Паучий престол I

В моём разуме сталкиваются миры. Что-то внутри меня исчезло. Я по-прежнему продолжаю идти дальше. В моём разуме разделяются океаны. Я не знаю, где мое место. Но я по-прежнему продолжаю держаться дальше. *Three Days Grace. Anonymous

Порой, даже подростковые мысли могут занимать философские дилеммы, которые сменяются не менее философскими выводами, хотя раньше Саске как-то и не замечал за собой склонности к размышлению над темами вечными, сутью бытия и небытия, и уж тем более не пытался найти ответы на извечные вопросы, вроде: «Что есть зримое нами?». В общем, следуя по школьному коридору за Намикадзе и пялясь на его задницу, Саске, задумчиво склонив голову вбок, мог размышлять только об одном – такая же она упругая на ощупь, какой кажется на первый взгляд? Вообще-то подростка волновало ещё несколько вопросов, но по уровню своей нескромности они стояли намного выше того, на котором сейчас сконцентрировался брюнет, и поэтому Учиха оставил их на потом, понимая, что даже у него, невозмутимого и умеющего скрывать свои эмоции, внутренняя буря, прямо говоря, похабных мыслей может отобразиться на лице. По сути, смотря на парней или мужчин, Саске изначально обращал внимание на внешний вид в целом, руки и... Учиха не любил врать, тем более самому себе, поэтому, да, на область паха, но вот на задницы... Нет, на эту часть тела он смотрел в последнюю очередь, только теперь понимая, какого эстетического удовольствия лишал себя. То ли попа блондина была какой-то особенной, то ли это плотно обтягивающие её джинсы, обычные «варенки», прямые, безо всяких заклепок, цепочек и прочего, придавали ей столь соблазнительную округлую форму, но вид сзади у Намикадзе был более чем будоражащим. В общем, Саске залип, следуя за блондином на автомате и совершенно позабыв о том, что только что ему не удалось произвести должного впечатления на учеников школы, судя по тому, что они смотрели на него с завидующим, липким, скользким любопытством. Впрочем, столь неподобающим мыслям Саске предавался не так уж и долго, все-таки полностью расслабиться и погрузиться в столь волнительные размышления ему не позволяла совесть и чувство ответственности, а также то, что он, получается, подставлял человека, который проявил к нему благосклонность и, так сказать, взял под свое крыло. В том, что что-то в Наруто было такое-эдакое, Саске уже не сомневался. Это, можно так сказать, чувствовалось, и дело было даже не в том, как вел себя Намикадзе, и с каким не то чтобы величественным, но достойным видом он держался, а в том, что этот парень сразу же, с первого взгляда, цеплял. Конечно же, со своей колокольни Учиха мог судить только о том, чем мог цеплять блондин, как личность и объект влечения, именно его но, если поразмыслить масштабнее, а подросток любил головоломки и всякого рода занятия, требующие применения дедуктивных и индуктивных методов, то Наруто Намикадзе был довольно-таки незаурядной и противоречивой личностью. Скорее всего, при первой встрече с ним у большинства возникало желание сблизиться со столь неординарным человеком, поэтому-то Саске и сделал вывод, что у парня много друзей, хотя... Может, ему так только показалось потому, что Наруто запомнил его после лишь мимолетной встречи, не бросил, так сказать, на произвол пыльных дорог и кое-как приободрил своей невозмутимостью, словно он каждый день, лоб в лоб, сталкивался с системой и, уже привычно, шел на её таран, но могло быть и так, что у Намикадзе и вовсе не было друзей или же этот круг был сведен до минимума. Скорее, первое, нежели второе, потому как, пусть на первый взгляд блондин и казался открытым, он умел держать дистанцию, что Саске понял по тому, как Наруто здоровался с учениками, кому пожимая руку в ответ, кому говоря «привет», а кому и просто кивая, но при этом никого не игнорируя и не демонстрируя, что ему кто-то чем-то не угодил, а ведь даже в школьной жизни все так просто и гладко не бывает. Ещё, тоже методом наблюдения, Саске понял, что он не может определить, к числу какой категории школьников ему стоит отнести блондина. Назвать его ботаником было сложно, потому как образ взлохмаченного очкарика в мешковатом свитере и со стопкой книг под мышкой явно диссонировал с внешним видом этого красавца, но их разговор в машине тоже рождал смутные сомнения относительно того, что Наруто мог быть распиздяем. Возможно, Намикадзе учился хорошо, как говорят, в меру своих сил и хулиганом не был, ведя приемлемый, типичный, подростковый образ жизни, в котором чего только не бывает, а, возможно, был ещё тем драчуном, благо парень обладал завидным ростом и комплекцией, который с натяжкой переходил из класса в класс. Об интересах Наруто тоже судить было сложно, потому как музыка в машине играла обыденная, но Учихе незнакомая, во внешнем виде он был самым, что ни на есть, обычным, и пока что сам Саске не заметил ничего такого, что бы свидетельствовало о круге того, чем мог увлекаться блондин. По сути, такого человека, как Намикадзе, могло интересовать все, от коллекционирования значков с покемонами до настырного углубления мир «доты» или от квантовой физики до изучения мертвых языков. В общем, не то чтобы вокруг Наруто ярко пульсировал ореол таинственности, но