Тебе и не снилось, Мими...

POV завершился в предыдущей главе, не путаемся :) – Да ну, брось! – Да серьезно же, правда! Знал бы ты, чего мне стоило пробраться в эту их «крепость», - Мими показательно подвигал пальцами в воздухе, – там же везде ловушки из проводов и плюшевых зайцев от фанаток. Джоу Ми закинул ногу на ногу, хлопая себя рукой по колену, выражая этим самые свои сильные эмоции, и продолжил тараторить, не забывая размахивать руками. – Да мне ревнующий Сонмин по ночам снится, кто же знал, что наш милашка не только страсти к играм у макнэ понабрался… – опечалился рыжий, скорбно складывая губки, и закинул в рот горсть кукурузных хлопьев, – но самым сложным было – понять, куда же ставить в их бардаке эту несчастную банку со смазкой! – И куда поставил? – Донхэ, в приступе любопытства почти улегся на стол, стараясь ближе подтянуться к китайцу, как к источнику свежих сплетен. Рядом с ним тряслась от возмущения полная чашка какао, ей категорически не нравились длинные руки Мими, мелькающие туда-сюда, и широкая грудь Фиши, которой он периодически наезжал на нее, машинально отодвигая рукой все ближе к краю стола. – На тумбочку поставил, – закивал Джоу Ми, невинно хлопая глазами из-под челки, - а то вдруг не заметят… – И кому-то будет бо-бо, – рассмеялся Донхэ, откидываясь, наконец, на спинку стула и закатывая глаза. – Ну, судя по звукам, они ее все же нашли… – хитро прищурился китаец и попытался незаметно подтащить кружку к себе, за что получил шлепок по руке. Ревниво засопев, Фиши обхватил кружку ладонями и отхлебнул, морщась от горячей жидкости и от осознания того, что какао он полчаса назад ушел делать для Хёкка. – А почему я ничего не слышал? – А вы уехали раньше, мы с Генри позже выехали, поэтому пару часов мне пришлось бегать за нашим вторым макнэ с наушниками, дабы не травмировать детскую психику, пока первый макнэ развлекается… – расстроившись от отсутствия второй чашки с какао, Мими сложил ручки на груди и завистливо уставился на Фиши. Но, впрочем, встать и сделать себе какао и не подумал. – Теперь я понимаю, зачем ты так активно отмазывал Кю с Мином от тренировки… «Голова болит, устали, пусть поспят» – удачно спародировал китайца Донхэ, складывая губки бантиком, хлопая ресницами и прижимая ручки к груди. – Ну тебя, – засмеялся Мими, отмахиваясь от Фиши, и, не вставая со стула, дотянулся до холодильника, – так что отметим хорошее настроение Куйсяня, как минимум до первой ссоры… Мими эффектно плюхнул на стол блюдо с пирожными и приглашающе подтолкнул его в сторону сластены-Донхэ, мысленно представляя последствия пропажи пирожных, купленных на всю группу. *** Просыпаться и чувствовать, что тебя придавило к кровати что-то тяжелое – не самое приятное чувство, вот и Сонмин тут же распахнул ресницы, скидывая остатки сна, и дернулся всем телом, пытаясь встать, и одновременно вспомнить, что вообще происходит. — Лежи спокойно, — теплый шепот в ухо если не успокаивает, то заставляет сразу вспомнить события паручасовой давности и залиться краской. И Сонмин старался лежать, но не получалось. Тянуло к Кюхёну как магнитом, ни на секунду не хотелось его терять. Сонмин отвечал на поцелуи, которыми его щедро одаривал макнэ, хаотично гладил напряженную спину, обхватывая Кю ногами, чтобы еще ближе. Кюхён замер, прижимаясь грудью к груди, только слегка прихватывал зубами кожу у основания шеи. А потом аккуратно прижал льнущего к нему хёна к кровати, словно боялся разбить. Оказалось, что позволить Кюхёну делать то, что он хочет, совсем не сложно. Нужно просто зажмуриться очень крепко, сжать зубы и кулаки и мечтать о том, чтобы это длилось и длилось и чтобы не кончилось никогда. Но тело предательски хотело большего, бедра приподнимались, терлись о голую кожу. Жар чужого тела. Нет, не чужого. Кюхён. — Кю, — Сонмин не сразу понял, что сказал это вслух, губы шевелились сами, снова и снова произнося это имя — знакомое и незнакомое, чужое и очень-очень близкое. — Кю... Кю...