Тебе и не снилось, Мими...

— Ну? Я отлично понимаю, что давлю на него, и в другой ситуации я даже помучился бы угрызениями совести, но сейчас я заталкиваю совесть куда-то глубоко внутрь и лишь облизываю пересохшие губы, пристально следя за Кюхёном. Проскальзываю к окну и вытягиваю на ощупь бутылку вина, в полумраке не понятно, на чью же бутылку пал выбор моей интуиции, да и не важно, в любом случае вино отличное, других у нас не бывает. Отыскиваю взглядом полку с бокалами, редко мы ими пользуемся, но вроде чистые. — Выпьем? - шепотом выдыхаю и я, и быстро стянув бокалы на стол, наполняю их. Нервы на пределе, чувствую, как дрожат руки, но стараюсь сдерживаться, зачем же показывать Кюхёну, что я боюсь? Боюсь того, что делаю, и не до конца еще понимаю, зачем я это делаю. Касаюсь края бокала, но лишь слегка смачивая губы в темно-красном вине. Двигаюсь ближе к макнэ и, положив ладонь на плечо, поглаживаю подушечками пальцев шею Кю чуть выше края футболки. Кюхён, не отрываясь, смотрит на меня, но явно пребывает в какой-то прострации, не шевелится и лишь глаза влажно блестят, пристально смотрит на мои губы. Машинально берет из моих рук бокал, и тут же не глядя, отставляет в сторону. Широко распахиваю глаза от неожиданности, Кюхён дергает меня на себя, зарываясь рукой в мои волосы на затылке, требовательно раздвигая губы языком, прижимая крепче к себе. Я же, кажется, слышу стук собственного колотящегося сердца, он эхом отдается в горле. И уже ничего уже не имеет значения, кроме этого поддающегося, отвечающего на каждое прикосновение тела. Вроде бы роняю свой бокал — что-то гулко ударилось об паркет, а сам отвечаю, отвечаю жадно, впуская Кюхёна глубже, вытворяя что-то немыслимое языком, хватая за плечи, забираясь пальцами за ворот. Нетерпеливо дергаю футболку, почти разрывая тонкую ткань, не выдерживаю и тащу ее вверх, из-под ремня джинсов, прижимаю ладони к его спине и качаю бедрами навстречу. Это слишком. Слишком так, как хочется. Кю рычит, выкручиваясь из мешающей футболки. И зачем надевал? Обхватывает меня руками, буквально комкая в объятиях, покрывает поцелуями и укусами скулу, щеку, линию подбородка, шею. Ниже, ниже... А я еще просил его доказать, что он не боится, боже мой… Кю останавливается, когда трещит разорванная ткань моей рубашки, и по полу с тихими щелчками раскатываются пуговицы. Он как-то неловко щурится, но цепляется глазами за мою обнаженную грудь. Шумно выдыхает, почти царапая меня взглядом своих потемневших глаз, запускает руки под остатки рубашки, лаская спину, бока, живот, жадно целует изгиб шеи и выступающие ключицы. Чувство такое, что он хочет быть везде, остро чувствуя, что двух рук и одного языка мало. Я лишь как-то неясно всхлипываю и толкаю макнэ к столу, снова припадая к губам, подхватываю его под бедра, рукой сметая со стола всякие абсолютно ненужные сейчас вещи, и сажаю на стол. Встаю меж его разведенных бедер, обхватываю ладонями лицо и целую еще яростнее. Сдавливаю зубами мочку уха, влажно скольжу языком в ухо, горячо и неровно дыша. Обхватываю обеими руками, прижимая к себе, хочу, чтобы ни грамма воздуха не осталось между нами. И все равно слишком далеко. Кюхён стискивает меня ногами, изо всех сил прижимаясь к животу напряженным членом, грудью к груди, так, чтобы не упустить ни дюйма тела. Терзает губами кожу на моем плече, оставляя розовые засосы, которые тут же старательно зализывает. Жадно скользит ладонями по обнаженной спине, иногда пытаясь проникнуть за пояс джинс. Но отодвинуться и расстегнуть пуговицу он пока не решается. И опять тянется к моим губам, нежно кусает нижнюю, втягивает ее в рот, слегка посасывает. Я наклоняюсь, заставляя Кю откинуться назад и протискивая руку между нашими телами. — Кю... Кюхён, подожди... дай я... Он совсем немного расслабляет ноги, но мне хватает этого — я расстегиваю ремень на его джинсах и, потянув вниз молнию, накрываю ладонью член. Кю выгибается и сквозь зубы стонет. Медленно опускаюсь на колени и тяну на себя, заставляя Кюхёна проехаться по столу и почувствовать под ногами пол. Я стягиваю с него джинсы вместе с бельем до щиколоток и утыкаюсь в живот, сжимая обеими руками бедра. Кюхён лишь моргает и мутными глазами наблюдает за моими действиями. Вдруг он тянет меня наверх, аккуратно поднимает на ноги, чуть отстраняет. И пронизывает нежным взглядом, как будто гладит меня теплой, мягкой ладонью, я лишь вспыхиваю и отвожу глаза. Он проводит руками по моим плечам, кончиками длинных пальцев выводя известные ему одному узоры. Проводит по груди, слегка задержавшись на соске, потом руки перемещаются ниже, к подтянутому животу и тонкой линии едва видных