личностью он однозначно был занимательной, о чем вдобавок ко всему свидетельствовал ещё и тот факт, что сам Саске никак не мог выбросить его из головы. - Тебе, Саске, наверное, к директору сперва нужно, - остановившись, Намикадзе развернулся, при этом вопросительно приподняв брови и засунув большие пальцы рук в карманы джинс. - Да, ты прав, - не то чтобы блондин застал его врасплох, но все же Саске слегка дернулся, пытаясь убедить себя в том, что в его реакции не было ничего подозрительного, и в то же время настоятельно заставляя себя не отводить взгляда, при этом чувствуя, как на щеках заалел, пусть и слабый, но все-таки румянец. – Надо отдать документы, собеседование пройти, расписание взять... - подросток пожал плечами, с облечением чувствуя, что до этого учащенно трепыхающееся сердце снова начинает ритмично стучать в его груди, - ну, и что там ещё полагается по протоколу. - Тогда тебе туда, - Наруто кивнул в сторону лестницы. – Кабинет директора на втором этаже возле актового зала. - Спасибо. Увидимся, - брюнет в ответ махнул рукой, словно прощаясь и опять-таки надеясь на то, что этот жест не выдал его нервозности, точнее, какого-то внутреннего волнения, которое было продиктовано отнюдь не предстоящей встречей с руководством школы. Развернувшись, Учиха начал подыматься по лестнице, понимая, что она уходит у него из-под ног, в переносном смысле, конечно же. Как бы ни странно это было признавать, но рядом с Наруто было уютно, более того, рядом с ним Саске чувствовал себя уверенно и даже отвлекся от своих мыслей по поводу того, как же его примет новый коллектив, и чего стоит ожидать от деревенщины в свой адрес. Теперь же он оказался сам, один, перед, своего рода, неизвестностью, и это, словно раскат могучего грома, оглушило подростка, который только сейчас, взглядом уткнувшись себе под ноги, осознал, что за всю свою короткую жизнь он никогда не был одинок. Кто-то считал его привязанность к брату гипертрофированной, потому что, как бы там ни было, но у них с Итачи была существенная разница в возрасте в шесть лет, и если в детстве это не ощущалось, то с годами, особенно, когда Итачи окончил школу, такая прилипчивость «малявки» к своему брату-студенту вызывала искреннее недоумение окружающих. Вслух это, конечно же, не произносили, но все же Саске слышал, как прислуга шепталась о том, что мальчику не хватает внимания и заботы со стороны родителей, вот он и тянется к брату. Он сам, тогда ещё действительно ребёнок, только фыркал в ответ, потому что был иного мнения. Может, глупого, детского и наивного, но все же иного. И вот, теперь, оказывается, что одной из сторон его привязанности к Итачи был страх одиночества. Возможно, какой-нибудь специалист сказал бы, что это, действительно, следствие детской психологической травмы, но сам Саске, который, вновь-таки, старался быть честным с самим собой, понимал, что он не столько боялся одиночества, сколько того, что рядом не будет человека способного его понять и поддержать. Именно поэтому, когда родители отказались от Итачи, он устроил бунт, который Микото, именовав его подростковой гормональной нестабильностью, с легкостью решила с помощью очередного психолога и месяца в санатории закрытого типа. Да, его мать прибегала к радикальным методам, которые, впрочем, всегда были действенными, потому-то Саске, понимая, что его в покое не оставят до тех пор, пока он вновь не будет соответствовать статусу наследника семьи Учиха, рано или поздно, но все равно уступал, поскольку сопротивляться было бессмысленно. Он ничего не имел за плечами. Несовершеннолетний, без собственного дохода, если не считать счет в банке, которым он мог воспользоваться только после своего совершеннолетия, пребывающий полностью на обеспечении родителей, Саске не мог поставить им ни один ультиматум. Может, это и глупо, но подросток не хотел терять ни свое положение, ни свой статус, ни те комфортные условия, которые были для него созданы. Он просто хотел понимания и немного свободы, что его родители считали недопустимой блажью. Все было каким-то наигранно-приторным, даже его образ примерного мальчика. Все порой бесило до белого каления, особенно дополнительные занятия, которые ему были не по душе. Некоторое вещи были настолько отталкивающими, что лишь гордыня помогала Саске созерцать и не вмешиваться с собственной жизненной философией. Все это, бывало, лишало его сил, выворачивало его душу и наталкивало на мысль, что нужно перестать бороться и просто плыть по течению, тем более что это самое течение принадлежало золотой и сытой реке. Может, так бы он и сделал, став идеальным сыном своих безупречных родителей, вот только у него был Итачи, тот, кому подросток мог высказаться и с кем мог поделиться абсолютно всем, тот, кто не позволял ему увязнуть в грязи, которую выдавали за жемчуг, и это его разбаловало, то есть не позволило ему потерять себя как личность. В общем, даже сейчас Саске полностью не мог понять того, почему он за столь короткое время так привязался к этому блондину, увидев в нем... нет, не Итачи, брата ему никто и никогда не заметит, но во взгляде Намикадзе было что-то такое, что не позволяло раскиснуть и сдаться, даже если при этом тебе не оказали и