хён. — Сонмин повернул голову и сжал зубами скользкий уголок наволочки. Удовольствие накатывало волнами от каждого прикосновения, растягивалось от вдоха до выдоха, как будто между ними — вечность. А Кюхён уже спустился вниз, и дотронулся осторожно, словно спрашивая разрешения. Мин застонал. Желание было почти болезненным, и ладонь макнэ, просто лежащая на члене, не вызывала облегчения. Он приподнял бедра и потерся о замершую руку, чувствуя, что мучительно краснеет. Кюхён выдохнул и надавил сильнее, прихватил губами и лизнул. Никаких мыслей в голове. Только одна, самая важная — "Еще!" Еще. Пожалуйста. А потом вдруг появилась другая. Мин рванул Кюхёна вверх, только чтобы тоже иметь возможность хоть что-то сделать. Терпения уже не оставалось. Старший, часто дыша, устроился на боку и обхватил рукой оба члена, плотно прижимая их друг к другу. Кюхён застонал, выгибаясь, положил руку поверх пальцев хёна, второй рукой обхватил за шею, впился в губы и отрывался только за тем, чтобы судорожно перевести дыханье. Это было... так, как не было никогда. Чувство нереальной близости и оглушающей нежности, и желания, и счастья. А при одной мысли, что это Кюхён, и он настолько близко, что можно почувствовать его всего, от кончиков пальцев на ногах до растрепанных волос, можно прижаться лбом к его лбу, такому же влажному как у тебя, можно закрыть глаза и знать, что он не исчезнет, когда откроешь их снова. У Сонмина темнело в глазах от этого понимания. Ощущение трущихся друг о друга членов было таким острым и ярким, что лишь чудом получалось сдерживаться. Младший напрягся, дернулся и застонал. Сперма стекала по сплетенным рукам. А потом Кюхён оказался внизу. Сонмин кончил, как только его язык коснулся головки. Все еще вздрагивая, он потянул младшего за волосы к себе. Приподнял его лицо, слизывая с губ и щек собственную сперму. Странные ощущения. И этот вкус, и шалые почти черные глаза, и приоткрытый рот Кюхёна, в который можно глубоко погружаться языком. Кю отвечал, горячо отзываясь на каждое прикосновение, как будто хотел еще... и еще... Мин, наконец, немного отстранился, стараясь выровнять сбившееся дыхание, осторожно погладил кончиками пальцев лицо макнэ. — Сколько времени прошло? — А кто его знает, — пробормотал Кюхён. Он устроил голову у Сонмина на плече. Его рука двигалась по телу, и старший жмурился, когда теплые пальцы перебирали волоски в паху или сжимали сосок. Прикрыв глаза, он прислушивался к ощущениям. Незнакомым и удивительным. Кюхёна не хотелось отпускать, и одна мысль о том, что он уйдет, причиняла почти физическую боль. — Зачем мы это делаем? — спросил Сонмин, очень надеясь, что его голос не дрожит от надежды. — Тебе не нравится? — Кюхён, пряча глаза, уткнулся в плечо старшему. В ушах до сих пор шумело, и окружающий мир казался странно зыбким, только Кю был прежним, поэтому хотелось держаться за него и не отпускать. — Мне нравится, — сказал Сонмин в теплое ухо, понимая, что скоро придется вставать, отпускать из рук такое спасительное тепло. — Мне тоже, — шепнул Кюхён, касаясь губами его шеи. — Да, и мне тоже. Но вот Итуку, который спешит сюда с пакетом медикаментов «на все случаи жизни», это не очень понравится. Так что поторопитесь привести себя в порядок, — любопытно зыркая глазками по сторонам, из-за двери выплыла довольная, и жутко хитрющая мордочка рыжего китайца. — Мими!