Моё твоё солнце

Я понятия не имею, сколько я валялась, окутанная сном, но уже минут пять я точно лежу просто закрыв глаза и наслаждаясь тем, как мама бережно гладила мою голову, что-то шепча себе под нос. Боюсь представить то, как я сейчас выгляжу, но эти мысли плавно улетают на задний план, давая волю детским воспоминаниям. Практически всегда перед сном мама гладила меня по голове, читая разные сказки. Прислуге она этого не доверяла. Может потому, что хотела проводить со мной больше времени, а может, потому, что боялась оставлять меня наедине с ними. Конечно, детство у меня не всегда было такое радужное и яркое. Нередко я сама нарывалась на ссоры с родителями, уделяя большую часть времени Локи. Мама слишком категорично относилась к брату отца. Говорила, что он мне не компания, чтобы я шла играть с другими детьми, чтобы вообще забыла о магии, а папа лишь поддакивал. Я его за это никогда не винила и винить не собираюсь. Он был и есть (по крайней мере, надеюсь на это) влюблен. Не думаю, что я вела себя по-другому в подобной ситуации. Эти скандалы прекратились тогда, когда я начала запираться в своей комнате с книжками, изучая новые материалы, но потом, попросту уставая, начинала рисовать. Вот в такие моменты в дверь с просьбой просто поговорить стучался не только папа с мамой, но и дядя, бабушка, дедушка, даже друг отца - Вольштагг. Забавно было изо дня в день слышать эти просьбы, а потом испытывать терпение Локи и папы, когда те начинали расспрашивать: что у тебя случилось? Нет, я не всегда так старалась издеваться. Я вообще была очень милым ребенком, иногда обижающимся и пытающимся пнуть обидчика в ответ, только сильнее. Однако у меня в итоге ничего не получалось, и я погружалась в полную депрессию. Из таких депрессий, кстати, меня выводил Вольштагг и Фандрал. Вольштагг в эти моменты мог сюсюкаться со мной, потом передавать эстафетную палочку Фандралу, наблюдать, как тот так же сюсюкается со мной и начинать того подкалывать. Эти издевки над блондином меня всегда веселили. В принципе, поднимали настроение мне не только шутки над этим воином, но и сам он. Нет, серьезно! Местный ловелас, за которого чуть ли не дрались девушки Асгарда. Он никогда не был обделен женским вниманием, всегда купался в восхищенных взглядах дам и... и именно поэтому его самооценка настолько быстро поднялась вверх, что даже Вольштагг не успел доесть ногу чибиса. В общем, с Фандралом у нас ни дела, ни дружба не шли. Вообще, папа хорошо относился к ним, а я, с подачки Локи, к Фандралу относиться начала не очень хорошо. Наверное, всему виной душераздирающие рассказы дяди. Вот с Вольштаггом, вопреки всему и вся, мы подружились. Он мне всегда нравился. Забавный такой, всегда веселый, любящий поесть. Несколько раз мы даже ночью вместе крались на кухню. Кто виноват, что у маленького ребенка запел животик? Вольштагг отличался не только аппетитом, чувством юмора и ростом, но и умом, который многие не замечали. Эти «многие» думали, что он всего-навсего обжора, который с легкостью отрубит голову любому врагу, при этом даже не задумавшись. Это не так. Он знает много сказок, любил рассказывать о детстве, а еще иногда дарил мне хорошие книги, от которых оторваться невозможно! А еще он очень добрый и часто выходил со мной погулять тогда, когда захочу. Ну, если в это время был в замке. Огун же, как по мне, был слишком серьезным. Он либо молчал, либо говорил лишь по теме, либо... либо, если судить по рассказам папы, так же размахивал оружием. С ним мне удалось свидеться лишь несколько раз. По сравнению с леди Сиф - Огун зануда. Сиф тоже старалась проводить много времени со мной, но ее воинский долг призывал к тренировкам и битвам, поэтому мы ограничивались лишь веселыми рассказами вечерами и маленькими подарками. Руки у меня, благо, росли иногда оттуда, откуда нужно, а не из одного места, так что некоторые подарки я могла лепить и сама. Ну, иногда с помощью слуг. Самое забавное было лишь то, что все они были против общения с Локи, а Локи был против общения с ними. Только к двадцати годам я начала понимать один забавный факт: они все были, как маленькие дети, не поделившие игрушку и теперь дерущиеся за нее. Друг к другу была неприязнь, а я каким-то боком служила раздором сего конфликта. Даже папа не делал замечаний, иногда поддерживая то одну сторону, то другую. Кажется, в такие моменты его эти две стороны не замечали совсем, поэтому втихую мы с ним сматывались либо в покои, либо на кухню. А что еще оставалось делать? Не жаловаться же маме и бабушке! В общем, детство у меня удалось на все сто процентов тогда, когда я более-менее общалась с ними всеми, зля и воинов, и мага. Невольно улыбнувшись воспоминаниям, тем самым выдав себя, я открыла глаза, впервые за эти года чувствуя непривычную мне легкость. Последний раз такое я чувствовала в один из жарких Асгардских дней, когда мне удалось затащить Локи к озеру. Повернувшись лицом к матери, я посмотрела на ее измученное лицо. Легкость частично пропала, подталкивая криво улыбнуться и уткнуться носом в ее колено. Вольна поспорить с тем, что мама сейчас задумывалась над одной немаловажной вещью, благодаря которой сейчас бы не гнила в этой темнице, а сидела в Мидгарде с обычным серьезным мужем, попивающим из яркой чашки кофе. Стоило лишь в один прекрасный день не заняться наукой, а пойти в политику. И все! Никакой встречи с громовержцем, никакой меня. Да уж, историю эту мне мама все же поведала незадолго до своей «смерти». - Голова сильно болит? - полушепотом спросила мама, обеспокоенно глядя на меня и проводя тыльной стороной ладони по лбу. - Ничего. Выживем, - как можно позитивнее ответила я, с тяжестью заставляя себя подняться. - Ты хотя бы спала? - Нет. Мне не хочется почему-то, - пожимает плечами она, пытаясь улыбнуться. Она жалеет обо всем. Я вижу. Наверное, она желает боле не видеть все, что происходит. Хочет ведь жить, а я чувствую себя виноватой. Сажусь рядом и кладу на ее плечо голову, стараясь удобнее и ближе пододвинуться, словно маленький котенок, нашедший свою мать. Несколько раз я позволила себе пропустить две мысли, которые меня испугали и быстро покинули. Может, было бы лучше, если бы она была мертва, а не мучилась сейчас тут, со мной? Или же... или же нет. Хватит загадок с меня. Я тоже устала. - Почему не хочется? - прищуриваюсь, исподлобья глядя на мать. - Кольцо странное, - все в той же манере говорит она, а позже немного поворачивается. - Какое еще кольцо? - искренне удивляюсь, вновь резко поднимаясь, и пытаюсь взглядом найти что-нибудь в этом темном помещении. - Вон то, - мама указывает в самый дальний угол, в котором еще вчера, кажется, несколько секунд лежала Амора. - Она его обронила. Жжет сильно.