Моё твоё солнце

Но тесный гроб, добычи жадный, Не выдаст мертвого певца. Он спит; ему в могиле хладной Не нужно бренного венца.

Эдуард Губер

Одной ночью, что прошла совсем недавно, я вновь перечитывал некоторые из древних книг, которыми имею удовольствие обладать. Мне порой начинает казаться, что без прочтения этой литературы я не смогу отправится ни в один поход, ни в один бой. Старые страницы, поглотившие уже немало взглядов, смотрелись крайне ужасно: некоторые изорванные, словно их намеренно терзали, а некоторых и вовсе нет, лишь какие-то маленькие обрывки изредка вылетают из книг. Я нередко задумывался над тем, кто совершил такое кощунство над столь ценной литературой Асгарда. Кому вообще могли понадобиться старейшие книги, хранящие в себе лишь секреты колдовства? Ходить ночами и спрашивать это у кого-то - крайне глупо и безрассудно, учитывая нынешнее положение жителей не только дворца, но и самого Асгарда. Я всегда мог предполагать, что являюсь самым сильным магом в наши времена, а когда эта уверенность пропадала - обращался к книгам. На моей памяти более трех ста прочитанных, а также несколько старых тетрадей, несколько веков назад принадлежавших сильным колдунам. По большей мере из всего прочитанного я не извлек той самой мысли, которую так беспробудно искал даже не часами, а днями. Конечно, потихоньку совершенствовался и восстанавливал упавшую самооценку не только для себя, но и для «родных» и слуг. Как бы то прискорбно ни было - я не любил, когда в мою сторону кидали косые взгляды. Никогда мне не нужно было любви масс, которой постоянно доставалось Тору, мне нужно было лишь уважение и боязнь. И мне удалось заставить их всех бояться и обходить меня стороной, боясь поднять глаза. Практически все яро доказывали Одину и Тору то, что я сумасшедший божок, которому давно нет места на этом свете. Глупцы. Они ничего не знали о безумстве, которое мной не завладевало, а сейчас сами могут по праву называться высокомерными идиотами, пляшущими под чужую дудку. Я с самого начала предполагал о том, что она начнет эту игру. Я был готов, только не учел несколько пунктов, которые приходится наверстывать этими днями. Амора всегда думала, что смотрит далеко вперед, но дальше своего носа предательски не видела, всячески раскрывая себя тем или иным образом. Даже ее поход в Мидгард не остался незамеченным. Существенный недостаток таких незаконных перемещений — магических порталов, созданных непосильным трудом — состоит в том, что организм самого мага переносит сие перемещения тяжело. Я могу с точностью сказать, что создается ощущение такое, словно тебя вывернули наизнанку и выпотрошили. Она всегда была тонкой невидимой нитью связана со мной, поэтому я отчетливо мог ощущать ее пережитую за несколько секунд боль и это быстрое биение холодного сердца. Чаровница нередко напоминала мне Гулльвейг, только вот силы ей явно недоставало, а потом неведомым образом ей удалось провести не только наших спасителей всего Асгарда, но и меня. Больше двух месяцев назад я каждую ночь мучился с головными болями. Именно тогда наступали просветы для меня. Ее игра проходила крайне болезненно, зато позволила мне мастерски раскрыть несколько карт, благодаря которым я могу через несколько дней даже не применять к ней магию, она и сама сляжет. Ей не впервой, только вот подобную боль она почувствует впервые. На несколько секунд мне даже становилось ее жаль, но потом эти чувства вихрем заменялись совершенно другими, не присущими мне, богу лжи. Тогда мне казалось, что я тоже схожу с ума, подобно обычному смертному, мучащемуся наедине со своими мыслями в маленькой комнатушке. Я чувствовал, что мое сердце горит, когда всякий раз пытался связаться с Агатой. Амора наложила заклятье, потихоньку магию мою отнимающее, а значит отнимающее все, что у меня осталось. Вернее, не совсем. Попыталась заглушить ее, но я чувствовал, что она бьется во мне, словно темная бабочка в банке. Я пытался дотянуться, а когда получалось - обжигался пуще прежнего, проклиная весь мир. Я пытался хотя бы во сне вселить в нее то, чему пытался научить все эти годы, но не понимал - получилось ли? Начинал надееться, словно маленький мальчишка, ожидающий обещанного подарка. Пытался спасти ее, но пока ничего не выходило. С каждым воспоминанием о ней я хотел крушить все вокруг, словно потерял самое ценное. Хотя, это так и было. Я долго не хотел осознавать того, о чем догадывался длительное время. Мне было стыдно? О нет. Я потерял то, что хотел. Хотел рядом с собой всегда. Это принадлежало мне. Я не назову это любовью, я не назову это привязанностью или более глупым чувством, просто, когда ко мне в руки прыгает птичка, я каждый раз умудряюсь выпускать ее на волю, позже с горестью наблюдая то, как она сгорает во тьме. Те глупые чувства мне чужды. Я знал лишь о том, что люблю мать. Я это понимал в глубине души. Да, и она у меня есть, просто не такая чистая как у всех. Давным-давно запустил ее, потому что лишь переживания и время тратил на эту ущербность. Быть может, я скучал. Я не знаю какая она, где находится и изменился ли ее детский взгляд на взрослый, понимающий и ничуть не завораживающий. Я часто смотрел на нее с восхищением только потому, что кто-то сумел так усердно и долго в малом возрасте долбить меня самого обычными поступками, ничуть не отступая. Для нее я был совершенно другим. По крайней мере, я пытался быть таким наедине. Агата была не из тех барышень, которые раструбили бы все уже давным давно, но стоило ей начать говорить со мной (а точнее просто говорить, думая, что я слушаю) - остановить