коротких волос, скрывающейся за поясом джинсов. Я тянусь и ласкаю ладонью его спину, добираюсь до поясницы и возвращаюсь обратно по линии позвоночника, наслаждаясь реакцией. Коротко целую, и сползаю чуть ниже. Кружу языком вокруг затвердевшего соска и медленно втягиваю его в рот, прижимая зубами. Кю выгибается и стонет от еле ощутимой боли. Дую на разгоряченную влажную кожу, трусь щекой и опускаюсь губами еще ниже, к плоскому, чуть подрагивающему животу. Как же это сводит с ума, заставляет сердце биться быстрее, я прерывисто дышу в такт Кюхёну, и с наслаждением слушаю его всхлипывающие стоны, которые он даже не думает заглушать. Как же я не хочу, чтобы это кончалось. Подхватываю Кюхёна на руки и мягко опускаю на кровать. — Кю, не молчи, пожалуйста, — шепчу ему на ухо, цепляясь за плечи и сбивая дыханье. - Скажи мне, чего ты хочешь. — Тебя... — едва слышно шепчет Кюхён. — Ты уверен? – спрашиваю, но ответа не дожидаюсь, оглядываюсь в поисках хоть какого-нибудь крема и с изумлением натыкаюсь взглядом на яркую такую банку любриканта. Откуда она взялась? Не важно, впрочем. Глажу внутреннюю сторону бедер, успокаиваю. — Перевернись. Пожалуйста. Медленно Кюхён переворачивается на живот. Тяну его за плечи, заставляя встать на колени и прогнуться, упираясь локтями в кровать. Нежно, чуть заметно прикасаюсь губами к его пояснице, а потом скольжу влажными пальцами между ягодиц, мягко вдавливая один внутрь. Судорожно выдыхаю ставший вдруг густым воздух и надавливаю сильнее. Кю уперся лбом в скрещенные руки, и едва слышно, прерывисто дышит. *** Медленно выдыхаю. Сейчас я думаю только о том, чтобы все сделать правильно и не причинить Кю боли. Не больше, чем нужно. Собственное возбуждение почти не ощущается, я слишком настороженно прислушиваюсь к реакции Кюхёна, мне даже кажется, что я чувствую все сам. Лихорадочно глажу левой рукой бедро макнэ, наклонившись ниже, тянусь к его животу, одновременно вдавливая палец глубже. Мышцы обхватывают так плотно, что невозможно представить, как там сможет уместиться член. Осторожно шевелю пальцем. Кюхён нетерпеливо виляет бедрами. — Ну, давай уже… Я внезапно успокаиваюсь. Это так «по-Кюхёновски». Улыбаюсь и вытаскиваю палец, заменяя его членом. Терпеливо толкаюсь скользкой головкой в отверстие. — Расслабься, — спокойно шепчу я. Кюхён резко выдыхает, и вдруг двигает бедрами назад, почти насаживаясь полностью. — Тише, Кю, тише, я сам. Просто... позволь мне. Успокаивающе глажу влажную спину. Кюхён замер, тяжело дыша, видимо, пытаясь расслабиться, но мышцы сжимаются так сильно, что я кусаю губу, чтобы отвлечься хоть немного. Наклоняюсь, почти прижимаясь грудью к спине Кюхёна, протягиваю руку, обхватывая его член. Несколько длинных движений от основания к головке и обратно, и уже можно шевельнуть бедрами и погрузиться до конца, чтобы тут же медленно выскользнуть, оставляя в теле только головку и пытаясь выбрать самый удобный угол. Это непросто. Но я чутко прислушиваюсь к дыханию Кю, к тому, как реагирует его тело, и очень надеюсь, что у меня все получается. Кю, наконец, расслабился, приспособился к плавным толчкам. Обхватил мою руку, ласкающую его член, уверенно согласовал движения, и, запрокинув голову, едва слышно застонал. У меня по коже побежали мурашки. И в голове зашумело, будто я пару бутылок вина опрокинул в себя, а не глоток. Долго я точно не продержусь, ох, какой же он… Всхлипываю и, на мгновенье перестаю двигаться, прижимаюсь губами к его спине. Хочется смотреть Кюхёну в лицо, видеть его всего под собой. Быть в нем. Пальцы соскальзывают с влажной кожи, и я сильнее вдавливаю их в бедро Кю. Движения из плавных становятся более резкими, отрывистыми. Кюхён подается навстречу, и у меня темнеет в глазах. Кю, казалось, потерял всякое стеснение — он стонет в голос, выгибает спину, изо всех сил насаживаясь на член. Я все еще пытаюсь удержать контроль над собственным телом, но это плохо получается. От каждого вскрика что-то словно взрывается во мне. Горячие, глубокие толчки, и член Кю в ладони... И есть только одна мысль, которая вспыхивает в голове, ослепляя и превращая весь остальной мир в ненужную пустую тьму. — Я люблю тебя, Кюхён. Я люблю тебя. Я не знаю, сумел ли произнести это вслух, понял ли меня Кюхён. Я в последний раз толкаюсь бедрами, чувствуя, как резко сокращаются вокруг члена мышцы, как пальцы заливает теплым, и как тускнеет вокруг реальность, прежде чем исчезнуть совсем. Последнее, что вижу перед тем, как провалиться в волну оргазма, его теплые темно-карие глаза, и губы, которые беззвучно двигаются: «Я тоже тебя люблю». Тебе и не снилось, Мими…. К чему ты меня подтолкнул тем вечером.