йоты видимой помощи. Наверное, он все-таки поддался столь резкой смене обстоятельств, места, способа жизни, слегка захандрив, раз в первом встречном начал искать то, что помогло бы ему уцепиться и поощрило бы его упрямство, но если говорить о фактах, то Саске не хотелось, чтобы это знакомство было мимолетным. Да, Наруто говорил о том, что, возможно, они окажутся в одном классе, но это только возможно, да и не пристало ему липнуть к человеку, у которого, наверняка, уже есть устоявшийся круг общения, только для того, чтобы прийти в себя и на этой terra nova почувствовать твердую почву под ногами. В общем, как ни крути, пусть он и не сломался, но слабину дал, и это омрачало подростка, который раньше, никогда и ни при каких обстоятельствах, не сомневался в собственных силах. - Ну, когда справишься с формальностями, приходи к нам в буфет на первом этаже, - брюнет замер на лестнице, не отваживаясь обернуться, потому что, несмотря на все положительные впечатления о Намикадзе, он не верил в то, что тот может настолько благосклонно отнестись к новичку. – Жду тебя, Саске. Лишь по отдаляющимся шагам Учиха понял, что Наруто оставил его, а через несколько секунд общий школьный гул заглушил и эти звуки, полностью поглощая подростка. Не то чтобы он не верил людям или же не верил в людей, но все же высший свет Лос-Анджелеса, пусть и подростковый, многому его научил, в первую очередь тому, что бескорыстность нынче не в моде, поэтому он так и не обернулся, боясь столкнуться с неискренностью. Голос Намикадзе звучал ровно, уверено и спокойно, в нем не чувствовалась фальшь или же лживость, тон был обычным, словно все было в порядке вещей, и пока что Саске было достаточно и этого, чтобы хмыкнуть себе под нос, улыбнуться и, расправив плечи, двинуться дальше, а если блондин все-таки желает извлечь какую-то выгоду из их знакомства... Что ж, с таким красавцем и в «кто-кого» посоревноваться не грех. В приличном понимании этого выражения. Почти.

//-//

По большому счету, знакомство с руководством школы прошло... сносно, хотя Саске, уже спускаясь по лестнице на первый этаж, все ещё был слегка озадачен, как и говорил ему Намикадзе, колоритом, причем не только ученического, но и преподавательского состава. Пользуясь относительной свободой действий и, как говорят, убивая одним выстрелом сразу двух зайцев, подросток, пока шел к кабинету директора, более тщательно осмотрел школу. Ремонт здания пусть и не был дорогущим, но внутри было вполне прилично, хотя и обыденно, просто, безо всяких изысков, зато чисто и светло. Бежевые стены создавали ощущение уюта, а деревянные, более темные, панели зрительно уменьшали высоченные потолки и придавали ощущение некого комфорта. Обычный дощатый пол, окрашенный темно-коричневой краской, разнообразие стендов на стенах, которые повествовали и о жизни школы, и о лучших её учениках, и уведомляли о кое-каких правилах внутреннего распорядка. Кстати, именно благодаря одному из таких стендов Саске удалось кое-что узнать о своем новом знакомом, а именно то, что тот является капитаном баскетбольной команды школы, которая в прошлом году заняла почетное третье место в играх между школами штата. Да, информация была полезной и очень интересной, поэтому Саске и задержался возле стенда, бегло просмотрев все фотографии и сконцентрировавшись только на одной, на которой блондин в бело-оранжевой футболке держал в руках малый кубок чемпионата. В принципе, Учиха предполагал, что Наруто может заниматься каким-то видом спорта, но баскетбол... не то чтобы парень не вышел ростом, но все же мяч и кольцо предпочитают те, кто имеет сто восемьдесят пять и выше сантиметров роста. Хотя, судя по всему, в этой школе был не тот контингент учеников, из которого можно свободно выбирать и членами которого можно перебирать, а раз команда «Лисы», кстати, довольно оригинальное, как для Техаса, название, достигла таких результатов, то игроки в ней были довольно сильны. Впрочем, не это заинтересовало Саске, пусть ему и было интересно узнать о том, как в обычной школе для детей из нескольких фермерских округов возникла баскетбольная команда, и каких вершин ей удалось достичь, а то, что на фото блондин пусть и улыбался, но его взгляд был серьезен и даже слегка грустен. Возможно, ему так только показалось, потому что он уже успел привыкнуть к улыбчивому, позитивному, неунываемому Намикадзе, но сам Саске, который уже научился замечать неискренность, сразу же понял, что эта улыбка не отражала его истинных эмоций, которые плескались в глубине глаз цвета индиго. Возможно, он бы задержался у стенда подольше, ведь, скорее всего, на нем были и фотографии тех, с кем ему придется учиться в одном классе, но подросток по своему характеру был пунктуальным человеком, поэтому позволить себе отвлечься на личное, когда его ожидало публичное, то есть директор, он себе позволить не мог. Если пока что не обращать внимания на учеников, то школа показалась Учихе приличным заведением, тем более что, как он предполагал, никто не сидел на подоконниках, которых касался белый тюль, не мусорил в кадки с цветами и даже не пытался измываться над черепашками, которые мирно курсировали в установленном в рекреации мини-бассейне с каменно-плиточной