Тебе и не снилось, Мими...

Проснуться в тихом, пустом общежитии это, на самом деле, огромная удача, особенно, если ты живешь с такой оравой. Сегодня до обеда мы с Кюхёном полностью свободны. Ребята же разъехались кто куда, конференции, съемки, записи, впервые за очень долгое время утром нас не разбудил сонный и злой голос лидера, или жуткий писк ненавистного будильника. Я потянулся и зевнул, широко открывая рот, затем в позе черепашки Йесона сполз с кровати и, путаясь коленками в длинной розовой футболке (да, да, Донхэ, это футболка, а не «длинная мешковатая ночнушка, в которой спят аджуммы»), плюхнулся животом на холодный паркет, слабо перебирая ручками. Даже не пытаюсь подняться и, вздыхая, прикрываю глаза. Ничего, мы не привередливые, и в худших условиях спали! — Сонмин, ты что делаешь? — тянет с высоты кровати проснувшийся макнэ, голос уже такой противно-насмешливый, что я морщусь. — Не видно? Сплю, — скептически поднимаю бровь, не открывая глаз. — Кровати тебе уже мало? Вот язва же на мою голову. — А там холодно, — с железнобетонной логикой утверждаю я, приоткрывая один глаз и переворачиваясь на бок. — Ну конечно, на полу же теплее… — задумчиво кивает макнэ, заводя глаза к потолку. Хмыкаю и ухмыляюсь: — Ну, тогда согрей меня, Кю… — проскальзываю коленями по холодному паркету к его кровати и заглядываю в глаза, чувственно облизывая губы. Донсен распахивает глазищи, мгновенно просыпаясь и застывая в шоке. — Согреешь? — хватаю его за руки, тяну за длинные пальцы и прикладываю их к своим щекам, нежно трусь. Пошло выгибаюсь в пояснице, отпячивая задницу. Его зрачки нервно скользят по моей спине, и он заливается ярким румянцем, смущенно сморщивает нос, но руки не вырывает, лишь напрягается. — Я…хён, — прикусывает он губу, — да, залезай ко мне. Внимательно наблюдаю за его лицом, на котором после смущения молниеносно пролетают и другие эмоции: страх, какая-то неуловимая нежность… И наконец, он берет себя в руки, вновь возвращается в свой образ эвила, на лице лишь холодная сосредоточенность. Нет, так я не играю. — Хм… я вдруг согрелся, — отпускаю его руки, они безвольно соскальзывают по моим щекам, и отталкиваюсь от кровати, вставая на ноги, немного голова кружится, — пойду, приготовлю завтрак, приходи, Кюхён-а. Мило улыбаюсь и выхожу из комнаты, затылком чувствуя обиженный и немного растерянный взгляд макнэ, клеймом прожигающий меня. *** — Сонмин, а вы почему не собираетесь? У вас запись через час, — интересуется Итук, отрывая взгляд от книги и заботливо улыбаясь. Он уютно устроился в кресле, подобрав ноги в длинных домашних штанах под себя, читает какую-то толстую книгу, судя по обложке, что-то из английской классики, практикует язык. Ребята вернулись буквально час назад и, наскоро умывшись и перекусив, расползлись по комнатам отдыхать, в гостиной у телевизора остался только Йесон, спокойно переключающий каналы, и лидер с книгой. Последние часы надувшийся Кюхён пытался меня игнорировать, но настолько часто бросал взгляды из-за крышки ноутбука, что в итоге раздраженно захлопнул его, кажется, проиграв в какую-то игрушку, и стал ходить за мной хвостом. То через плечо заглянет в книгу, то пытается прочитать, что и кому я печатаю на сайте, в итоге, когда я пролил на себя стакан молока, дергаясь от его негласного присутствия, я не выдержал. Рявкнул и отправил его одеваться и собираться в студию, он лишь сверкнул глазами, но, не сказав ни слова, отправился в место назначения. — Да я уже собрался, хён. Кюхёна жду, — очнулся я, наконец, от мыслей и грустно вздохнув, улыбнулся Итуку. Из коридора вдруг появляется Кюхён… его за плечи приобнимает Джоу Ми, он будто и не устал совсем и отдыхать, видимо, не пошел. И оба светятся таким счастьем, что зубы сводит. Кю лучисто улыбается и мягко смеется, что-то быстро говоря Мими, слов не слышу, мир вокруг меня как-будто ватой залепили. И отчетливо понимаю, что это ревность. Черт возьми, откуда она вообще взялась. До боли поджимаю губы, закидываю легкую сумку на плечо, она больно шлепает меня по бедру, и подскакиваю к парочке. — Мы опаздываем, — цежу я сквозь зубы, смотря только на Кюхёна. Он перестает улыбаться, словно ластиком по лицу провели, и только с какой-то непонятной смесью эмоций смотрит в мои злые глаза, метающие молнии. Мими только охает и опускает руку с его плеча. — Езжайте, а то опоздаете, — улыбается он, откидывая с глаз рыжую челку. Кюхён кивает и улыбается ему в ответ, что выводит меня из себя окончательно, я хватаю макнэ за руку, больно сжимая, и буквально тащу к двери. Сам понимаю, что веду себя глупее некуда, но эта, вдруг появившаяся, ревность меня душит. Мими, похоже, вчера я тебе соврал.