Одна ошибка на двоих

Ее тело. Ее труп... Я могу пережить любую смерть из отряда, с легкостью приняв ее и ответить за нее этим тупым огромным тварям. Любую. Кроме ее. Я даже предположить не смог, что такой гений, как она так легко падет из-за Женской особи. Не знал. Не подавал и виду, что меня это сильно волнует. Заставил всех думать так, как удобно мне. Как удобно в этой войне, где может быть всего один победитель. Я ничего не говорил Зои, ничего не говорил и Ирвину. Никто не знает, что творится у меня внутри. Точнее никто не знал. Кроме нее. Только она, не взирая на мою строгость всегда знала, что я на самом деле испытываю. Знала, что без поддержки я могу сломаться. Но, не смотря на это, она покинула меня... невеста. Петра... Зачем? Почему я тебя не остановил тогда? Почему поверил?... Почему ничего нельзя вернуть вспять, чтобы все было как прежде. Чтобы ты бегала ко мне только ночью без страха быть раскрытой. Как я могу сообщить твоему отцу о смерти его дочери? Моей тайной возлюбленной...? *** После поимки Энни как Женской особи прошло уже больше двух недель. Две недели затишья. Как будто титаны, зная о трауре разведывательного отряда, специально не стали добивать человечество своими извечными нападками. Как будто они и сами понимали, чего лишился Капрал и его подчиненные. А может это было элементарным затишьем перед бурей. Никто не знает. Хотя эта тишина напрягала еще больше, нежели, если бы эти тупые огромные существа с одним желанием убивать нападали с двойной силой. Но раз стояло затишье, почему бы им не воспользоваться? Именно по этой причине Ирвин, как очень хороший и заботливый начальник, и дал выходной Риваю, "тонко" намекая ему на то, что парню пора расслабиться и отдохнуть от отряда. Развеяться, найти женщину и выпивку. Найти то, чем можно заменить память об усопших, ведь их все равно уже не вернуть. Хотя Капрал и был очень долго против такого расклада, все же противится этому человеку, затащившего брюнета в разведывательный отряд, просто было бесполезно. А посему, пообещав при случае врезать, Ривай направился бесцельно бродить по улицам, смотря лишь себе под ноги. - Я, конечно, редко когда понимаю логику этого придурка, но это было слишком. С чего он решил, что я устал и мне надо отдохнуть? - неслышно, все так же сухо и безэмоционально шептал себе под нос Капрал, пиная носом туфель небольшой камушек. - Неужели это так сильно видно? Хотя, все ведь как обычно. Признаваться, что парню плохо, - выше его достоинства. Он лучше умрет, нежели признает, что плохо. Лучше умереть... - Хотя, может он и прав. Отчасти. Может только в том, что я зря наорал на Зои за ее нездоровый взгляд на этого мальчишку - Джагера. Она уже достала со своими опытами и любовью к этим тупым огромным созданиям, забравших у меня все: друзей, семью, родных, любовь. Медленно затормозив, Капрал поднял взгляд, щуря свои глаза из-за дневного яркого света. - Любовь, да? - неуверенно спросил у самого себя Ривай. - Она полгода за мной бегала, три месяца мы, вроде как, были парой. И то, она была инициатором всего этого, что было между нами. Помимо нее, я спал и с другими девушками - шлюхами, которые мило улыбались в барах. И Петра знала про них, прощая меня со своей фирменной лучезарной улыбкой. Глупая маленькая девочка, похожая на солнце своим настроем и волосами... Тсыкнув своим же словам, Ривай вновь опустил голову, продолжая все так свою прогулку в никуда. Мимо проходили самые разнообразные девушки, которые, естественно, знали об этой персоне, а значит и вниманием его не обделяли и пытались всячески завязать разговор, пригласить к себе на чашечку чая или же чего покрепче. Хотя, эти девицы под метр восемьдесят нисколько не интересовали личность Ривая, имеющая рост всего в сто шестьдесят сантиметров. Такие девахи его не интересовали и по той причине, что Капрал сейчас был трезв, а выпить хотелось ни сколько виски, сколько яда. Желательно крысиного. Но поблизости магазина не было, где можно было приобрести настолько полезную вещь, отчего брюнету оставалось лишь игнорировать леди и идти дальше, привыкая параллельно к тому, что на самом Капрале была далеко не военная форма. Никаких утяжек со стороны системы поддержки, никаких плащей, никаких "крыльев свободы". Только