кладкой... по крайней мере, до тех пор пока не зашел в приемную к директору. - Ага! А вот и ты, новый ученик! Ты Учиха Саске, да?! – самого Саске аж передернуло, когда в приемную из бокового кабинета ему навстречу шагнул высокий, широкоплечий, смуглый мужчина лет тридцати пяти, приветливо хлопнув его по плечу. В принципе, оно все было бы ничего, даже густая, аккуратно подстриженная борода шла брюнету, даже джинсы ему можно было простить, даже его неординарное приветствие могло бы и не быть чудачеством, если бы при всем при этом мужчина не держал в уголке рта сигарету, дымящуюся. - Да с утра вроде как был я... – в тот миг удивленно пролепетал он, понимая, что перед ним не просто учитель, а именно завуч, как представился сам мужчина – Асума Сарутоби, который и сопроводил его в кабинет руководителя. Директор оказался разумным, немногословным, но умеющим слушать и делать выводы старичком лет, скорее всего, уже шестидесяти, чему Саске, после столкновения с завучем, был крайне удивлен. Впрочем, удивлен до того самого момента, пока директор сам не запыхтел длинной трубкой, и пока тот не представился, назвавшись Хирудзеном Сарутоби. Похоже, вредная привычка была делом семейным, хотя все это и не отметало тот факт, что демонстрировать свои пагубные пристрастия ученикам явно не стоило. В кабинете директора пробыл он от силы минут пятнадцать, отдав свои документы, коротко рассказав о себе, получив расписание и краткий инструктаж. Исходя из слов того же завуча, в связи с расписанием школьного автобуса, уроки в школе начинались в девять утра и длились сорок пять минут, после каждого - пятиминутная перемена, а после четвертого - большая, обеденная, длительностью в те же сорок пять минут, а после снова уроки, которые, вновь-таки будучи привязанными к автобусу, заканчивались около четырех дня. Да, общее расписание Саске не понравилось, и даже не потому, что он было насыщенным, а этих пятиминуток было явно мало для того, чтобы как следует подготовиться к следующему уроку, а потому, что оно было сумятным и не позволяло нормально расслабиться. - Автобусы у нас, Саске, пусть и школьные, но все-таки платит за их обслуживание государство, - вот что сказал ему завуч, он же преподаватель математики, он же заядлый курильщик, который только в его присутствии истлел две сигареты, - так что, какие графики нам выставляют, под такие мы и подстраиваем расписание. По сути, даже несмотря на то, что придется ломать свой привычный распорядок и учиться справлять нужду за пару минут, ведь ещё нужно повторить предыдущий материал, Саске мог смириться с таким положением вещей, хотя и не понимал, как в США, стране благополучия и социальной защищенности, государство может диктовать какие-то условия учебным заведениям. Вообще-то, Саске понимал, но верить отказывался, ведь «Harvard School» была частной школой, платной школой, точнее, школой для детей богатых родителей, которые умели оценить результаты работы преподавательского и руководящего состава щедрыми пожертвованиями, а государство, пусть Америка и была богатой страной, все же имело определенные финансовые ограничения и лимиты. В общем, надежду вселяло ещё и то, что все это было временным, вполне даже возможно – кратковременным, ведь, как бы там ни было, а Микото за него глотку кому угодно перегрызет, что уж говорить о том, что во время дежурного звонка родителям он собирался упомянуть о том, насколько деструктивно смена обстановки влияет на его здоровье и успеваемость. Кроме общего графика ему выдали и расписание, при этом определив в класс 11-А, классным руководителем которого был учитель физкультуры Умино Ирука. То ли его кругозор был слишком узким для, так сказать, деревенских форматов, то ли действительно программы для школ разного уровня аккредитации сильно отличалась, но сперва Саске не мог понять, что означает это самое «11-А». В «Harvard School» все было предельно ясно и просто: четыре класса младшей школы, четыре средней и три старшей, причем каждый класс имел свой порядковый номер и букву в зависимости от тех предметов, которые изучался углубленно. Например, он сам учился в классе 1-1-М, то есть в первой группе последнего года обучения с углубленным изучением математических дисциплин, и о том, что в системе образование могло означать «11-А», подросток мог только догадываться. Впрочем, это были не единственные догадки и сомнения, которые оккупировали мысли Учихи, тем более что миссия по его адаптации к школьному режиму и правилам была возложена на классного руководителя, которого сам Саске ещё и не видел-то, а с ним самим пусть и вежливо, но спешно распрощались, при этом напомнив, чтобы до конца дня он не забыл получить учебники. Короче говоря, из кабинета директора он вышел озадаченным, сжимая в руках расписание и ключ от личного шкафчика и будучи предоставлен сам себе. Не то чтобы было обидно, все-таки, по сути, все, что от неё требовалось, администрация выполнила, а дальше забота о нем, и правда, ложилась на плечи классного руководителя, но все же у Саске сложилось такое впечатление, что его хотели побыстрее выпроводить из кабинета, при этом спрятав его личное дело в общей картотеке поглубже, чтобы даже случайно на него не наткнуться. Скорее