Амортенция

      Следующие две недели Отряд Дамблдора регулярно собирался в Выручай-комнате. Гермиона, блеснув знаниями, наложила чары на поддельные галеоны, нагревающиеся при смене времени собраний, и теперь члены ОД могли собираться и при этом постоянно не бегать друг к другу с сообщениями.       Для Энджи это время проходило весьма тяжело. Малфой стал замечать, что девушка все чаще где-то пропадает, стала более скрытной и толком ничего не объясняет, лишь лепечет маловероятные отговорки, в которые бы даже Гойл с Крэббом не поверили. Слизеринка, не желая обманывать Драко, делала это с неохотой и очень неловко. А парень, замечая, что подруга избегает этих разговоров, просто не расспрашивал.       Занятия проводились с ощутимой пользой. Для Энджи было несомненно верным решением вступить в их группу по защите. Как оказалось, применение заклинаний на манекенах даже рядом не стоит с реальным человеком, готовым тебя изувечить. Отбиваться от движущейся цели и атаковать при этом для Энджи практически невозможно.       Да и слишком большие знания лишь вредили защитным заклинаниям. Гермиона была талантливой волшебницей, у неё был своего рода дар. Инстинктивно гриффиндорка совершала обманные движения палочкой, которые лишь путали Гордон. Энджи поняла это далеко не сразу. Впервые она осознала это на одном из занятий, когда заметила, что Гермиона начинает колдовать огонь, и, не растерявшись, сразу же подсознательно решила контратаковать водой с помощью Агуаменти. Какого же было удивление Гордон, когда в последний момент Грэйнджер сделала резкое движение вверх и вместо заклинания огня выкрикнула: «Ступефай».       Эти нечестные приемы помогали Энджи освободиться от постоянного внимания за рукой противника. Слизеринка избавилась от синдрома заучки во время боя, и теперь вместо того, чтобы задумываться о контратакующем заклятье, она просто отбивалась по мере возможностей. Гордон пыталась выработать интуицию во время боя.       Для каждого здесь была своя выгода. Гордон училась отбиваться в любой ситуации, а Гермиона практиковалась в боевой магии. Не так легко найти себе грушу для битья. Гриффиндорка даже смирилась, что её вопрос так и остался без ответа. Правда, всё чаще Энджи на уроках и в Большом Зале замечала на себе пристальный взгляд Грэйнджер.       Всё осложнялось еще и тем, что теперь Выручай-комната принадлежала не только ей. Видимо, немногочисленные члены отряда стали пользоваться ею для своих нужд. Энджи не один раз проходила мимо неё, собираясь потренироваться, но та, будучи занятой, не открывалась.       «Если это Чжоу с Седриком занимают комнату для своих утех, я сдам их Филчу, — ворчала про себя девушка, в очередной раз обнаружив запертым своё убежище. — Зависть — плохое чувство, Эндж, — прозвучал настойчивый голос совести. — А я и не завидую, — в голове возникли образы со Снейпом, один красочнее другого. Она раздевается под красноречивым взглядом зельевара, целует его плечи, ключицы, шею, чувствует, как его холодные руки блуждают по её спине. Судорожно вздохнув, пунцовая от собственных фантазий слизеринка попыталась выгнать из головы эти мысли. — Даже если и завидую, то этим двоим голубкам не стоит этого знать. Я обязательно выведаю это. Не для того Выручай-комната создавалась!» — возмущалась девушка, хоть и сама была не прочь использовать её подобным образом.       Малфой с приближением первого матча по квиддичу между Гриффиндором и Слизерином становился всё более взбудораженным, взволнованным и колким по отношению к гриффиндорской команде, а в частности, к Поттеру и Уизли, ставшему недавно вратарем. Впервые слизеринка была счастлива, что Драко, как и его свита, увлекается магическим видом спорта и состоит в команде по квиддичу.       Так как из Слизерина, кроме неё самой, никто не состоит в отряде Дамблдора, то проводились собрания в основном в те дни, когда поле было занято змеями. Энджи освобождало это от тяжелых объяснений с другом. Объяснять, где ты пропадаешь несколько часов и объяснять, что целые сутки ты где-то шатаешься — большая разница.       Вскоре, наступил день матча. Всё утро за завтраком Драко только и делал, что бахвалился. Девушка поражалась, что команда его факультета с появлением Поттера постоянно проигрывает, а он всё равно так же высокомерно и самоуверенно разносит по Большому Залу свою уверенность в победе.       Всё это вызывало в ней приступы безумного смеха, который Энджи едва сдерживала. Каждый раз, обнаруживая на лице Малфоя самоуверенную ухмылочку, она вспоминала, как вчера они сидели поздно вечером у камина, и слизеринец переживал, что Поттер, чёрт его подери, наверняка опять поймает снитч непонятным ему самому способом.       Единственной надеждой Драко оказался Уизли, который играл в первый раз. Все знали, что Рон, не привыкший к издевкам, принимал близко к сердцу слова слизеринцев и начинал ронять из-за волнения все, что держал в руках.       Но надежды на промашки Рональда не утешали наследника рода Малфоев. Блондин расстраивался, не понимая, чего ему не хватает, удачи или таланта. Парень выкладывался на все сто процентов на тренировках, приходил оттуда измученным и сразу же засыпал на несколько часов, но это не дарило ему ни победы, ни радости за достигнутые мечты.       