белая рубашка с жабо, темные штаны и кожаные туфли. - Достали. Почему именно сейчас нужно приставать ко мне? - вновь выразил свое недовольство Ривай, приподнимая свой безжизненный взгляд на проспект. - Радует только то, что не надо вновь смотреть на эти рожи новичков, да еще и на Эрена и Зои, вечно прыгающих возле меня. Тс, бесят эти шумные малолетки. В очередной раз пнув у себя под ногами небольшой камушек, Ривай в который раз уже поднял голову, незаметно для окружающий удивляясь тому, что его ноги привели именно к дому. Но делать было нечего, отчего Капрал, открыв деревянную дверь, зашел внутрь, тут же запираясь. Удивительно, но тут было достаточно пыльно, что в обычном состоянии Ривая, уже давно бы вызвало гнев и огромнейшее желание прибраться. Хотя, естественно, что здесь царила такая атмосфера - служба была всегда в режиме "24/7", поэтому домой никого и не отправляли, да и мало у кого были дома. Ривай знал, что Петра изредка, но брала выходной для себя, чтобы повидаться с отцом, в котором она души не чаяла. В общем-то, как и в Капрале. Только вот он видел в этом лишь детскую привязанность и не более. В ее-то возрасте гормоны берут вверх над логикой. Поэтому Ривай и не верил ее чувствам, хотя ломать психику рыжеволосой девушке он тоже не собирался. Поэтому, выбирая из двух зол меньшее, брюнет и начал этот недороман. Да, они за эти три месяца даже не спали, так что это еще больше походило на то, что Капралу не была интересна эта личность, что он не воспринимал ее больше, чем просто подчиненную. Но сейчас, после смерти Ралл, парень неожиданно для себя сделал открытие - он беспомощен. Совсем беспомощен. Эта женщина вскружила ему голову, засела настолько глубоко, что уже просто так выкинуть, если даже и захочется, просто-напросто не получиться. И Ривай это прекрасно понимал. - Дура, что ты со мной сделала? До тебя у меня были женщины. Но ни одна не засела у меня в голове. Ни у одной я не помню имени или внешности. Ничего не помню ни о ком, кроме тебя. Как у тебя это удалось? - спрашивал тишину Капрал, а уже в следующий момент, видя у себя на пути стул, пиная его и заставляя упасть на пол с глухим шумом, поднимая вверх сгустки вековой пыли. Смотря на то, как пыль сначала взмыла со скоростью вверх, а потом уже медленно, немного пританцовывая в воздухе, опускаясь вновь на пол и упавший стул. А после, уподобляясь этой самой пыли, Ривай осел на пол, опуская голову. В доме повисла тишина. Брюнет лишь молча смотрел в одну точку, будто бы и не дыша. Он осознавал происходящее. Здесь, где его никто не увидит, можно быть и более эмоциональным. Показать другую сторону себя, ведь стены все равно никому не расскажут. Посмотрев по сторонам, Капрал, ничего не увидев, бессильно поднялся на ноги, пошатываясь, направившись в сторону кухни, где были запасы алкоголя. Там, в шкафчике, взяв все необходимое, а после и открыв, Ривай сделал пару глотков прям-таки из горла, резко опуская руку и чуть ли не разбивая эту бедную бутыль об угол стола. А дальше по накатанной: алкоголь порциями попадал в пищевод, желудок, печень, распространяя чувство опьянения по всему организму; телу становится тяжелее держать эмоции при себе. И именно это и мешало Риваю сейчас думать вообще. И после двух выпитых бутылок виски, тело, склоняясь в сторону сердца, уже не могло контролировать себя. Брюнет, стянув с себя в пьяном бреду туфли и жабо, опустился на стул, закинув ноги на стол и устремив свой взгляд в потолок. Опустив руку и практически пустую бутылку, Капрал прикрыл сгибом свободной другой руки лицо, зажмурив глаза и оскалившись. - Дура! Дура! Ненавижу!...