ее было невозможно. Это нередко вызывало у меня глупую улыбку. Совершенно все она рассказывала с детским восторгом, но... но ведь она и была ребенком. Я воспитал ее так, как хотел, теперь она моя марионетка. Пустая или же наполненная эмоциями, которую я признавать не хочу? На самом деле, о моих предположениях «игры» я слишком давно отважился доложить Одину, хоть сильно и сомневался. Однако как оказалось - сделал правильный шаг. Втайне ото всех, не оповещая даже Тора с матерью, было решение запереть меня в темницу. Так и сделали на некоторое время, а потом, когда мои предположения оправдались весьма красочно, я даже чуть не умер. Позитивно звучит, да? Мне тоже нравится. Благо выбраться смог и скрылся в своих покоях. Никакая магия не сломила бы ту защиту, что я так бережно ставил больше года. Пару раз я все же был замечен, но, кажется, стражи скинули это на недосып. О темнице все тоже забыли в связи с происходящем, так что в остальном я был бы счастлив и силен, если бы не магия, как-то тоже подействовавшая на меня. Лорелея выбрала слишком тяжелых противников, даже прибегла к хитрости, но вновь не прочла условия. Насколько дурой нужно быть, чтобы обратиться к Гулльвейг? О, не спорю, она очень сильна, но возраст так же берет свое. Чаровница не учла, что отдав некоторую часть силы, заключенной в предмете, она подписывает смертный приговор. Пусть была у колдуньи и кожа без морщин гладкая, но лет этой бабуле было предостаточно. Мне несколько раз удавалось видеться с ней. Нелюдимая и некрасивая, взгляд такой, словно давно уже все на свете опостылело, но улыбка (или же оскал?) коварная. Как она разболтала этот мешок с костями - не моего ума дело, но представить то, что будет после смерти Аморы - немного страшно даже мне. Дело вовсе не в том, что может повториться та война асов с ванами, а в том, что с каждой такой великолепной жертвой Гулльвейг становится сильнее, с легкостью может менять облик и творить ужасные вещи. Это сейчас ни одному из девяти миров невыгодно. Я, отнюдь, и сам не солнышко, но пока у меня есть несколько желаний, которые надо воплотить. Амора мешает. Я не могу с точностью сказать что питает ее, чем она руководствуется и почему никого не боится, но могу предположить, что пытаться дальше вылезти из этой грязи стоит. Цена этому огромная, только вот выходов других я не вижу. В любом случае, у меня все должно получиться. Я сам согласился на то, чтобы игра началась, осталось только закончить. Неожиданный прилив сил сегодняшним днем меня насторожил, а также насторожил кипиш, начавшийся еще ночью. Я прекрасно слышал, как прислуга бегает по замку, а может, и не только прислуга. Я сомневаюсь, что это можно списать на сумасшествие, преобладающие вот уже третий год. Тут, конечно, чуть ли не случился масштабный переворот всего Асгарда. Сегодня же я мог с точностью сказать: легкость заполнила меня, а уверенность в том, что я останусь победителем в этой игре - вновь навестила. Громкий стук в дверь окончательно потревожил мое гордое одиночество. Последние годы я думал, что в эту часть замка уже забыли путь. Хотя, ко мне и приходила-то только Агата и изредка Тор. Ну, конечно, мать тоже посещала. Отважившись встать, я поплелся к двери. Пока я медленно продолжал свой путь, появилось одно впечатление - сейчас мне выломят бедную магическую дверь. Будь то Вольштагг или Тор - не поздоровится обоим, если, естественно, они не накинутся на меня сразу. Понятия не имею чем их одарила Амора. Стоило мне только дернуть ручку на себя, как в покои ввалился совсем потерянный Тор. Неужто это Чаровница решила побаловаться и снять на несколько минут заклинание? - Локи, Локи! - задыхаясь начал тот, вызывая у меня на лице ухмылку. - Что происходит? Где Джейн? Где Агата? - Успокойся для начала. Джейн, вроде, жива, а Агата... - я пожал плечами, захлопывая дверь. Я и сам не раз задавался такими вопросами, но четкого ответа найти никак не мог. - Что значит «вроде»?! - Тор вспылил, немедля подойдя ко мне и немного приподняв, держа за воротник. Кажется, ткань скоро начнет трескаться. - Вопросы не ко мне, - все так же продолжил я. - Я не знаю что сейчас происходит, но я сам только что почувствовал в себе полноценную силу, а вы все забегали впервые за три года. Может, отпустишь? - За... сколько? - ошарашено произнес громовержец, отпустив меня и отойдя на несколько шагов. - Брат, я ценю твой юмор, но сейчас я пришел не ради шуток! - Если бы я шутил, - я разочаровано покачал головой, облокотившись о стол. Тор, как и ожидалось, немедля стал все расспрашивать, а потом и вовсе бесцеремонно позвал своих взволнованных друзей. Мне понадобилось достаточно времени для того, чтобы рассказать все, что знаю сам, однако рассказать о происшедшем сегодняшним днем - я был не в силе. За весь разговор меня умудрились несколько раз обвинить во лжи, но потом извиниться и снова обвинить. Мир катился к чертям на моих глазах. - Нужно что-то предпринимать, - наконец подал голос Огун. Он единственный из всей их шайки мне более-менее симпатизировал. Благо он не жрал тоннами, не охмурял всех подряд, не кидался на меня при каждой встрече и не пытался впечатать в стену. - Ты только сейчас это понял? - саркастически осведомился я, переминаясь с ноги на ногу. - Локи! Не время сейчас, - шикнул Тор, полностью погрузившись в мысли. - Ты можешь узнать где Джейн, где Агата? - все же он поднял глаза, в надежде услышать положительный ответ. - Нет ничего невозможного, нужно только время, если оно у нас есть. А есть оно или нет - я не знаю, - так же безразлично пожав плечами, ответил я.

