Одна ошибка на двоих

Неделей раньше. - Господин, тела, что были найдены при прошлой нелегальной вылазки за стену, уже начали очень сильно разлагаться, в особенности тело девушки. Что прикажете делать? - эхом разнеслось в просторном помещении, называемой святыней. В светлом из-за большого количества витражей из цветного стекла помещении, где находились лишь ряды серых деревянных скамеек, стояла большая, по сравнением с человеческим ростом каменное изваяние в виде какого-то обнаженного мужчины, не имеющего гениталий и, практически не имеющего губ, а так же что-то напоминающее ритуальный стол, ну или возвышение, примерное в высоту до груди среднестатистическому человеку. В этом пространстве с высочайшими черными потолками и стенами, пропахшими камфорой и ароматными эфирами, которые находились в небольших пиалах, подвешенных в углах этого места, где сейчас - солнечным утром, когда время только-только подходило к обеду, находился Пастырь - уважаемый в данном районе за стеной Роза, шептавший себе под нос очередную молитву этой самой статуе. Но его покой побеспокоил голос парня, спросившего о телах. Оставив молитвы до обеденного чая, Пастырь не спеша опустил руки с характерным звоном из-за находящихся на запястьях браслетов, повернувшись лицом к новоприбывшему парнишке (если его, правда можно было назвать), одетого в серые одежды, кои присутствовали только у тех, кто сумел сбежать с Сингансины в 845 году, при первой атаке Колоса и Бронированного титана. Волосы парня, которому, от силы было лет двадцать, доходили практически до лопаток и имели довольно странный оттенок - концы черные, а корни практически седые, как будто тот чего-то сильно испугался. Что же касается глаз, то они были зелено-коричневого цвета - вполне обычное явление в генетике, когда доминанта дает сбои и получаются вот такие интересные сочетание нескольких оттенков. - Пора начинать действовать. Надеюсь, что подопытный еще не умер из-за нехватки света? - звонкий голос Пастыря так же рассекал тишину, а взгляд смотрел прямо на оборванца. - Нет, подопытный так же проявляет минимум сопротивлений, но его жизненный показатели в норме. Господин, а нам обязательно делать это? Мы ведь можем просто приручить этот экспонат. Она ведь даже при полномерных солнечных лучах не проявляла агрессию, только когда к ней относились грубо. - Она, после этого, вознесется. - Но это не решение. А вдруг что-то пойдет не так? - Нет, все пройдет идеально. Готовь повозку и подопытную. Завяжи ей глаз, а потом свяжи руки за спиной. Сделай так, чтобы повозка привлекала минимальное внимание. - Но... Кхм... Как прикажете, Господин. Лишь слегка поклонившись, парень, поджав губы, не спеша развернулся и уверенным шагом направился из помещения для того, чтобы исполнить приказ. - Скоро. Осталось совсем чуть-чуть! Я докажу миру, что титаны и люди могут существовать вместе. Я докажу, что даже если труп не съел титан, он сможет бороться за свое существование на равных с этими божественными дитями природы! (Пастырь вообще очень часто неправильно употреблял слова, ставя их в неправильные формы, отчего очень часто люди его просто не понимали) Пастырь ликовал, а его руки чуть дрожали из-за возбуждения. Он предвкушал наступающим переменам. И, не желая больше ждать, поправил на себе одежду, направившись вслед за своим подчиненным, собиравшего повозку. - Ты станешь оправданной жертвой, Ния. Не зря же ты попалась нам три недели назад возле стены Роза. Одинокая, не проявляющая интерес к людям. Такая маленькая и беззащитная. Я знал, что это судьба. И ты это поняла только после того, как тебя схватили. Да, ты сопротивлялась как могла, я за это тебя не ругаю. Ты прекрасна. Твои движения. Твоя гибкость, внешность. Даже отсутствие правого глаза и неба не портят тебя... Ты куда умнее... Ты идеальна для опытов, моя милая, семиметровая титанша.... Оказавшись на улице, Пастырь еще несколько минут ждал своего помощника, который, как и приказал его господин, упаковал в большой повозке все необходимое, а сверху накинув огромную плотную ткань, сел на место кучера, взяв в руки поводья. Дождавшись и Пастыря, парень скомандовав двум сильным черным лошадям, направившись в сторону поля.