всего, директор и завуч были осведомлены о его происхождении, возможно даже, и о ситуации в целом, хотя... что-то во взгляде Хирудзена Сарутоби было такое, из-за чего сам Саске долго не мог смотреть ему в глаза. Нет, не жалость или сочувствие. Скорее, родительское понимание и молчаливое обещание того, что время все расставит на свои места. На этот раз школьные коридоры были пусты, и Саске даже слегка поежился, когда вновь оказался на первом этаже, вертя головой и не понимая, куда же ему идти на первый урок, который начался пару минут назад. Насколько он понял, в этой школе была кабинетная система, то есть за каждым классом был закреплен отдельный кабинет, а учителя приходили к ним, и только такие уроки, как, например, музыка, рисование, биология, химия, физика и прочие, требующие особого оборудования, проходили в специальных классах. Но вся суть была даже не в этом, а в том, что подросток не знал, что ему делать, прибывая в растерянности. Самому идти в свой 11-А, искать классного руководителя, пойти в библиотеку за учебниками или же... По сути, сейчас Саске был бы не против где-нибудь уединиться, чтобы, так сказать, переварить только начало, но довольно-таки насыщенное, сегодняшнего дня. Саске вздрогнул, когда мимо него промчался какой-то запоздавший ученик, но тут же, мотнув головой, взял себя в руки, мысленно напоминая себе о том, что у него впереди ещё знакомство с одноклассниками, пред очи которых он должен предстать невозмутимо и достойно, ведь, кажется, ввиду его появления в обществе Намикадзе, у учеников уже сложилось о нем какое-то мнение, с которым ему и придется столкнуться. - «Жду тебя, Саске», - приятные слова, но Саске никогда не питал иллюзий относительно других людей, тем более что сам факт того, что он так быстро и доверительно привязался к своему новому знакомому, слегка пугал подростка своей наивной простотой, ведь, по сути, Наруто для него был чужим. Конечно же, он не надеялся на то, что Намикадзе, действительно, ждет его в буфете, как и обещал, ведь уроки уже начались, и со стороны блондина было бы глупо и нерационально дожидаться какого-то там гарадского в ущерб собственной репутации и оценкам, но Саске не мог не проверить, бредя по коридору и вновь озираясь по сторонам в поисках этого самого буфета. Мы в ответе за тех, кого приручили. «Пф!», - вот что сказал бы Учиха, которому на ум совершенно не вовремя пришла фраза из книги Экзюпери, в которой критики и литераторы пытались отыскать глубокий, философский, затаенный смысл. В «Harvard School» все были реалистами, и поступок Маленького Принца воспринимались Саске, скорее, как следствие собственного эгоизма, аутофобии и самодурства. Ведь, по сути, за что или за кого мог отвечать тот, который ни хрена не смыслил в жизни? Этот мальчишка прилетел на Землю из своей малюсенькой планетки, на которой вся его жизнь сводилась к борьбе с вредными растениями и чистке вулканов, и поэтому, столкнувшись с жестокими реалиями настоящего мира, Принц сломался, предпочтя забвение в смерти борьбе за себя как личности. Саске снова мотнул головой, останавливаясь возле двустворчатых дверей в конце коридора, над которыми красными буквами с подсветкой было написано «БУФЕТ». Философия никогда не была его коньком, Саске всегда старался смотреть на мир через призму его прогнившего нутра – да, неприятно, зато никакого самообмана и иллюзий относительно себе же подобных – но в этом месте, всего в трех часах перелета и столько же езды от его дома, все казалось настолько иным и так шибко выбило его из колеи, что эта самая призма выскользнула из его рук и разбилась на сотни осколков. И теперь все виделось ему под разными углами, словно и не был для него никогда мир простым, предельно ясным и живущим по единым законам. Впрочем, возвращаясь к мыслям о своем новом знакомом и, собственно, истоку того, что заставило его углубиться в столь не подростковые помыслы, Саске едва по лбу себя не хлопнул, когда понял, что он упустил очень важную деталь. Наруто сказал: «… приходи к нам...», - но он не обратил на это внимания, а зря, потому что, естественно, как бы располагающе блондин к нему ни относился, но дожидаться в одиночестве, тем более в буфете, словно девчонку на свидание, Намикадзе его не будет. Ладони неприятно вспотели, когда Саске обхватил пальцами деревянную ручку, а после застыл, раздумывая. Лучше бы Наруто его не дождался и ушел на урок: так бы у него не было причин упрекать блондина, и так бы он не встретился с теми, кто, очевидно, приходился Намикадзе друзьями. Интересно, какие они, эти друзья? Низко опустив голову, Саске пожалел о том, что он более детально не присмотрелся к фотографиям баскетбольной команды, на которых, скорее всего, и были запечатлены эти самые друзья. Их много? Или же один-два? По сути, это не имело значения, поскольку самому Саске, когда он оказывался в новой компании, было все равно, сколько в ней человек – два или двадцать – он всегда и со всеми мог найти общий язык, хотя это и не означало, что с каждым он хотел общаться. Но почему-то именно сегодня для подростка важным было то, кто может быть другом Наруто, и сколько этих друзей в принципе, потому что... потому что, как бы там ни было, а Намикадзе уже поручился