И теперь Драко, вчерашний Драко, подавленный и огорченный существованием героя всея Британии, стоит и унижает того самого Поттера, которому постоянно проигрывает, потому что не в силах признать чужое превосходство.       Всласть посмеявшись над гриффиндорцами вместе с членами команды Слизерина, Малфой отправился на поле.       Отдавая дань уважения, Энджи решилась сходить на матч ради того, чтобы поддержать друга. На стадионе оказалось ужасно шумно, все ученики радостно кричали и скандировали имена факультетов, а на другой стороне кто-то делал ставки, не обращая внимания на возмущение преподавателей.       Когда команды, разодетые в цвета факультетов, вышли на поле, Гордон осознала, что раньше на стадионе было вполне тихо. Толпа подростков, буквально заревела, едва не оставив Энджи глухой на оба уха.       Как только началась игра, слизеринцы на трибунах после длительной подготовки начали петь песню, «восхваляющую» способности Рона Уизли.       «Конечно, — со всей силы зажимая ладонями уши, саркастично думала Энджи. Хотя с таким же успехом могла бы кричать, её голос все равно бы потонул в этом рёве. — Мало мне было слушать их творчество неделю подряд в гостиной. Если бы они еще петь умели… Мой внутренний ценитель музыки скончался от инфаркта».       С каждой минутой слизеринцы драли глотки все сильнее, надеясь сбить настрой рыжего предателя крови. И судя по всему, им это удавалось, Рон пропустил уже четыре мяча.       Малфой пролетел совсем рядом с подругой. Несмотря на шум и зажатые уши, Энджи свистела ему и кричала:       — Драко, покажи очкарику, как катаются на метлах настоящие волшебники, — тот её не мог услышать, но видя, как надрывается Энджи, пытаясь что-то до него донести, парень искренне улыбнулся, кивнул ей и отправился вновь на поиски снитча.       Вскоре блондин заметил в чистом голубом небе движение маленького, но юркого мяча и понесся к нему, а вслед за слизеринцем и Поттер погнался за ним.       Короткая борьба в скорости, и вот Гарри, схвативший снитч и закончивший матч возле трибун Слизерина, вновь победитель. В порыве разочарования Крэбб послал бладжер в спину Поттера, за что его и отчитывала мадам Трюк.       Команда Гриффиндора приземлилась около Гарри, подростки начали его обнимать и поздравлять, а Драко, спустившись рядом, пялился на них и заявлял что-то нелицеприятное.       Обстановка между ними накалялась, Джорджа и Фреда удерживали, чтобы те не набросились на Малфоя. Чувствуя неладное, слизеринка спустилась к нижним трибунам, чтобы быть как можно ближе и слышать их перебранку.       — Может, ты помнишь, Поттер, что дома у твоей матери воняло так же, как и у Уизли? Вот и радуешься их вонючей семейке?       Гордон, как в замедленной съемке видела, что Гарри перестал держать Джорджа и понесся вместе с Уизли на Драко. Когда Поттер нанес первый удар Драко в живот, горло Энджи будто само собой всхлипнуло, что-то оборвалось внутри. А гриффиндорец с феноменальной скоростью продолжал бить Малфоя.       Полная злости, не осознавая того, что делает, она выхватила палочку, заклинанием отбросила героя Британии от блондина и сама спрыгнула с трибуны на поле. Воинственно держа перед собой волшебную палочку, она подскочила к Избранному:       — Поттер, тебе что, жить надоело? Не терпится лечь рядом с родителями в Годриковой впадине?! — проскрежетала она, непроизвольно срываясь на рык. — Ты, возможно, забыл, чей друг Драко. Или у тебя пара лишних конечностей образовалась, оставить тебя без них? Так, чтобы никакой Костерост не помог?!       Глаза Энджи метали молнии, если бы сейчас Избранный попытался оправдаться, то девушка не выдержала бы и прокляла его, но Гарри вместе с братьями Уизли и другими членами ОД, стоящими на поле, благоразумно отшатнулись, вспомнив на что способна девчонка.       Выровняв дыхание, Гордон увидела, как мадам Трюк спешит с вытащенной палочкой к команде победителей. Слизеринка поборола первое желание прибить Поттера и подбежала к Малфою.       Драко, лежа на пыльной земле, прекрасно слышал, как яростно его подруга кинулась на гриффиндорцев. Пытаясь подняться, он стонал от боли, его лицо и шею заливала кровь из разбитого носа, челюсть была сломана.       Энджи без нажима положила руку ему на плечо и опустилась на колени рядом. Драко свирепо зарычал:       — Убирайся, Гордон.       Энджи молча сняла с себя перчатку, смочила её заклинанием и осторожно стала вытирать лицо блондина. Парень дернулся, ощутив на щеке мокрую ткань, и попытался уклониться.       — Драко Малфой, — её тонкий голос буквально звенел от злости на него и на членов ОД. — Хватит выпендриваться, сейчас же.       Слизеринец, опустив взгляд, промолчал и позволил девушке продолжить своё дело.       Через минуту к ним подошли мадам Помфри, вызванная кем-то из преподавателей, несколько людей, которые унесли Драко в медпункт и декан Слизерина. Проводив глазами друга, Энджи услышала голос Снейпа:       — За мной, — скомандовал он спокойным голосом. — Расскажите дословно, что произошло.       — Вы можете спросить кого угодно из команды гриффиндорцев.       — Вам в любом случае нужно успокоиться, Гордон, — тихо и проникновенно произнес зельевар, глядя на заплаканную девушку.