикс и другие последователи. И даже отрощенные волосы были светло-русого оттенка, а не чёрные как в его прошлой жизни. — Беллочка, я всегда знал, что ты немного сдвинулась на мне, но чтоб настолько… — Лорд? — Рабастан резко побледнел. Хотя, казалось бы, дальше ему бледнеть было уже некуда. — Да что вы заладили, лорд-лорд... Что у меня имени нет, что ли? — Ну да, конечно. Я, знаешь ли, сейчас не в том состоянии, чтобы схлопотать круцио и потом отходить неделю, — тихо пробурчал Рабастан, но Том его услышал и самым возмутительным образом заржал. — Так ты действительно вернулся… — после недолгой паузы прошептал Рабастан. — Я же говорю — Лорд вернулся, болван! — рявкнула Беллатрикс. — Лорд-болван? — язвительно протянул Северус, приближаясь к камерам Лестрейнджей. — А что, мне нравится. — Не Лорд вернулся, идиотка. Том вернулся… — Рабастан, казалось, даже сам не до конца поверил в свои слова. До Беллатрикс доходило медленно, а когда всё-таки дошло, она тихо всхлипнула и прижала ладонь ко рту. Но, не сумев сдержать эмоций, всё-таки разревелась навзрыд. — Эй, ну ты чего, — Том окончательно растерялся. Он не переносил женских слез и совершенно не умел с ними бороться, гуманными методами, по крайней мере. А то, что он первый раз в жизни видел эту женщину плачущей, не добавляло ему уверенности. — Белка, хватит реветь, — неуверенно произнес Рабастан. — Ну теперь-то всё же будет хорошо. Долли, беззвучно появившись в камере волшебницы, взяла её за руку и начала что-то тихо нашептывать ей на ухо. Беллатрикс прижала к себе маленькую эльфийку и разревелась ещё сильнее. — Мда… Кажется, мы её потеряли, — тихо пробормотал Том, передислоцировавшись ближе к камере братьев Лестрейндж. — Реб, ты как? — Ничего, жить буду… спасибо вашим эльфам. — Эльфам, конечно, — пробурчал Северус, — а то, что я в тебя восемь зелий влил, это так… мелочи жизни. — Ладно тебе, не злись, — одернул его Том. — Он же без сознания был. — И тебе спасибо, — серьезно произнес Рабастан. От дальнейшей беседы их отвлек лязг открывающегося замка. Из камеры оборотней вышли Рик и Ремус. — Даю слово, что эти четверо не причинят никому из живущих в поместье вреда, и в ближайшее полнолуние примкнут к стае… — начал было Рик. — Ладно, забирайте их и валите наверх, эльфы уже приготовили комнаты для всех, — перебил его Том. «Группа поддержки» приветствовала новичков радостным гулом. — Что-то вас дофига, — хмыкнул Северус. — Если ваши узники в состоянии сами передвигаться, то идите через портационную площадку, не отвлекайте эльфов. Оборотни нестройной толпой удалились в сторону комнаты охраны, где располагалась единственная на этом уровне руна переноса. — Мы разместили остальных гостей, — перед магами появился Ильвис. — Думаю, при должном уходе их восстановление не затянется. — Гостей? — хохотнул Рабастан. — Если ты не заметил, ваши новые «комнаты» значительно отличаются от камер Азкабана, — язвительно протянул Северус. — А твоему брату обеспечен должный уход. Все как по команде повернулись к Рудольфусу. Тот лежал на высокой кушетке — вымытый, выбритый и аккуратно подстриженный, одетый в подобие белого больничного халата. Вокруг него сияла яркая сфера магической силы. — Чары стазиса, — пояснил Ильвис. — Вот так сервис, — Рабастан даже присвистнул от восторга. — Стильная у него пижамка, а можно мне такую? — Без проблем, — Ильвис щелкнул пальцами. Рабастан почувствовал, как по его телу с головы до ног пробежала волна магической силы, а через мгновение его серая тюремная роба сменилась на белоснежный халат, такой же, как и у его брата. — А тапочки? Ильвис вздохнул, но тапочки наколдовал. — Это гораздо приятнее и эффективнее, чем очищающие чары волшебников, — удовлетворенно заметил Рабастан, ощупывая укороченные и чистые волосы, — спасибо. — Через четверть часа подадут обед, — предупредил Тома Ильвис, перед тем как исчезнуть. — Крутые они у вас, человечные… — одобрительно протянул Рабастан, и с удивлением уставился маленький столик и два кресла, появившиеся в камере как по волшебству. На столе стояла большая чашка с ароматным мясным бульоном. — Как ты к ним, так и они к тебе, — философски прокомментировал Северус, мысленно обращаясь к эльфам с просьбой наколдовать ещё два кресла, по эту сторону решетки. — А может, вы Белку ко мне переселите? Хоть не так скучно будет, — предложил Рабастан, перебираясь с пола в одно из кресел и принимаясь за бульон. — Ну уж нет! — раздался возмущенный голос Беллатрикс. — У женщины должно быть личное пространство. — Если госпожа Белла пожелает, то я уберу стену между камерами, но поставлю частичную перегородку, — предложила Долли. — Спасибо дорогая, это было бы здорово, — ласково ответила Беллатрикс. — Беллочка, с тобой все в порядке? — уточнил опешивший от её тона Том. — Заткнитесь! — Ага, всё в полном ажуре, — заржал Рабастан. Стена между камерами исчезла, её сменила длинная ширма, отделяющая одну камеру от другой. Некоторое время на женской половине что-то скрипело, шуршало и вздыхало, но, в конце концов, из-за ширмы выплыло нечто… белое. Это нечто при ближайшем рассмотрении оказалось изрядно помолодевшей и похорошевшей Беллатрикс. Одета она была в белое платье до пола и легкие открытые босоножки, в длинные красиво уложенные волосы были вплетены какие-то белые цветы. — А ты отлично сохранилась, — хмыкнул Рабастан. — Заткнись, просто заткнись, — прошипела Беллатрикс, опускаясь в соседнее кресло. — Это гламор, — пояснила Долли. — Однако так бы выглядела госпожа Белла, если бы не подверглась длительному воздействию дементоров. Немного лечебной эльфийской магии и гламор больше не потребуется. — Спасибо, малышка, — снова поблагодарила её Беллатрикс. — Нда, — тихо выдал Том. — Ага, — ёмко добавил Северус. — Не то слово, — подтвердил Рабастан. Мужчины заговорщицки переглянулись и расхохотались, напряжение отступило.