Твое тело. Твой труп... Я могу пережить любую смерть из отряда, с легкостью приняв ее и ответить за нее этим тупым огромным тварям. Любую. Кроме твоей. Я даже предположить не смог, что такой гений, как ты так легко падет из-за Женской особи. Не знал. Не подавал и виду, что меня это сильно волнует. Заставил всех думать так, как удобно мне. Как удобно в этой войне, где может быть всего один победитель. Я ничего не говорил Зои, ничего не говорил и Ирвину. Никто не знает, что творится у меня внутри. Точнее никто не знал. Кроме тебя. Только ты, не взирая на мою строгость всегда знала, что я на самом деле испытываю. Знала, что без поддержки я могу сломаться. Но, не смотря на это, ты покинула меня... невеста, да? Петра... Зачем? Почему я тебя не остановил тогда? Почему поверил?... Почему ничего нельзя вернуть вспять, чтобы все было как прежде. Чтобы ты бегала ко мне только ночью без страха быть раскрытой. Как я могу сообщить твоему отцу о смерти его дочери? - шептал пустоте Капрал, скрывая свои глаза от мира под рукой. - Я не верю в Бога, но я признал свои ошибку. Осознание стоит слишком дорого. Лучше бы я тогда был на ее месте. Она не должна была умереть. Не должна была... Мое.. Солнце... Рукав рубашки постепенно впитывал слезы пьяного Капрала, который просто не знал, что делать. Он не мог шевелиться. Не мог ничего. Ничего и не хотел. Просто сидеть. Просто медленно сходить с ума и умирать. Просто выпускать эмоции наружу. Алкоголь и не такое может сотворить с человеком. И Ривая это прекрасно знал. - Прошу... Молю, - вновь послышался еле уловимый хриплый шепот брюнета сквозь слезы, которые и не хотели переставать течь. - Я совсем расклеился, но я хочу, чтобы ее смерть оказалась лишь дурной шуткой этого придурка Джагера. Или же просто плохим сном. Чтобы я сейчас оказался в штабе. В комнате Ралл. На ее коленях. Я ничего более не желаю, кроме того, чтобы она была жива, - убрав руку от лица и опустив ее, Капрал с мокрыми от слез глазами устремил взгляд в потолок, закусывая нижнюю губу чуть ли не до крови. - Иначе. Я совсем сломаюсь. В очередной раз проиграю Ирвину. Буду страдать. Она единственная, из-за кого я страдаю. Не хочу! Я не хочу больше этого! Я не смогу скрывать свое состояние перед другими. Не хочу быть слабым. И смогу ли я после этого убить хотя бы одного титана, не вспомнив про нее? Отпустив бутылку, которая со звоном упала сразу же набок, покатившись в сторону выхода, Ривай лишь продолжил без движений сидеть и смотреть в потолок, в то время, как слезы сами скатывались к вискам. Он себе уже давно обещал, что мужчина не должен реветь. Это удел слабых девушек. Так же он говорил и Петре, когда та по ночам ревела. Он знал ее секрет. Знал, что она не всегда лучезарна и улыбчива. И узнал об этом совершенно случайно, зайдя как-то раз в комнату Ралл после отбоя. Он просто услышал странные звуки, доносящиеся из ее комнаты. И, зайдя, он увидел, как Петра, сидя на кровати лишь в одной легкой белой ночнушке, обнимая подушку, вся тряслась от страха, а по ее щекам стекали слезы. Она старалась плакать тихо, чтобы не разбудить всех, в особенности Зои, что жила по соседству. Хотя, только девушка завидела Капрала, она попыталась моментально успокоиться. Но вот тогда Ривай и почувствовал, как его ледяное сердце дало сбои. Он почувствовал какую-то странную боль. Но виду подавать не стал и лишь протянул платок Ралл со словами: "если продолжишь реветь, мне придется пересмотреть свое мнение о тебе и отправить в военную полицию, как те и желают", а после, пожелав "спокойной ночи", просто вышел из комнаты Петры, закрыв дверь. И только сейчас Ривай осознал, что он тогда почувствовал. Только сейчас он узнал, как он сильно ошибался, и что он поступил тогда как последняя скотина. Хотя, наверно, ему было и не привыкать так поступать, ведь его все равно прощали и его методы оправдывали себя. Но не в этом случае. В этом случае все хотелось вернуть назад. Хотелось вернуть себе новоприобретенный смысл существования. Вернуть желание жить... Не спеша пытаясь опустить ноги со стола, Ривай слишком сильно отклонился на стуле назад, отчего в следующее же мгновение с громким шумом упал на пол, ударившись головой об спинку стула. Вновь боль растекалась по телу и ее даже не мог заглушить алкоголь. Боль становилась сильнее и за счет того, что творилось на душе. И становилось еще больнее. Еще хуже. Еще больше появлялось желание прям тут и устроить суицид. Но сил не было ни на что, отчего, лишь попытавшись подняться на ноги, Капрал сейчас желал как можно скорее лечь в пустую, холодную постель, чтобы подобно коту уснуть в ожидании хозяина. И только после третьей попытки, шатающийся от слабости и алкоголя, расстегивая по пути рубашку и стягивая ее с себя, Ривай дошел до постели, упав лицом в подушку. Закрыв глаза, брюнет попытался уснуть, желая, чтобы совесть его не мучила хотя бы во сне...