***

С момента, как экспонат в виде семиметрового титана был перевезен, прошло чуть более восьми часов. Как и ожидалось, задуманное Пастырем, а так же его помощником, прошло идеально. В заброшенном старом домике, где все и проводилось, пол давно был залит кровью, от которой шел пар - знак того, что титаны имеют куда большую температуру тела, нежели люди. А на трех столах, где, вроде как, проводились операции, лежали три тела: двух мужчин и одной девушки, которая была ростом, максимум в сто шестьдесят сантиметров. Тела не шевелились, но было заметно, как их грудные клетки постепенно, медленно поднимались, а после с такой же скоростью опускались вниз. - Господин, операции прошли успешно. Мне не удалось спасти подопытную, но все три тела вновь стаи функционировать, - отозвался парень, игравший роль хирурга. - Замечательно. Надо теперь вернуть тела в святыню. Там мы проведем несколько опы... Не успев договорить, Пастырь повернул голову в сторону окна, заметив там то, что его повергло в шок. Там была пара глаз. Пара огромных глаз, принадлежавших десятиметровому титану, отличавшегося черными, как смоль глазами и выражением лица (ну, или уж скорее морды), полного ненависти. Довольно громко зарычав, титан, будто зная, что происходит, снес крышу дома, словно это была не тяжелая кровля, а легкое покрывало на кровати. Титана не интересовали люди. Он их как будто и не видел вовсе. Его интересовали тела, которые были с этими безумцами. А посему, ладонью раздавив помощника Пастыря, тем самым последнего заставив забиться в угол и, читая молитвы, перекрещиваться и молить о пощаде, титан, взяв в руки тела, таким же образом, как и появился, просто исчез. Точнее ушел в сторону города. Что же касалось Пастыря, так тот, видя, как его верного помощника как букашку только что раздавили, вновь перекрестился, пытаясь осознать, что сейчас произошло, заодно и поблагодарив божеств за свое спасение. - Боже, - лепетал мужчина. - Благодарю тебя за сие чудо. Мне - последователю твоему мирскому следует рассказать об этом случае народу. Но не сейчас. Мне нужны мои опыты. Я желаю добиться своего. Боже, прошу прощения у тебя за свои грехи и грехи этого парня. Да спасется его душа в мире твоем светлом. Аминь. Поднявшись на ноги лишь только через полчаса, Пастырь, не найдя повозки и лошадей, направился пешком до первых зданий, покачиваясь и продолжая дрожать от перенесенного им ужаса.

