Тебе и не снилось, Мими...

— Не хмурься, пожалуйста, тебе не идет. Я улыбаюсь и уже без былой злости смотрю на лицо Кю, на нем все то же обиженное выражение, надутые губы и сведенные на переносице брови. В машине он сразу отодвинулся от меня подальше, вжавшись в сиденье, и засопел, как недоверчивый зверек. — Тогда скажи, почему ты на меня злишься? — вполне логично, но как-то тихо и совсем не уверенно проговорил он и вперился в меня тяжелым взглядом темных глаз. — А я злюсь? — я прячу глаза, отнекиваясь. А может, прокатит? — Ох, хён, а как еще это назвать? Я думал, ты мне руку оторвешь, а я же не сопротивлялся даже, — Кю потирает красное запястье и обиженно ворчит. Мне хочется смеяться, хочется сжать его в объятиях так, чтобы задыхался и просил отпустить, а может и не просил бы… А вместо этого у меня вырывается: — Просто ему ты улыбаешься, с ним ты смеешься… а со мной нет, — тоскливо заканчиваю я, уже жалея, что не прикусил язык, и сжимаю руки на коленях, нервно стискивая складки собственных джинсов. — Сонмин, ты что, ревнуешь? — на плечо мне ложится его голова, теплые, растрепанные волосы щекочут мне щеку и вызывают желание запустить руки в его отросшую за последнее время шевелюру. Голос такой теплый и мягко вибрирует, дыхание глубокое и размеренное, ни капли волнения. Такой большой, пушистый, мурлычущий котяра. Честное слово, я так скоро фанатиком стану, хоть кота себе еще одного заводи. Хотя не думаю, что Хибом потерпит конкуренцию на своей территории. Выныриваю из теплых мечтаний о котах и шепотом выдыхаю: — А что, если да? — задерживаю дыхание, ожидая ответа, будто сейчас решается моя судьба. — И совсем незачем, — легко выдыхает Кю, ни на секунду не задумавшись, и на мое плечо прекращает давить тяжесть его головы, он ее убирает и одним движением выпрыгивает из машины, мы как раз притормозили у здания звукозаписывающей студии. И что это значит?! Можешь не ревновать, все равно ничего не светит? Можешь не ревновать, я все равно твой? Что?! Хватаюсь за голову, закрывая трясущимися руками уши и почти истерически, коротко смеюсь. Вот же гад, поиграть решил? Ты сводишь меня с ума, Чо Кюхён. Но мы еще посмотрим, кто выйдет победителем. *** Запись у нас не получилась. Ну, точнее, у Кюхёна то все получилось аж с первого раза, спел без запинки, даже ни разу не запнулся, в глазах у него сверкали веселые искорки, а бархатный голос заставлял меня буквально вдавливать ногти себе в ладони. Я выдержал буквально минуты две и вышел в коридор, пока разглядывал полукруглые розовые отпечатки ногтей на своих руках, меня позвали назад, записывать мою партию. И вот он сидит и, мечтательно улыбаясь, смотрит мне в глаза. А я выть готов от того, как румянец заливает мои щеки, какое там петь. Меня прерывали три раза, пока, наконец, со вздохом не перенесли мою запись на завтра. «— Выражение лица у тебя, Сонмин, как будто ты голыми руками хомячка душишь и наслаждаешься.» Я попытался улыбнуться и сослаться на больную голову, но Кюхён так натурально заржал, что вышел у меня скорее оскал. Да мой образ на глазах рушится! Кюхёна я догнал уже на выходе, схватил за руку и резко втащил в какую-то удачно приоткрытую подсобную комнату, и толкнул к стене. Нервно выдохнув, я не стал тратить много времени, молча, прижал руки макнэ к стене по бокам и расстегнул его штаны, опускаясь на колени. И даже не взглянул ни разу на него, пока не взял его член в руку. Только после этого я ухмыльнулся и, полностью уверенный в себе, посмотрел в широко распахнутые темно-карие глаза Кюхёна. Он нервно сглотнул, кадык дернулся. Я улыбнулся еще шире. Кю открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут я одним движением втянул его в рот так глубоко, насколько это вообще было возможно. Легкое сосательное движение и я вознагражден стоном, изданным Кюхёном на выдохе. Вот что значит эффект внезапности. Макнэ уже облокотился о стену и широко раздвинул ноги. Я поймал его руку, собиравшуюся закрыть рот, и отвел ее в сторону. Кю полсекунды изумленно смотрел на меня, но затем потерялся в наслаждении, которое дарил ему мой язык. Результатом был громкий гортанный стон, я усмехнулся и продолжил движение. У Кюхёна подогнулись колени, и он боком съехал по стене и растянулся на полу. Его спина выгнулась, и я не мог глаз оторвать от гибкого тела, одна из частей которого сейчас заталкивалась в мой рот. Кю задыхался и стонал, его руки запутались в моих волосах, до боли дергая их в стороны. И долго он не выдержал. Я проглотил сперму, когда она выстрелила в горло. Не так чтобы приятно. Я медленно вытер ладонью капельки, стекающие по подбородку, и посмотрел на взъерошенного Кюхёна, который все еще был совершенно ошеломлен, потянулся и бережно застегнул ему штаны и не смог удержаться, легко проходясь ладонью по его щеке. — Эй! — шепотом позвал я, наклоняясь и заглядывая в глаза Кюхёну. Темные и чуть затуманенные еще глаза испуганно распахнулись, и Кю залился краской. — Хм…. Да? — тихо ответил он, все еще не восстановив дыхание. — Ну, так я могу тебя ревновать?