***

Я почувствовал, как в районе солнечного сплетения затрепыхалось нарастающие беспокойство, когда мне удалось услышать краткое и охрипшее: «Локи?» Я еле-еле сдерживался от того, чтобы не улыбнуться во все тридцать два, дабы не сломать представления о себе у мягкосердечных асов. Больше года я пытался добиться ее ответа, пытался увидеть хоть маленькую картинку, а теперь слышу ее голос. Пусть он непривычен, пусть он сейчас немного груб, но я смог. - Где ты? - бормоча себе под нос, спрашиваю я, пытаясь сдержать эту связь. В самой заднице, черт тебя дери! - вновь тот же голос в голове, заставляющий все же улыбнуться. Та же маленькая и амбициозная девочка. Я где-то в сыром помещении, где на глазах потихоньку умирает родная мать и несколько раз за три дня меня навещает эта противная блондинка и ее сестричка. Так что увы и ах! Подвал, чибис тебя за зад укуси! - У тебя пунктик на чибисах. Рад сообщить, что если ты дашь мне поглубже залезть в головушку, ты и твоя мать смогут выжить. Так что стой и терпи. И не прикасайся к странным вещам, если они вообще рядом с тобой есть. Поняла? - немного громче шепчу я, а в ответ лишь короткое: «Поняла».