за него, как за человека достойного доверия и уважения, когда бок о бок вошел с ним в школу. Саске как осенило и он даже отступил от двери на шаг, понимая, сколько всего за эту пару часов сделал для него Наруто, более того, что теперь у него просто нет права подвести этого человека. Конечно же, перекраивать он себя не собирался, как и не собирался выдавать себя за того, кем он не являлся, но, насколько понял Учиха, некоторые законы, так сказать, бытия везде были одинаковы, просто он сам воспринял заботу Наруто то ли как часть местного гостеприимства, то ли как особенность характера блондина. А может... может, это Какаши попросил Наруто присмотреть за ним, ведь этот двуликий птичник что-то упоминал о том, что он дружен с Намикадзе? Учиха тяжело выдохнул, понимая, что за все свои семнадцать лет он никогда так долго не задумывался над столь противоречивыми вопросами. Казалось, таковых вообще не существует, ведь в его привычном мире все было предельно просто, по крайней мере, для него. В общем, как бы там ни было, а он – размазня и тряпка, который и Учихой-то не достоин быть. Какая разница – ждет его Наруто или же нет? Что поменяется от того – познакомится он с друзьями блондина сейчас или же чуть позже? Что ему до того – просил Какаши блондина о чем-то или же нет? Пусть это и было противоречиво, пусть он в последнее время слишком часто впадал в какие-то непонятные крайности и слабости, но того, что он – Учиха, ещё никто не отменял, а Учихи никогда и никому не позволяли диктовать себе условия. Неуверенность, естественно, мигом не улетучилась, но и смятения больше не было, поэтому Саске, глубоко вдохнув-выдохнув пару раз и расслабляюще поведя плечами, чтобы сбросить с себя тень удрученности, снова взялся за ручку и потянул дверь на себя, после чего сделал уверенный шаг вперед. В буфете приятно пахло свежей выпечкой, и Саске с наслаждением втянул это тягучий аромат, понимая, что даже дома утренние булочки поварихи, которая работала в их особняке вот уже лет десять, не пахли так аппетитно. Само помещение нельзя было назвать большим, но в нем было достаточно места для того, чтобы избежать толчеи среди учеников. Сам буфет находился по левую сторону от дверей, точнее, там были окошки для выдачи, стойки с посудой и подносами и таблички с сегодняшним меню, по правую же – окна с неизменным белым тюлем, газовым. Столики на шесть-восемь человек стояли буквой «П», создавая так необходимое пространство перед самим буфетом, в углу гудело несколько кофейных автоматов, а возле них в высокой деревянной кадке даже прижился раскидистый фикус с широкими листьями-лопастями. В общем, первые впечатления были приятными, причем настолько приятными, что он сперва и не заметил, как ему призывно машут из-за одного столика. Наруто его таки дождался – это было приятно, но в то же время Саске пришлось подобраться и даже слегка нахмуриться, поскольку, как он и предполагал, Намикадзе был не один. Конечно же, он не спасовал, а уверено двинулся навстречу, хотя, честно признаться, что-то внутри него все же опасливо трепыхнулось. Не то чтобы он боялся, все-таки, что ни говори, а Саске, пусть и слегка самоуверенно, был убежден в том, что он сможет постоять за себя при любом, так сказать, раскладе, но все же и подавать себя в дурном свете не хотелось, тем более что теперь он понимал, на что ради него, незнакомого человека, пошел Наруто. - Привет, - он поздоровался, причем так, словно его и не заботило то, что перед ним два новых человека, словно так было всегда: он, Намикадзе и остальные, которые просто прилагались. Впрочем, до того, как Наруто начал представлять своих друзей, Саске на них особого внимания и не обратил, так, заметил, что один – шатен, а второй – рыжий, полностью сконцентрировавшись на блондине, словно тот должен был дать ему какую-то подсказку. - Знакомься, Саске, - Намикадзе тоже говорил так, словно все вокруг было просто, обыденно и органично, и для самого Саске это создавало приятное ощущение своевременности, уместности и правильность происходящего, словно он просто отошел на минутку, а теперь, вот, вернулся. – Это, - Наруто пнул локтем сидящего возле него шатена, - Инудзука Киба. Это, - парень небрежно махнул вперед рукой, - Собаку но Гаара. А о тебе, Учиха Саске, - блондин слегка прищурился, - я своим друзьям уже рассказал. - Приятно познакомиться, - на этот раз он более пристально посмотрел на парней, точнее, на шатена, поскольку тот сидел рядом с Наруто и, получается, был к нему лицом. Этот тип, а иначе и не скажешь, Саске не понравился, причем не понравился не своим внешним видом в целом, а тем, как этот человек на него смотрел. Парень был одет в простой серый спортивный костюм, из-под которого выглядывала черная футболка. Никаких украшений, примочек, прибамбасов и всякого прочего: прост, как доска – вот какой вывод сделал Саске, причем внешний вид парня сказал ему ещё кое о чем. Например, о том, что этот Киба тоже член баскетбольной команды, и это было заметно не по тому, что парень, как для своего возраста, обладал внушительным ростом и шириной плеч, и даже не потому, что его фото, как припоминал Учиха, тоже было на стенде, посвященному спортивным достижениям школы, а по тому, что