***

Настоящее. - Молчи... Просто молчи, - тихо, практически неслышно произнес своим все так же строгим, но уже чуть дрожащим голосом, брюнет. - ... Руки парня чуть дрожали, но он все так же крепко прижимал к себе Петру, которая старалась молчать. Однако, такая тишина напрягала девушку, которая даже и не понимала, что происходит с ее командиром, однако ее щеки отзывались небольшими покраснениями - смущением, который, как и улыбка Ралл был неподельными. А посему, чтобы хоть как-то разбавить это напряженное состояние, рыжеволосая приобняла Капрала, прикрыв свои глаза. - Кап.. Кхм... Ривай... От тебя алкоголем разит за несколько метров. Неужели ты опять пил с кем-то? - Нет... Один... У меня не было настроения снимать шлюху. - Это было достаточно грубое выражение, не находишь? - А как насчет слова "потаскухи"? - Грубо. - "Профурсетки"? - Уже лучше. - Ты слишком наглеешь, не находишь? - Не переводи тему. - Я сейчас тебе рот заткну. - За что, Ривай? - Я же сказал тебе молчать, глупая девчонка. - Я не могу молчать, когда ты рядом. Тебя нужно как-то разговорить. - Молчать, женщина. - Чт...?! Переступая через свои предубеждения, брюнет, лишь на мгновение отстранившись, впился в губы Ралл, заставляя девушку замолчать и в мгновение напрячься всем телом, сгорая от нахлынувшего смущения. Ривай знал, что целоваться эта особа не умела. Да и не на ком было тренироваться, ведь, не осознавая, Ривай своим видом отбивал у конкурентов всякое желание воевать за сердце его подчиненной. Хотя, за месяцы регулярных "тренировок", все же навыки Петры заметно улучшились и теперь, сминая губы рыжеволосого гения парных убийств, Капрал не очень-то и хотел ухмыляться. Наоборот, ему нравилось. Ему хотелось еще. Тело хотелось чего-то большего, чем просто поцелуй "подростков", отчего, дожидаясь (как полагает мужчине с хорошими манерами), пока его спутница расслабиться и войдет в раж, брюнет, разомкнул аккуратно губы Ралл, проникая в ее рот языком. И именно это Петра и боится. Словно белая овечка, которую хотят съесть. Пытаясь оттолкнуть от себя, Капрала, Петра зажмурила глаза, не зная, что сейчас делать. У нее не было столько практики в французских поцелуях, чтобы вот так прям с порога показывать свои знания. Но ее никто и не просил. Парень просто хотел исследовать тело. А значит он добьется своего. И все же, сдавая позиции, девушка попыталась расслабиться и даже чуть приоткрыть глаза, в уголках которых застыли мелкие слезинки. И тут Ривай ликовал. Его послушали. На его действие ответили. Этого было вполне достаточно, чтобы в который убедиться, что Ралл стопроцентная девственница, которых в сексуальной практике Капрала, к сожалению, не было. Никогда не было. Отстранившись от своей подчиненной, Ривай, на пару мгновений уткнулся кончиком носа, а уже после, опустившись на колени, прижал девушку к себе за талию, закрыв глаза и примкнув уже щекой к несильно выпирающей косточки бедра, заставляя уже в который раз Петру почувствовать себя неловко. - Р-ривай? - тихо спросила гений парных убийств. - Все... нормально? - Голова раскалывается. Хочется просто сдохнуть из-за этого, - шепотом, но слышно, ответил Капрал. - Сколько ты выпил? - Две бутылки виски. - Ты рехнулся?! - Не ори, женщина. - Прости. Но ведь это, действительно, очень много. Я же волнуюсь о тебе. - Дура, лучше бы о себе поволновалась хоть раз. - Но ведь этим занят ты, не так ли? И вновь эта проницаемость Петры Ралл, которой поражался Ривай. Она могла не видеть ничего, ничего не слышать, как к ней относятся, в особенности Капрал. - ... Так. - Ну а что тогда говоришь такие вещи? - Потому что в этот раз я заставил всех поверить, что мне это не интересно. - Не хотел, чтобы волновались другие? - Не хотел, чтобы меня видели слабым. Что же ты со мной сделала, Петра? - выдержав театральную паузу, Ривай сделал глубокий вдох, продолжив. - У меня сейчас слишком много вопросов к тебе. Может не будем тут стоять? - Это я должна была у тебя спрашивать. Чуть улыбнувшись, Ралл аккуратно положила руку на голову Капрала, принявшись медленно, с лаской гладить и смотреть на этого беззащитного, совсем другого Ривая. - Ты будешь чай? - вновь отозвался Капрал, не сопротивляясь действиям девушки. - Нет, спасибо. С утра Ханжи-сан меня уже напоила и накормила. - Зои? так ты уже была в штабе? - Я еще вчера вернулась. Думала тебя там поймать, но не успела. Эрен сказал, что тебя отпустил Командир. - Тс, трепло. - Не злись. - Я спокоен. - Не верю. - Женщины... Почему вы такие трудные? - Не мы трудные - жизнь такая. - Не напоминай. - Сам поднял эту тему. - ... Замолчав, Ривай поднялся на ноги, отстраняясь от девушки, а после, взяв крепко Ралл за запястье, повел за собой в спальню, где он хотел расставить все точки над "и"...