руки шатена, рукава на которых были поддернуты по самые локти, были испещрены выдувающимися венами, ладони были широкими и даже с виду грубыми, а пальцы имели узловатые костяшки. В общем, руки Кибы ему не понравились. Впрочем, мужской красотой он тоже не блистал, хотя и назвать его особо непривлекательным было сложно. Каштановые волосы копной, слово парень и не знал ни что такое парикмахерская, ни зачем нужна расческа, довольствуясь лишь ножницами домашней цирюльни, хотя в этом хаосе прядей что-то определенно было. Что-то бунтарское. Узкий овал лица, узкие брови, тонкие губы, узкий разрез глаз, из-за чего, когда шатен вот так вот, с прищуром, смотрел на него, казалось, что и зрачки у него приобретают форму щелок, а вот медный загар парню явно шел, впрочем, похоже, Киба и от природы был смуглым. В общем, можно было сказать, что парень симпатичный, хотя явно не в его, Саске, вкусе. Не было в нем ни загадки, ни изюминки, и сейчас, ещё даже не услышав от шатена и слова, Учиха мог с уверенностью сказать, что он вспыльчивый, наглый, драчливый, очень остро реагирует на критику, но при всем при этом неплохой человек, если не считать бледно-алых татуировок в форме клыков на обеих его щеках, суть наличия которых Саске совершенно не понимал. - Ну, привет, гарадской, - Киба, все ещё пристально щурясь, специально протянул это обращение так, чтобы в нем отчетливо чувствовалось недоверие, и Саске это задело, можно даже сказать, оскорбило, потому что эта деревенщина совершенно ничего о нем не знала, а уже выказывала свое презрение. И пусть это был друг Наруто, пусть он сам все ещё не мог до основания судить об этом человеке, Учиха не собирался строить из себя примерного мальчика и заискивать перед этим невежей, потому что у него тоже была гордость и, пусть даже и так, гордыня. - Хн, - только и ответил Саске, скривив губы в не менее презренной усмешке, тем самым давая шатену понять, что задевать его – себе же дороже, ведь внешность – вещь обманчивая, пусть он, как высказалась эта деревенщина, и гарадской, а после перевел свой взгляд на второго парня, надеясь, что хоть этот человек окажется более-менее адекватным. Ну, как говорят, надежда умирает последней, потому что если первый новый знакомый показался ему обыкновенным деревенским простофилей, то второй с первого же взгляда производил отталкивающее впечатление. - «Мясник. Без вариантов», - отчаянным шепотом подумал Саске, всматриваясь в насыщенно-зеленые глаза Собаку но Гаары, жирно подведенные черным карандашом. Парень был красив – этого Саске не отрицал, пусть во внешнем виде этого щупловатого подростка все буквально кричало о том, что он – фрик. Черная футболка с каким-то готичным рисунком, поверх тоже черная расстегнутая рубашка с длинным рукавом и также черные узкие джинсы, которые, несомненно, низко сидели на бедрах. Но все это было лишь антуражем, дополнением, искусственной оболочкой, в то время как сам человек перед ним был ярким, причем и в прямом смысле этого слова, и по силе тех эмоций, которые он вызывал. Сперва Саске подумал, что парень крашенный, потому что у нормального человека волосы просто не могут быть такого цвета. Нет, Собаку но Гаара был не рыжим, он был огненным, его рваные пряди буквально пылали на солнечном свету, приобретая алый оттенок, тем более что почти всем рыжим свойственны веснушки, которых на лице с идеально-матовой кожей не было и в помине. Да, можно было подумать, что это профессиональная покраска, но Учиха достаточно хорошо разбирался в стилистике, чтобы быть уверенным в том, что у парня натуральный цвет волос. Хотя, ни цвет волос, ни несколько сережек в левом ухе – крестик на цепочке в мочке и несколько колец вдоль линии раковины – ни светлые, едва заметные брови и ресницы, и даже ни жирные стрелки не поразили Саске так, как взгляд больших, изумрудных в своем цвете глаз на столь привлекательном, можно даже сказать, идеальном в своих пропорциях лице. Этот взгляд обжигал. Создавалось впечатление, что аловолосый смотрит так, словно сперва сдирает кожу с плоти, мясо с костей и только потом, задумчиво, углубленно и даже слегка плотоядно заглядывает в сердце души. Сложно было сказать что-то о Собаку но Гааре с первого взгляда, у Саске вообще не укладывалось в голове, как Наруто может дружить с таким... с таким... в общем, криминальное будущее этом подростку точно было обеспечено, если он уже не был замешан в каких-то делишках. Но, как бы там ни было, получалось, что эти трое – лучшие друзья, что вновь вернуло Саске к мысли, что зря он так, нараспашку, обнажив душу, раскрылся перед Намикадзе Наруто. Да, лучше поздно признать свою ошибку, нежели не осознать её вообще. - Присаживайся, Саске, - Наруто, видя растерянность своего нового знакомого, позволил себе легкую, снисходительную, мягкую улыбку. – Поболтаем. - Я вообще-то хотел... – Саске и сам не знал, что он хотел, зато знал, чего он не хотел, а именно – оставаться с этой компанией, тем более в то время, когда шел урок. Нет, на занятие он бы тоже не пошел, рационально предположив, что сперва не мешало бы познакомиться с классным руководителем и взять учебники, что, к тому же, дало бы ему возможность более пристально и придирчиво рассмотреть и оценить новую обстановку. А ещё, пусть подросток и признался себе в этом в глубине души, ему было неуютно и в этой слаженной компании, и с этими, явно недоброжелательно настроенными по отношению к нему людьми. - Садись, - его настойчиво дернули за рукав, а слегка хриплый, но довольно приятный голос обескуражил уже в который раз, поэтому Саске и присел на самый краешек, осторожно покосившись на своего аловолосого соседа, который безучастно, словно только что и не обращался к нему в столь распорядительном тоне, смотрел на маленькую пачку сока перед собой. - Ну и, в каком же ты классе? – спросил Намикадзе, словно и не заметил, что брюнет ещё больше стушевался, пусть и пытался взять себя в руки. - В одиннадцатом, - сперва неосознанно, все ещё находясь под впечатлением от нового знакомства, пробормотал Саске, но после, встрепенувшись и мысленно укорив себя за неуместную слабость, уже более бодро повторил. – Да, в 11-А. - Я же говорил, что будем одноклассниками, - Наруто ему подмигнул, а Саске только недоуменно приподнял бровь, сдерживая улыбку: как бы там ни было, а блондин, похоже, умел разрядить любую напряженную обстановку. - Кстати, - спохватился брюнет, пристальным взглядом обводя невозмутимую троицу, единственных, между прочим, кроме него, учеников в буфете, - а разве вы... то есть мы, - сразу же исправился подросток, понимая, что, как ни крути, а отношения с одноклассниками, какими бы они ни были, нужно выстраивать, если не дружеские, то не враждебные точно, - не должны быть на уроке? - Знаешь, гарадской, мы тут подумали, а Намикадзе решил, - Киба вальяжно расположился на удобном и мягком диванчике, обтянутом коричневым кожзаменителем, раскинув руки на ширину всей спинки, но при этом взгляда от брюнета не отводил, словно пытался его на чем-то поймать, - что мы достаточно свободно владеем своим языком и поэтому можем себе позволить пропустить урок по усовершенствованию этих навыков. - Что, прости? – Саске насторожился, хотя, конечно же, слова Инудзуки можно было расценивать как угодно, от того, что им было просто лень идти на урок английского, до того, что это была неудачная попытка пошло пошутить, но, как угодно, было бы только в том случае, если бы сам Саске не был геем, более того, если бы ему не приглянулся Намикадзе. Впрочем, не стоило расценивать эту фразу, как камень именно в свой огород, потому как шатен не знал о нем абсолютно ничего, что и успокоило Учиху, позволив ему взглянуть на собеседника взглядом высокородного патриция на слабоумного плебея. - Кончай дурачиться, Инудзука, - Наруто снова пихнул шатена в бок локтем, причем, похоже, пихнул довольно болезненно, раз тот аж шикнул, но в ответ не сорвался, а просто глянул угрюмо, фыркнув. – Ведь разве так приветствуют новичков? - Мм? – Саске насторожился, пристально следя за каждым движением Намикадзе. Не то чтобы он ожидал от него подвоха или же какой-то подлянки, но о том, что в некоторых школах существует целый ритуал по принятию этих самых новичков в коллектив, был наслышан, причем слухи эти не всегда были невинными и безобидными. Могло ли быть так, что и ему устраивали проверку, так сказать, на прочность и вшивость? Могло, а значит, бдительность нельзя терять ни в коем случае. - Держи, Саске, - легким движением Наруто толкнул что-то по столешнице, и Учиха, машинально, поймал это, только после, уже вертя в руках маленький бумажный пакет, понимая, что это обычный сок, причем его любимый, томатный. – За наше с тобой знакомство, - торжественно произнес Намикадзе, приподнимая свою мини-пачку, из уголка которой торчала полосатая трубочка. Нет, этот Наруто определенно не подчинялся никаким законам физики, логики и прочего, потому что когда Саске уже начинало казаться, что он что-то да понимает, видит и может предугадывать в поведении своего нового знакомого, тот поступал совершено непредсказуемо. Впрочем, это не означало, что эта непредсказуемость была неприятной. - Ну, давай, гарадской, - шмыгнув носом, проворчал Киба, тоже поднимая свой сок, хотя на этот раз Саске и не заметил в его голосе неприязни, по крайней мере, открытой. – Вздрогнем с пользой для организма. - За знакомство, - кратко поддержал друга аловолосый, и Саске снова был удивлен тем, что, оказывается, за этой холодной и злобной маской что-то было, живое и настоящее, чего он не смог рассмотреть изначально, пусть и не мог сказать, что это кардинально смягчило его первое впечатление о Собаку но Гааре. - Спасибо, - тоже просто, зато, как показалось самому Саске, искренне. По сути, он знал этих парней, ну, если не считать Намикадзе, пару минут, поэтому расщедриваться на речи любого рода не собирался, да и этого, одного, но вполне весомого слова, как считал Учиха, было более чем достаточно для того, чтобы заложить фундамент товарищеских отношений, а дальше будет видно. Они символично чокнулись пакетиками с соком, а после каждый сделал глоток: Киба нарочито громко втягивая, Гаара бесшумно и медленно потягивая, а Наруто... возможно, Саске вновь только казалось, но прежде, чем блондин пригубил соломинку, его язык плавно скользнул вдоль трубочки, захватывая её в плен. Да, показалось. Однозначно. Тем более что Наруто пил апельсиновый сок, который сам Саске терпеть не мог.